Кондор

Шум в голове усиливается в десятки, тысячи раз. Трясёт головой в надежде избавиться от неприятного чувства. В него словно тьму мечей вонзили и покрутили. Закрывает глаза и ощущает, что тело становится ватным, а в голове одновременно с шумом фейерверки запускаются и взрываются. Его внутренний Тэхен задыхается, кричит, что сломанный Тэхен совершил ошибку, что разочарован. Слышатся обрывки слов. «Дыши!» Это голос его человека. «Что же ты натворил». Кажется, Чонгук зол. Галлюцинация зла. Внутренний Тэхен зол. Тэхен всего лишь желает быть счастливым. Но счастье невозможно без своего человека. Без Чонгука. Бежит за ним в неизвестность, совершенно забыв об осторожности. Его человек шепчет успокаивающе на ухо, поглаживает по голове и спине. Ким заключен в объятия. Сейчас кажется, что они стали реальнее. Словно Чонгук здесь, живой и здоровый, любящий и только его. Но это всего лишь эффект препарата, который уничтожал и уничтожает Тэхена. Будь таблеток больше, смерть наступила бы сразу же, Ким и не сомневается. Ему радоваться, что белых кружков оказалось недостаточно до гроба, или плакать? Растерзанное сердце колотится бешено. Дышать становится труднее. Тэхен хватается за футболку Чонгука пальцами и сжимает так сильно, как позволяет состояние его тела. Ким одним взглядом просит поделиться с ним воздухом, стать его ингалятором, его спасательным кругом. Вот только всё еще не может понять, что просит у пустоты. У своей галлюцинации. Совсем не понимает, что он сидит на полу в объятьях тьмы и липкой реальности. Бездна воет, но ее вопль заглушают крики органов. Каждая клеточка тела плачет и проклинает Тэхена. Тэхен – убийца своего внутреннего ангела. — Навечно, Чонгук, – шепчет через боль. Галлюцинация хмурится, осматривает бледное лицо напротив и мрачнеет сильнее. — Навечно не будет, – слова прокручивают мечи в теле Тэхена и разрывают мягкие ткани. — Они помогут, – надеется, улыбнувшись ломано. — Они тоже не вечны, Тэхен, – Чон отодвигается от парня и заглядывает в самую душу, – Они сломают тебя, и боль будет сильнее в тысячи раз той, что у тебя сейчас. Ты в прямом смысле не сможешь жить. Я – твоя фантазия, появившаяся и разговаривающая с тобой из-за эффекта таблеток. Я – эффект, длящийся тринадцать часов. Я – твоя смерть. И ты сейчас приблизился к концу на сто шагов. Правда, которая приносит боль. Лава всё же добралась до легких и беспощадно сжигает их. Тэхен не в силах вдохнуть воздуха. Слова Чонгука в голове на повторе крутятся. — Мне всё равно, – одними губами произносит. «Тебя не существует, но для меня ты настоящий мир». — Нет, Тэхен, не всё равно, – грустно улыбается и касается щеки Кима, – Иначе бы не кричал о помощи. — Я не кричу. — Кричишь. Внутри. Досадно, что ты не слышишь себя. Пока Тэхен видит его, всё в порядке. Пусть эти сто шагов приближают к смерти, чёрт с ними. Фальшивый воздух в состоянии сотворить фальшивую жизнь. Убийца ангела в состоянии убить реальность.

«Потеря сожгла меня, оставив лишь пыль,

Не хочу превращать «бесконечно» я в быль,

Верю в то, что всё наше навечно…»

— Я не смогу жить в мире, в котором нет тебя, – говорить сложно, воздуха критически мало, тело дрожит. — Для этого мира нужен не я.

