Кондор

Чимин друга недовольным взглядом сверяет, стоя в прихожей квартиры. Тэхен мнётся, не знает, куда спрятать свои глаза. Ему Чонгука увидеть необходимо, но для этого нужно одному в квартире остаться, чего Пак позволить не может. Суперинтендант за него беспокоится до дрожи костей, до крика в голове. Перед глазами ужас прошедших дней мелькает: кухня с лежащим на полу Тэхеном, больница с дыхательной трубкой, взгляд безжизненный, астма… А если это произойдёт вновь? Вдруг внезапное улучшение состояния Кима – всего лишь временный эффект? — Я не могу, Тэ… Пак устало лоб трёт, готов поклясться, что слышит тиканье часов, предвещающих шторм. Юнги выражение лица Тэхена тем временем изучает. Уверен, что тот скрывает что-то, но что? Гриф нутром чувствует, что лидер отыскал его, быть может, ещё и вспомнил. Если он окажется прав, то время его жизни сойдёт на дни, а то, может, и на минуты. Кондор предательств не прощает. А в прошлом Химиса его полно. Каждый день тонет в яде прошедшего деяния. И каждый день принимает приближающуюся смерть мирозданную. Звезда погубит каждого, она живых не любит. — Прошу, Чимин, я в порядке, – улыбается Тэхен, на друга взглянув, – Если что я сразу позвоню тебе. — Этого «если что» я и боюсь, – усмехается горько, его руки опускаются от бессилия, – Не хочу видеть тебя, борющегося за вдох. За воздух. За жизнь. Голос Чимина дрожит. Юнги его обнять сейчас сильнее всего хочет, но остаётся стоять в стороне. На ураган прав не имеет. Видеть разбитого друга – приносит неописуемую вину, и Тэхен кусает губу из-за своей оплошности. А можно ли назвать это вообще «оплошностью», если он сам еле-живой дышал, существовал и вспоминал об одном единственном необходимом кислороде? Принёс боль близким, подыхая от недостатка воздуха. Медленными шагами до Чимина доходит и в самые глаза смотрит, пытается уверить, что ничего ужасного произойти не может, что он в своём уме, что останется жив до следующего дня и обязательно встретится с ним, и так будет всегда. Пак усмехается, на Юнги мельком взглянув. Мин губы поджимает и кивает неуверенно, в голове у самого туман. Если весь этот разговор Тэхен завёл, чтобы с лидером увидеться, то Химис преградой быть не должен, здесь тоже права не имеет. А копа за собой в Ад он везти не желает, с Кондором пересечься не позволит. Лидер придёт. Химис не сомневается. Гриф чувствует своего хозяина. — Я совершаю ошибку, – устало посмеивается Чимин, – Пиши мне каждый час. — Ты слишком волнуешься, – Тэхен руки его касается, теплом задержавшимся делится. — Если бы увидел себя тогда, то понял бы меня, – с болью произносит, сжимая ладонь друга сильнее. Тэхен виновато одними губами просит: — Прости… А Юнги в мыслях себя в тысячный раз убивает, ведь извиняться должен лишь он. Погубил жизнь невиновного Тэхена и ураган свой затянул на дно. Если бы только Звезды не было, если бы только не эгоистичные замыслы Палача… Кондор грешником повесит Химиса и растерзает тело так, чтобы его никто не узнал, и под зелёным светом свершится правосудие. Юнги или Химис? Кто он сейчас? Убегает от лидера, пытается спасти свой ураган… своё счастье, впервые его нашедшее. Гриф, ненавидевший насилие и кровь, желает быть человеком. И только рядом с копом он живёт. Быть может, эгоистом является он сам? Не может не простить, а потому на себя тянет, в объятья заключает и слышит биение сердца друга, убеждается, что Тэхен живой перед ним стоит, что всё в порядке будет. И, когда Ким останется в квартире один, не потеряет его. Чувствует, как его обнимают руки Тэхена, как тот поглаживает его медленно успокаивающе, и расслабляется. Доверяет. А потому, отстранившись, в самые глаза смотрит и кивает. — Ты только пиши мне, пожалуйста, – просит Чимин, махнув Юнги в сторону выхода. — Буду, – Тэхен благодарен ему, пусть вина и душит его. Мин касается плеча Тэхена, прежде чем последовать за копом. Ким вопросительно поднимает голову. — Ты… Холодом покрывает всё тело. Юнги о лидере у совершенно невиновного человека спросить хочет. В чём провинился Тэхен, пережив смерть самого себя? Парень возродился, это заметно по блеску, в когда-то блеклых и пустых, глазах, по лёгкой улыбке, словно чего-то, а если уж быть точнее, то кого-то ожидающей. Кондор придёт, сомнений нет, Химису нужно поторопиться скрыться и спрятать свой ураган. Но разве Чимин и Чонгук не были лучшими друзьями? Неужели он принесёт разрушение и вопли в его жизнь? Сердце пробивает ударом, стоит самому себе напомнить, что Чонгука уничтожил он сам. Прошлое уничтожило настоящее, но возродит ли оно будущее? Кондор вселяет страх, но лишь одному светлому человеку он дарит воздух. «Ты ждёшь его?», – хочет произнести, но вместо этого повторяет просьбу урагана: — Ты пиши нам. И Тэхен с мягкой улыбкой кивает на его слова. Юнги готов упасть в ноги и молить о прощении у ничего не ведающего парня, но лишь поджимает губы и покидает квартиру. У него и на извинения права нет. Чимин ожидает его на лестничной площадке, осматривая любимое лицо, поникшее от чего-то, что он не знает. Хмыкает себе под нос и за руку свой покой берёт. Юнги вмиг жаром обдаёт, стоит лишь Паку в его сторону улыбкой посветить. Мин сдаётся. И теперь только цепи, повязанные Палачом, напоминают ему, что он гриф.

