Снова пасынки и герцогиня. Осквернение часовни и попойка с демоном.
4 ноября 2023 г., 22:53
Дейварду казалось, что он уже «стреляный воробей» и его ничего не удивит в замке Данторлюк. Но картина, которую он увидел, поразила его так, что маг изумлённо поднял брови.
Зеркало показывало часовенку — ту-самую, где происходило первое соитие юной жены герцога Дельфии со своими пасынками. В этот раз небольшое помещение было украшено, как на зимние праздники. Усилиями чьих-то заботливых рук этот сумрачный, строгий уголок приобрёл тёплую, уютную атмосферность. По стенам висели гирлянды с блестящими украшениями, в которых отражался яркий свет настенных светильников и — очень неожиданно для храмового помещения — потолочной люстры. Повсюду были веточки, выкрашенные белой краской и обсыпанные чем-то вроде снежной крупы, а также цветы. Посредине этой прелести висела Дельфия, подвешенная на цепочках — крючки пронзали её половые губы, соски, язык, а также кожу в некоторых других местах, для баланса. Она не была гола, но надетое на неё тяжёлое праздничное платье без поддёвки скорее подчёркивало беззащитную обнажённость всех интимных частей, нежели скрывало тело.
Герцогиня улыбалась. Судя по всему, она была счастлива.
Послышался шум и «в кадре» появились сыновья герцога, Кей и Тэн. Они заканчивали украшать помещение, и на их лицах тоже цвели улыбки.
— С днём рожденья тебя, с днём рожденья тебя, с днём рождения, мама-шлюха, с днём рожденья тебя! — вывели они.
Это было не вполне точно, поскольку Дельфия приходилаксь Кею и Тэну мачехой, но… кто не простит преувеличений, сделанных от сердечности? Будучи лишена возможноси говорить, Дельфия милостиво смежила очи и чуть повернула голову с улыбкой.
— Ну, что, сначала выпорем её, потом выебем?.. — поинтересовался один близнец у другого, беря хлыст…
* * *
Дейвард отвлёкся. Его рука непроизвольно поглаживала ширинку — сцена была жуть какой возбуждающей, а обещания — ещё больше. Но беспокойство — пересиливало похоть. — Кажется, я знаю, что сейчас случится, — пробормотал он. — Вы очень проницательны, — смиренно похвалило Зеркало. — Но где же они возьмут третьего? — замученно выдавил Дейвард, потирая подбородок. — Не похоже, чтобы они допускали хоть кого-то в свои игры… — Не беспокойтесь, сейчас увидете третьего, — пообещал «рассказчик».* * *
— Скучно, Кей, — молвил собеседник, расчехляя своё «орудие». — Это — как всегда будет. А ведь сегодня — особенный день… — У меня есть мысль, — поднял палец тот, что с хлыстом. — Давай вызовем демона. — Демона? — поднял бровь второй — судя по всему, Тен. — Конечно. У нас есть жертва, буквально готовая. Оскверним часовню, прочитаем молитву задом наперёд, натягивая эту блядь. Демон явится, как миленький. — Ну, давай. А кровь чью возьмём? Вместо ответа Кей поманил Тена и что-то прошептал ему на ухо с лукавой усмешкой. За это Тен одобрительно впечатал ему ладонь в плечо. Затем началась вакханалия. Кей и Тен разделись догола, вымазались сажей и чем-то красным, может, краской, а может, даже и той же кровью, тем самым став похожими на чертей. После этого они начали по очереди пялить подвешенную Дельфию, при этом читая какую-то околесицу. Как бы то ни было, околесица работала. В часовне стало темно и дымно. Возможно, силу ритуалу дополняло то, что, когда один брат подменял другого, второй шёл к углам часовни и рисовал там прямо своим членом, вымазанным в чём-то тёмно-бордовом, кощунственные символы. — Что они делают? — оцепенело спросил маг. — Оскверняют часовню, рисуя демонические символы менструальной кровью Дельфии, — охотно и буднично пояснило зеркало. — Ах они мерзавцы лютые, ах, подлецы непроходимые… — от негодования у Мизерспина сел голос, — а что, и так можно было? — уточнил он, едва не икнув от волнения. Зеркало не ответило. Дейвард решил на досуге разобрать ту белиберду, которую начитывают два олуха — действительно олуха, судя по затеянной авантюре — чтобы прикинуть, как у них это получилось… А у «олухов» — и впрямь получилось. В углу зала, отведённому под алтарь, стало совсем черно и заплясали багряные отсветы. А затем из чёрной дымящейся ямы проступили очертания рогатой головы и массивного покрытого щетиной тела. Демон был ростом раза в полтора выше людишек, так что он был вынужден перемещаться по часовне, сгибаясь. — Кто посмел звать меня? — пророкотал он голосом, полным черной издёвки и немыслимого зла. — Властью крови, потраченной на твой вызов, и искаженных слов, пронзивших измерения, повелеваю тебе подчиниться и выполнять наши приказания, — молвил Кей, и, честное слово, если бы сейчас на нём была жреческая сутана, он бы сошёл за первосвященника. — Повинуюсь, — прошипел демон, склоняясь. Судя по всему, дальше общение к пришельцем из ада производилось мысленно, потому что сцена развивалась сама собой. Для начала демон облизал Дельфию своим длиннючим раздвоенным языком. Жилистый отросток скользил между её ног, обвивая вокруг пояса несколько раз, массировал груди, дотянулся до шеи и заполз в смеющийся рот. Дельфия потеряла возможность говорить, только по её вытаращенным глазам было видно, что язык не останавливается и проникает глубже. Затем демон насадил её на свой член, проникнув среди истерзанных лябий. Как эта иззубренная дубина вошла в нежную писечку