«…Я любил тебя так, как звезда небеса,

Даже больше, а лучше – навечно…»

Удар в грудь невидимым мечом и прокручивание им сто тысяч раз. Это реальность наказывает за бессмысленные речи. Тэхен замирает и стеклянными глазами впивается в Чона, который испуганно осматривает его. Это конец. Аэрозоль в комнате на тумбе. Времени нет. Воздуха нет. Кима трясёт и эту тряску не остановить. Его словно измалывает на миллион частей. Слезы падают на пол кухни, а вслед за ними – бездыханное тело.

«…Мои лёгкие – слабые лётчики,

Раз взлетают от боли и бед.

Ты не верь, что на жизнь ставлю счётчики,

Я давно осознал, что конец.»

Для того чтобы мир существовал, необходимы две половины и два крыла: Тэхен потерял свою половину двадцать седьмого января прошлого года, потерял крыло, а вслед за ним и второе. Условия сотворения мира не выполнены – миру не суждено родиться. В лаве невозможна жизнь, во тьме невозможно тепло, а в реальности невозможно вечно. Только боль, разрывающая слабые лёгкие.

***

Во двор заезжает чёрная тонированная машина. Мужчины в песочной форме кланяются вышедшему из авто парню. Они дрожат от одного только его пустого взгляда, готовы упасть на колени и молить о пощаде. Взгляд подчиняет и гипнотизирует. И его владелец наслаждается величием. Языком по губе проводит и руки в карманы песочных штанов засовывает. Проходит мимо охраны и поднимается по ступенькам к входу в дом. — Он уже там? – спрашивает прислугу, войдя. Звук шагов парня в берцах по этажам эхом проносится. — Да, господин, – девушка не смеет поднять головы. Парень кивает и идет в гостиную, где его должен ожидать гость. На губах еле заметная улыбка, а в голове как мантра: «Заслужил». — Долго же ты в гнезде пробыл, – гость приветствует хозяина особняка кивком головы. — Сам знаешь, что за всем нужен тщательный дозор, – он садится напротив, скрестив массивные руки на груди. Чёрная футболка очерчивает каждый миллиметр тела. — Твоя больная тяга к идеалу, Кондор, сводит с ума, – смеется под сжигающим взглядом лидера. — После выходки Палача каждый под подозрением, даже ты, – улыбается хищно, обнажая клыки. Кондор берёт в руки стакан бурбона, что стоял тут с самого начала, видимо гость позаботился, и выпивает его залпом. Обжигает приятно горло и в наслаждении прикрывает глаза. — Ты уже позаботился о нём, – кивает парень, – Его дело передали другому участку и в ближайшее время замнут. — Что-то долго, – недовольно произносит, – И Химис молчит, – поджимает губы. — Он выходит на связь, как появляется возможность, – Кондор понимающе качает головой, – Ты же знаешь его, он не подведёт. — Каждый, Хосок, – повторяет, – Каждый под подозрением. — Но кто-то же в меньшей степени? – усмехается. Кондор посмеивается и наполняет стакан вновь. — Возможно, но я не стану раскрывать карты. — Как обычно, – Хосок закатывает глаза, – Всё ещё считаешь, что он заслужил это? Лидер задумывается, но ответ он уже знает. И он никогда не изменится. — Заслужил. Ни грамма сомнения. Один из них предал законы грифов. Он распространил товар за пределами гнезда. Купался в деньгах, полученных тайно и хитро. Если бы не острый и длинный язык Палача, то правда раскрылась бы позже. Она обязательно раскрылась бы, иначе и быть не может. Кондор никого просто так не отпустит. Разорвет глотку когтями и отдаст на растерзание грифам. Палач удостоился особенной казни: лидер самолично разорвал ему связки, чтобы его вопль заткнуть, глаза проткнул, чтобы презрение к себе стереть. Произошло восстание, в результате которого место Палача перешло Кондору. Всегда гриф, но никогда не человек. «Подарил одному астматику Звёздочку, перед смертью надышится». В голове проносится фраза Палача, разозлившая сильнее всего. Пусть Кондор и вселяет страх, но человечность он не потерял. Она, что странно, намертво в нём засела. Словно под охраной ангела находится, а ангел этот в пелене сокрыт. Воздухом нужно дорожить, а Палач сократил его для того человека. Астма… Почему-то из-за неё хочется кричать… — Я пытался отыскать еще людей, которым он продавал Звезду, – делится Кондор и трёт глаза ладонями. — И как? Лидер усмехается хищно. — Нашёл. — Иначе и быть не могло у нашего гения, – смеется Хосок, протягивая стакан виски к бурбону лидера. Звон соприкосновения стекла разносится по гостиной. Кондор спокоен. Совсем скоро мыши будут истреблены грифами.