***

Новость о выписке брата выбила его из равновесия. На работе не складывается, всё из рук валится. Коллеги заметили рассеянность Джина, из-за чего Ким, стоя на улице перед отелем, проклинает себя. Тяжело выдыхая сигаретный дым, он Тэхену пишет, просит, чтобы на связи всегда был. Как же Джин ненавидит то, что сегодня он вышел в ночную смену. Брат ожил, но надолго ли? Джин не считает его сумасшедшим, но… Видеть мёртвого человека? Ким смирился с потерей друга, пусть и было сложно, особенно, видя, как это ломает родного человека. Джин зол. На Чонгука, пропавшего, на полицейских, ничего так и не разузнавших, на самого себя, что не смог защитить, на Тэхена, что позволил себя убить. Топчется по упавшей на землю сигарете и к пачке тянется, ему никотин необходим, вот только она пуста. — Поделиться? На тень Кима поверх накладывается чужая, причём очень знакомая. Она в душе отзывается. Джин взгляд уставший поднимает и на Намджуна такого яркого смотрит. «Он всегда рядом был», – проносится в голове, и сам не замечает, как на губах лёгкая улыбка появляется. Молча принимает сигарету из тёплых рук, приближается ближе, чтобы комиссар поджёг, и не отстраняется, продолжает стоять в неправильной близости. Джин всегда держал себя запертым, следил за границами, но с каких-то пор эти мысленные рамки потерпели крушение. Комиссар стал его айсбергом, а, как правило, Титаник столкнулся именно с ним. — Какими судьбами? – усмехается Джин, пряча руки в карманы куртки. — Тэхен остался дома один. «Волновался», – думает Джин, ощущая, как его сердце наполняется теплом. — Ты уже знаешь, – Ким догадывается, что ему об этом доложил Чимин. Комиссар посмеивается неловко и кивает, не зная, куда деть свои руки. Джин видит это, и сам удивляется, когда берёт парня за руку, потянув в сторону входа в отель. — Холодно, выпьем чая, – с улыбкой произносит, а Намджун теряется от внезапного действия Кима и вовсе не перечит, послушно идёт следом, сжимая руку в ответ. Джин выбрасывает так и невыкуренную сигарету, ему она, кажется, больше не нужна.