юной жены графа — сказать трудно, вероятно — какая-то адская магия, впрочем, это далось организму герцогини нелегко, потому что по стволу заструился ручеёк крови. А может быть, причина в том, что член тоже обладал меняющейся формой, потому что животик Дельфии стал надуваться и под ним проявлялись меняющие форму символы. Наконец, хвост демона, изогнувшись спиралью, ударил в анус Дельфии, заткнув все три её дыры, и принялся свирепо насиловать, входя и выходя рывками, наверное, на локоть за раз. Глаза герцогини закатились, она обмякла, но всё ещё сохраняла разум. — Ну, что, матушка, нравится вам? — издевательски спросил Кей, проводя оголённым хуем по щеке Дельфии и стирая катящуюся из глаза слезу. — Он же её убьёт, — усомнился Тэн. — Не убьёт, — протянул Кей ласково, — Но запомнит она на всю жизнь. Если, конечно, сохранит душу. В этот миг демон зарычал, кончая. Из писечки Дельфии, заткнутой демоническим елдаком, веером брызнула огнистая сперма. Она была одновременно угольно-чёрной по краям и перетекала между этими цветами так, словно глаз был не уверен, где какой из них. Точно такая же жижа текла изо рта Дельфии, стекая по щекам, выплёскивалась из носа, пёрла из задницы, она текла даже из сосков Дельфии, так, словно демон заполнил девушку этой жидкостью. Это было бы красиво, если бы не было так противоестественно и не исполнялось таким жутким существом. Герцогине нравилось. — М! М! М-м-м-м-м! — застонала девушка, извиваясь, «растягиваясь-сокращаясь», словно пытающаяся ползти по воздуху гусеница. Судя по всему, она кончала тоже, бурно, безумно, её задушенное мычание переходило в рычание, словно у зверя, крючки драли белую кожу, но из ран текла та же самая демоническая сперма. Наконец, она замерла в неестественной позе, вися косо и головой вниз и лишь подёргиваясь, как укушенная пауком муха, когда зубчатый фаллос демона мелко «пилил» её израненую вагину. — Может, снимем её? — предложил Кей. — А она нас не сожрёт? — усомнился Тэн. — М-м-м… не должна, — Кей явно обсосал эту мысль, прежде чем выдавать её. С помощью демона они опустили мачеху. Демон уже накрывал праздничный стол — прямо на полу. Зал наполнило изобилие всевозможных блюд, поданных в невероятно старинной посуде. Мачеха стояла на четвереньках, пошатываясь, и издавала звуки одержимой. Внезапно она вприскочку понеслась к Кею, полулежащему у яств, развернулась и принялась тереться промежностью о его брюки, как течная сука. — Мама, вы такая баловница, — ухмыльнулся тот. — Детки, — промурлыкала Дельфия вдруг совершенно нормальным голосом. — Я вас так люблю. Это лучший день рождения в моей жизни. — Заткните пасть, мама, — рассмеялся Тэн, — гораздо лучше видеть в ней хуи, чем слушать, как вы говорите. — А-а-ах, сделайте это со мной ещё раз, сделайте! — Дельфия начала ныть, ёрзая грудью по жареной цесарке, затем взяла из бронзовой вазы непонятный, но длинный и толстый плод, и принялась мастурбировать им. Кей посмотрел на демона выразительно. Тот, уркнув, протянул лапу, сграбастал Дельфию и снова надел на свой зубчатый фаллос, заставив завизжать: — А-а-а-а, больно, больно, больнечко, а, как сладко, ебабожечки, ещё, глубже, глубже! В общем, пиршества не получилось — верней, сыновья герцога развлекались тем, что пялили Дельфию вместе с демоном, одновременно пожирая вкуснятину или засовывая её в мачеху. Чаши с вином летали по воздуху, повинуясь мановению демонической лапы. В конце концов все перепились, Кей с Тэном стали вести себя с демоном запанибрата, а когда желающие укончались, голую Дельфию снова подвесили за пизду, груди и язык, только уже не на цепочки, а на струны. Демон когтистыми лапами играл на этих струнах, заставляя герцогиню корчиться при каждом аккорде, потом изображал с помощью Дельфии кукольный театр, растягивая её лябии крючками, как цветок (герцогиня смеялась), затем — уже в алкогольном бреду лениво трахал в зад. Когда время заклинания кончилось, демон стал прощаться, а Кей и Тэн — хлопали его по плечами и приглашали заходить ещё. Затем они все заснули, включая овер-заёбанную сучку-герцогиню. Образ духа-хранителя священной долины (с нарисованными серой усами и большим висячим членом) укоризненно взирал на них с потолочной фрески.* * *
Пользуясь передышкой, Дейвард (он успел кончить два раза), замученно закатил глаза. — Первый раз вижу такой странный призыв, — просипел он. — Они просто кутили с демоном, а потом отпустили его, не загадав ни одного желания! — Верно, — согласилось Зеркало. — Демон, которого они вызвали — это один из принцев Ада, Белиабус, знаменитый тем, что за поклонение ему в тринадцатом веке были сожжены тридцать ведьм и ведьмаков. Эти герцожата могли бы загадать в качестве желания — поднятие вулкана под каким-нибудь замком, насылание орды смертоносных ос на любого из живущих; им были доступны тайны глубин земли. На крайний случай, они могли вызвать орду демонических тварей для усиления своих войск. — И одни бесы знают, что из этого им может прийти в голову в следующий раз, — согласился страдальческим голосом Дейвард. — Я должен срочно возвращаться… — он уже чувствовал, как виски ломит от магического перенапряжения. Мизерспин провёл в Зазеркалье слишком долго… — Ты не досмотрел, — приподняло бровь Зеркало. — Осталось совсем чуть-чуть.
