Кондор

Тишина в лаборатории обволакивает каждого, но никто не решается заговорить первым. Погрязли в своих мыслях, как в лабиринтах. Ответа нет ни на один вопрос. «Что нас ждет дальше?» Чимин одними глазами обращается к комиссару. «Его убили не просто так». Намджун слышит не озвученное послание. «Мы справимся». Убеждает. «Не раз боремся плечом к плечу, суперинтендант Пак». А доктору Мину остается только наблюдать со стороны. Связь Кима и Пака сильна, она чувствуется. Волнение Чимина с уверенностью Намджуна сталкивается и подчиняется. Зажигает огонь в глазах и вызывает улыбку на губах, полную веры. Веры в светлое будущее. Юнги не отрывает взгляда от Пака и отмахивается от ненужных влечений. К не тому человеку и не в то время. В лаборатории душно. Запах препарата давит на виски. Юнги подходит к окну и открывает его. Чимин благодарно вдыхает свежий воздух, прикрыв глаза. Мин усмехается, подходя к пробиркам. Складывает их в коробку, которую позже отнесет в машину. Никому нельзя знать об их существовании. Информация запретная. Намджун одобряет действия доктора, позволяя отвезти препарат к себе, чтобы обезопасить дальнейшее расследование. — Доктор Мин, сможете написать отчёт? – интересуется комиссар, поправляя пиджак. — Конечно, распишу всё как можно подробнее, – отвечает, – Вы планируете связать убийство с препаратом? Намджун задумчиво поднимает голову. — Пока да, но никто не знает, что будет завтра, – кивает он своим словам, – Нужно найти тех, кто мог его знать. — Для нас скрыта информация, комиссар, – произносит Чимин, приобретя серьезность во взгляде, – Любой неправильный шаг и быть беде. — Чимин, – Ким берет парня за плечи, – Если будем тихими, то подозрений не вызовем. — Как бы нам это не аукнулось, комиссар, – шепчет, – Мы не знаем, кому можем доверять. Я не хочу сдохнуть раньше, чем найду Чона. — Мы найдем его и раскроем это дело, – уверяет. Чимин верит, но чувствует приближающийся шторм. — Мне кажется, ты что-то не договариваешь, комиссар. Молчание стало ответом. Пак усмехается горько, смотря в глаза Кима. — Ты не договариваешь, – утверждает, сбросив с себя руки Намджуна. — Я должен быть уверен. — А как же «боремся плечом к плечу»? Я здесь кто? – повышает голос, не обращая внимания на замершего Юнги. — Давать тебе надежду – жестоко с моей стороны, – Ким поджимает губу, следя за резко меняющимся лицом напротив. — О какой «надежде» ты говоришь, если я узнаю всё последним? Комиссар глубоко вздыхает и одним взглядом просит доктора оставить их одних. Юнги без лишних слов покидает лабораторию, напоследок глянув на Чимина. Всё же не стоило, ведь теперь сердце сжимается по непонятной причине. — Я всё время думал, что в исчезновении Чонгука что-то не так, – начинает Намджун, присаживаясь на диван, – Ни камер, ни машин, ни его самого на водительском месте, зато Тэхен нетронут. Всё говорит мне, что это происшествие было спланировано, но зачем? Тэхен хорошо приложился головой, возможно, виновники подумали, что с ним покончено. — К чему ты это говоришь? – не понимает Чимин, сглотнув. — К тому, что дело Чонгука хотели передать другим участкам не один раз, – Ким сжимает челюсть. — Тоже правительство? – шепчет Пак. — Да. Ничего не напоминает тебе? Комиссар указывает в сторону стола, где еще недавно стояли пробирки. —Ты думаешь, что эти дела связаны? – неуверенно произносит Чимин. Кажется, он слышит стук собственного сердца. — Я уверен в этом. — Но зачем им Чонгук, зачем избавляться от наркомана? Чон никогда не употреблял! – вскрикивает Пак, он готов взорваться. — Я тоже не знаю, поэтому и хочу копать в ту сторону, о которой мы и не думали. Суперинтендант нервно постукивает пальцами по своей ноге. Шторм не за горами. — У какого клуба обнаружили тело? – спрашивает Чимин, сосредоточившись взглядом на двери. — У того, где Давон нашла Тэхена, – ответ поступает сразу. — Значит, у нашего клуба, – шипит парень, не переставая стучать по ноге, – Тэхен был там за несколько месяцев до убийства, чёрт… — Всё крутится вокруг Тэхена и Чонгука, – заключает Намджун, – Смотри за другом, Чимин, как бы он не оказался в центре всего этого. — Сегодня я как раз собирался быть у него, – рассержено кидает взгляд на комиссара, – Но ты видишь, где я и сколько всего нового узнаю. — Прости, Пак, но кроме тебя довериться я никому не могу, – печально улыбается Ким, разводя руки в стороны. Чимин усмехается и закрывает глаза. Голова болит. Еще и не до конца выветрившийся запах препарата душит. — Кто такой доктор Мин? – взявшись за голову, спрашивает Пак, – Почему ему рассказал про расследование? — Мы в прошлом году познакомились, – начинает комиссар, – Поймали его за вождение в нетрезвом виде, – смеется, – За решеткой таблицу Менделеева рассказывал и про какие-то нейронные связи. Ты тогда отпуск взял, чтобы за Тэхеном приглядывать. Пак давит смешок. Всё-таки этот доктор не в себе. — Ну а потом он выплатил штраф и попросил не лишать его прав в обмен на помощь. Я тогда даже подумать не мог, что она понадобится, – Намджун встает с дивана, – Он на нашей стороне, иначе лишится водительских прав, – подмигивает. — Нелепая причина помогать, – Чимин поднимается следом, – Но раз ты говоришь, что ему можно верить, то рискну. Комиссар делает шаг вперед и обнимает парня, как старший брат младшего. Ким чувствует, как с его плеч падает груз недосказанности. — Спасибо, Пак. «Спасибо, что мы на одной стороне». — Плечом к плечу, комиссар. «Мы выстоим этот шторм».