*flashback*

Вокруг бутылки виски, бурбона и соджу: для каждого грифа свой алкоголь. Как странно, ему говорят, что они собирались выпить такой компанией не раз и не два, а на протяжении многих годов существования гнезда, вот только ощущение, что этих самых «годов» не было. Не произносит своих навязчивых мыслей вслух, решает довериться напарникам. Слушает историю возникновения штата, как правительство взяло их под своё крыло в страхе, что армия грифов уничтожит их раньше, чем они успеют это понять. Заключили сделку: грифы обязуются снабжать корейскую армию оружием, а сама Корея – место главенства грифов. Правительство заметает все следы и защищает гнездо от раскрытия. Всё просто, только вот страх по земле распространяется с каждым разом всё дальше и дальше. Стоит только прознать о предательстве, в воздухе запахнет кровью. Хосок наполняет стакан виски и осушает его с улыбкой на губах. Ему история гнезда внушает трепет, и этот трепет Кондору передаётся. В венах кровь закипает, а в голове образы кричащих предателей. Гриф наслаждается. Гриф ждёт дня, когда расправит свои крылья и взлетит. И Кондор ощущает, как это время становится всё ближе. На столе кабинета, находящегося глубоко под землей, появляется новая бутылка соджу. Химис открывает ее и пьет из горла. Некоторое время назад работал над формулой Звезды, улучшал ее. Маленькие белые круги рядом с алкоголем лежат. Они слегка мятные и удушающе приятные, позволяют взлететь до небес, к самим звёздам. — Товар доставлен, – блаженно произносит Хосок, – Заказчик доволен. — Япония радует, – Кондор улыбается остро, – Это второй заказ от неё за месяц. — Их зависимость усиливается, заказов будет в разы больше, – уверен Химис, не выпуская бутылку из рук, – Следующая Индия. — Индия приобретает Звезду для ритуалов, – вспоминает Кондор, – Жертвоприношение Богам под эффектом препарата и возможность приблизиться к ним. — Признаки шизофрении, – Химис усмехается, – Один из возможных исходов Звезды. Слышат Богов, которым поклоняются. — Нам же это на руку, – приподняв стакан с виски, улыбается Хосок. По помещению разносится хохот. В душе черти пляшут и пируют. За дверью шум слышится, и он привлекает внимание грифов, перекидывающихся друг с другом вопросительными взглядами. Через несколько секунд дверь раскрывается с ударом об стену. Палач обнажает белые зубы и машет рукой. — Без меня что-то отмечаете, – дует он губы и подходит к парням. Хосок недовольно прыскает. — Тебя где носило, лидер? – он выделяет последнее слово с усмешкой. Лишь Кондор поджимает губы и смотрит на того, кого первым увидел после пробуждения год назад. Палач был всегда рядом и помогал забывшему всё грифу. Он называл себя старшим братом, и Кондор слепо верил ему. — Был в отпуске, – Палач падает в кресло и прикрывает устало глаза, – Я знатно повеселился, вначале одна сука обломала весь кайф, – он глухо смеётся, вспоминая бледного как смерть парня, – Но этот недостаток исправили другие пташки. — Что произошло? – интересуется Кондор, наливая лидеру бурбон в чистый стакан. Палач принимает алкоголь из рук грифа и выпивает его. Каладрий и Химис переглядываются, им уши режет фраза лидера о каком-то отпуске. — Одна симпатичная птичка кричала одним видом, чтобы