***

Мчится по трассе, наплевав на кровь, покрывающую шею и руки. Ангел, всегда в мыслях живущий, туман забрал вместе с собой. Кондор по его голосу истосковался, по глазам, в которых вся Вселенная собрана. Они были в разлуке больше года, и этот год уничтожил каждого. Чонгук оставил Тэхена, а они ведь друг без друга не могут. Им мало быть просто рядом. Кондор под зелёный свет загнать каждого соучастника желает, и в числе первых он сам. Время кажется как никогда долгим, путь до своего родного дома тянется смертельно удушающе. «Ещё немного и я буду рядом». Чувствует, что его ждут. Его ужасно долго ждут, в чём он и виноват. Слишком сильно бьёт дверью автомобиля, срываясь на бег, слёз больше нет, есть разрывающиеся рёбра, из-за сумасшедшего биения сердца, всегда тянувшегося к ангелу. Тьма ступенек, Кондор наплевал на лифт, кажется путём в Рай. За спиной остаются гнездо, грифы, Звезда, смерть, когда за дверью показывается родная тёмная макушка, а после любимые сверкающие глаза. Кондор себя собой чувствует. Чонгуком. — Ты пришёл. Всё это слишком для слабого перед Тэхеном лидера, слёзы всё же падают на холодный пол подъезда. Ким тянет парня на себя, позволяя ощутить тепло их квартиры. Готов рассыпаться на атомы, видя Чонгука перед собой, чувствуя его рядом. Любит настолько сильно, что бросается в бездну. Ведь знает, он его спасёт. Обнимает за родную шею, жмётся как можно ближе, дабы уловить синхронное биение внутри. Кондор сжимает футболку парня на спине, вдыхая родной запах, носом в шею прячется, скидывает с себя выдуманную оболочку. Он Чонгук. Здесь он всегда Чонгук. — Я так скучал, – шепчет Тэхену, не желая отпускать. Ему мало. Всегда мало. — Я тоже, – в ответ произносит, поглаживая по волосам, пропуская те меж пальцев, – Ужасно скучал, Чонгук. Одного имени достаточно, чтобы Кондор почувствовал себя правильным.

***

— Тебе так это необходимо? Юнги взволнованно на Чимина смотрит, стоя перед «Мирозданием». Не думал, что коп так скоро решится на повторный поход в клуб. Ему всё, что со Звездой связано, противно, а «Мироздание» им полностью пропахло. Оно сгнило в выдуманном идеальном мире, оставив после себя тьму сломанных людей. Юнги копа из этого Ада вытащить хочет, но тогда придётся раскрыть себя. Тогда доверие пропадёт, а это равносильно смерти. — Мне кажется, что что-то здесь не так, – честно признаётся, поправляя голубой пиджак с паетками, – Особенно «Ригель». — Чимин, думаю, тебе не стоит в это лезть, – пытается остановить, чувствует шторм. Коп вопросительно к парню поворачивается и в глаза заглядывает. — Разве ты не со мной? – улыбается, – Или ты что-то уже узнал? Страшно. Невыносимо. Настолько, что приходится врать. — Нет. Кивает на ответ Юнги и в сторону входа идёт. Руки в кулаки сжимает и лицо своё прячет среди толпы. Ему не нравится его ответ. Мин оглядывает всю толпу, но не замечает любимой фигуры, ему кричать хочется, вот только музыка перекроет его зов. К барной стойке путь держит, надеясь там своего человека отыскать, но вместо глаз Чимина сталкивается со взглядом бармена, что давно мёртвым считается. Глаза Джихо увеличиваются, а на губах немое обращение: — Химис? Юнги головой вертит, мол «не я это», но уже поздно. На балконе клуба за ним наблюдает гриф, до беления пальцев сжимая кулаки.