***

Живой мертвец. Носитель боли. Жертва сумасшествия. Убийца своего внутреннего ангела. Создатель реальности, в которой Чонгук жив. Воздух в недосягаемости. Крыло ангела воздухом отрублено. Кровь создала океан, наполненный воплем его жителей – органов. Тэхен не помнит, когда его человек поменялся местами с иллюзией. Он не понимает, чему может верить. Его глаза и уши играют с ним, а на кону жизнь. Единственное, чего Ким желает – его. Свой воздух. Своего человека. По рёбрам лава течёт, охватывая каждый миллиметр тела. Тэхен терпит, ждёт, когда она доберется до лёгких. Перед глазами непрочитанные сообщения и дата, когда его человек был онлайн. Двадцать седьмое января прошлого года. Сидит в подъезде на лестнице и холодными пальцами листает сообщения. Только его. И всё так же без ответа. «Чонгук, вернись ко мне». «Где ты?» «Я не могу без тебя, раздельно нам не подходит». «Как ты мог пропасть, оставив меня одного?» «Навечно? Бесконечно? Я боюсь, что тебя отобрали навечно…» — Не помню, как писал это, – шепчет Тэхен, сжимая телефон в ладонях, – Так тебя здесь нет… Реальность жестока. Она преподносит боль на блюдечке. Ким читает каждое написанное собой слово и не понимает: как он смог выжить?.. Как оказался здесь, а не в земле? Как всё еще может спокойно спать, ожидая свою иллюзию? Самым простым способом справиться с болью стало небытие. Провалился в пустоту, забылся и потерялся. Поверил глазам, а не чувствам. Не смог отличить своего человека от галлюцинации. Прошлое всё еще остается загадкой. Тэхен даже не знает, когда именно пропал Чонгук, и не стал ли сам Ким причиной для этого. Его мучают вопросы, на которые ответить он не в силах. В руках телефон, а хотелось бы, чтобы это были руки его человека. — А ведь хён предлагал мне психолога, – усмехается Тэхен, листая сообщения полные надежды в то, что на них ответят. Так слепо верил в реальность, но и не догадывался, что это реальность им сотворена. Внутри бездна, из которой вопль, раньше заглушённый, до разрыва связок бесконечно длится. Забытые раны вновь кровоточат, образуя реки смерти. Тэхен весь в трещинах. Внутри. Одно касание и превратится тело в прах. «Я подыхаю, Чонгук». Верните воздух, без которого жизнь бессмысленна. Тэхен вдыхает глубже, боясь задохнуться от нахлынувших мыслей и бездонной боли. Однако даже лёгкие подводят его, смеясь тихо. Они понимают, что воздух фальшивый. А пустотой не надышишься. Руки дрожат, холодные пальцы экрана касаются. — Я не хочу остаться здесь один, – шепчет, а по щекам слезы скатываются. Что-то внутри треснуло, но шума так и не произошло. Только вслед за треском в горле ком образовывается, а во рту сушит ужасно, – Словно в пустыне нуждаюсь в воде. Нуждаюсь в воздухе, который не сжигает, а дарит крылья. Воздухом всегда был и будет один человек. Тэхен чувствует, как надвигается по его душу удушение. Тянется к карману куртки и вытаскивает коробочку с выгравированной звездой – таблетницу. — Осталось три, – еле произносит, считая таблетки, – Нужно купить их, – думает, – А где? – совершенно не помнит, – Где я их взял? Успокоительное, которое принимает Тэхен, помогает. Дарит воздух, избавляясь от преград. Словно ластиком расчищает мысли и чувства. Стирает волнение и страх. Дарит свободу и легкость. Ким прикрывает глаза и выдыхает. Он сидит так минут десять, экран телефона давно погас. — Ты снова ломаешь себя, – родной голос слышится за спиной. Шум кед по подъезду разносится. Чонгук садится на корточки перед парнем. Открывает глаза и застывает. Перед ним его человек. Его фантазия и боль. — Снова пришёл, – улыбается Тэхен, потянувшись ладошкой к щеке Чона, – Почему я вижу тебя? – взгляд не отводит. Растворяется в ч̶е̶л̶о̶в̶е̶к̶е̶ галлюцинации напротив. — Ты сам