ее выебали, – начинает он, – Такие любят сначала манить, а потом отстаивать свою неприкосновенность. Химис морщится, ему никогда не нравилось принуждать мирных. Кондор ждёт продолжение рассказа лидера. В нём зарождается волнение. — Увёл я его из толпы, но он как начал задыхаться от кашля, – сквозь зубы произносит, – Дохнет и за собой зовёт. По лицу не трудно догадаться, что он смерть ищет. — Грифы не умирают, – отзывается Кондор, ему так всегда говорит Палач. Лидер довольно кидает взгляд на парня и кивает. — Звёздочка ему поможет. Хосок дёргается. Одним из законов грифов является нераспространение препарата за пределами гнезда. — Ты отдал ему Звезду? – возмущается Чон, – Ты спятил? А если он передаст её кому-нибудь? Если мы под защитой правительства, это не значит, что ей можно раскидываться во все стороны. — Не кричи, Каладрий, голова лопается, – шипит Палач, поднимая тёмные глаза на парня, – Ничего не произошло же до этого, все сидят молча и улетают высоко к звёздам. Кондор раскрывает рот в немом вопросе. Хосок опережает его и произносит вопрос вслух. — Все? Кто эти «все», Джейм? – он обращается к нему без страха, – Ты распространял Звезду сам? Лидер понимает, что оговорился, но отступать уже некуда. — Упс, – смеётся, – Закроем глазки на это, верно? Лидера нужно уважать, - улыбается. — Грифов нужно уважать, – впервые подаёт голос Химис, – А ты предаёшь законы и набиваешь карманы. Взгляд Палача находит глаза притихшего Кондора. Лидер ждёт, когда гриф встанет на его сторону. Однако Кондор в смятении. Внутри пожар, а в голове непонятный самому себе туман, в котором ангел кричит. — Это же дар, – шепчет заговорщически и смотрит в самое нутро, вот только в душе Кондора места для него нет, – Подарил одному астматику Звёздочку, перед смертью надышится. Даже карманы не набил. Ощущение, что лёгкие горят. От упоминания астмы кричать хочется. Она вселяет ужас и страх. И странную тоску… Звезда для астмы – смерть. Сто шагов к смерти, если привязаться к Звезде. Гнев просыпается и наполняет душу чернотой. Предательство и убийство чистой души карается жесткой смертью. В глазах черти пляшут, а руки чешутся, желают крови. Крови Палача, посягнувшего на запретное. «Сильнее, чем «очень»». Ангел впервые заговорил, заставляя тело покрыться мурашками. Туман слишком густой, чтобы рассмотреть облик, из-за чего сердце ноет и душа ревёт. Кондор загипнотизировано поправляет кольца на пальцах и острые металлические когти грифа. Как же хочется впиться в глотку Палача и разорвать в клочья. — Я ведь прав, Кондор? – лидер всё еще ждёт. На парня смотрят три пары глаз, но его не волнует. В голове мантрой «Заслужил» крутится и «Очень» ангела. Кондор желает заменить «очень» на «навечно», так ему больше нравится, а почему – не знает. — Ты заслужил, – начинает он, встав с кресла и приблизившись к Палачу, смотрящему на него с уверенностью, – Заслужил смерти. — Я не так тебя учил, – лидер в гневе, гриф разрывает цепь, обвязавшую кондоровскую шею. — Я не твой. «Я чей-то». Химис и Хосок взволнованно смотрят со стороны. Они чувствуют зарождающееся восстание и скорый аромат крови. Кондор впивается когтями в глотку лидера и обнажает острые клыки. — Ты будешь умирать медленно.

*flashback end*