позвал меня, – печально произносит Чонгук, взяв парня за руку, в которой зажат коробок со звездой, – Каждый раз призываешь к себе. Тэхен вопросительно поглядывает то на взявшую его руку Чонгука, то на таблетницу, стиснутую пальцами. — Я? – не понимает, – Сошел с ума, – утверждает с усмешкой. — Нет, – Чонгук поднимает лицо Кима за подбородок, – Ты просто слаб перед подарком Палача. — Подарком кого? О чём ты? – он сводит брови. — Не пытайся увидеть меня снова, чтобы понять, Тэхен, – твердо произносит, – Ты загнан в пустыню не по своей воле. Смотрит на Чонгука загнанным зайцем, дрожит в его руках. — Я не хочу терять тебя, – шепчет. — Потеряй, чтобы обрести. «Я не выдержу второго раза». — Зачем ты пришел тогда, раз не хочешь этого? – слезы вновь покрывают щеки, – Зачем просишь меня потерять? — Затем, что ты сам внутри кричишь себе очнуться от долгого сна, но слышу тебя лишь я. — И вновь ты моя смерть и жизнь, – смеется, а если точнее, то прячет вопль бездны. Внутри повторяющийся треск, но теперь вслед за ним слышится и падение. Это Тэхен со всеми воспоминаниями из-за шторма, вызванного Тэхеном с галлюцинациями, второго крыла лишается. Этот Тэхен на другого Тэхена с разочарованием смотрит и задыхается в крови. — Преврати меня в свое освобождение, – мягко обращается Чонгук, отпустив парня. Тэхен в страхе телом вперед поддается, пытается ухватиться за Чона, но тот обходит его. Ким поднимается за ним следом и бежит, желает удержать родное тепло на себе. Он не сможет пережить его отсутствие вновь. Только не сейчас, когда всё это время, что они провели вместе, было миражом. Всё встало на свои места, кроме воспоминаний, которые, Тэхен уверен, сломают его окончательно. — Я буду здесь, пока эффект не спадёт, можешь не бояться, что я пропаду, – Чонгук оборачивается у двери квартиры, – Ты ведь считал сколько времени понадобится, – во взгляде Тэхена не озвученный вопрос, – Время, когда я на работе и дома, – и Чон отвечает на этот вопрос. В голове Тэхена загорается свет и собирается пазл. Он сжимает коробок в руке сильнее. — Чтобы видеть тебя, мне нужны они. Ким смотрит на Чонгука, не моргая. Он осознал. Собрал всю картину произошедшего в своей голове. По собственному расписанию принимал по одной таблетке в день в 17:50. Десять минут и Чон возвращался к нему. Успокоительные, которые спасли его и одновременно забрали часть жизни. А успокоительные ли они вообще? — С ними я буду с тобой всегда, – заворожено произносит. — Приди в себя, Тэхен, – строго слышится со стороны Чонгука, – С ними ты убиваешь себя. — Я умер, когда ты пропал, сейчас это лишь способ продлить эту выдуманную жизнь, – улыбается и открывает дверь в квартиру, после, не разуваясь, идет на кухню. Чонгук ступает за ним следом и тяжело дышит. Его вовсе не устраивает ход мыслей парня. Пусть галлюцинация наполнена чувствами Тэхена, но она всё же вопреки своему существу ощущает злость. — Не твори ерунды, – просит. — Знаешь, Чонгук, а я ведь не умею жить без тебя, – он наливает стакан воды, – И очень обижен, ведь ты оставил меня одного, – выбрасывает оставшиеся таблетки из коробка в ладонь, – Но готов прощать тебя снова и снова, ведь это ты. — Тэхен. Галлюцинация тянется к парню, но не успевает, Ким уже запивает белые круги водой. — Я буду возвращать тебя раз за разом, пока не умру.

«Проснуться боюсь.

Не увидеть тебя равносильно пытке.

Без тебя боюсь.

Моя грудь рвётся от боли в избытке.

Страшусь, что очнусь

И не увижу тебя, лишь имя в старой открытке.

Я кричу.

Но надежда снова в убытке.

Я молюсь.

Бог не возвращает тебя, хожу как по нитке.

Из-за неё режусь.

Но не перестаю мечтать.

Белый круг выпиваю.

Ты приходишь ко мне обнимать.

Любить.

Целовать.

И я готов раз за разом тебя прощать.»