Кондор

Тэхен жмётся ближе, так и не сдвинувшись с порога квартиры. Руками по волосам водит, по плечам, шее, пальцами чувствует линии с запёкшейся кровью и дёргается резко в родных объятьях. Чонгук взволнованно на ангела смотрит, пытается понять, что так испугало его, а по направлению взгляда Тэхена осознаёт – не скрыл последствия пробуждения себя прошлого. Успокаивающе по щекам поглаживает и улыбку, полную нежности, растягивает кротко. Без слов доносит до ангела: «Это ерунда, я в порядке». А тот влажным взглядом по лицу Чонгука мажет, спрашивает, не в силах звук издать: «Что с тобой произошло?». «Ад, Тэхен… У меня забрали «нас», меня от тебя отделили». За руку тянет Чона на кухню, где достает аптечку и принимается обрабатывать раны своего воздуха. Сердце колит, когда замечает под ногтями Чонгука запёкшуюся кровь. Много времени не нужно, чтобы понять, что нанёс себе вред парень сам. И скорее всего у него был нервный срыв или же сильное психологическое потрясение, что-то, что вывело его из себя, что заставило сорваться с цепей. Вот только Тэхен не знает, что это за цепи. Не знает, что они губительны, что они источник всех бед. Бед, которые разрушили их прошлое и часть настоящего. От касаний ангела кожа покрывается мурашками. Чонгук глаза прикрывает и за талию парня к себе притягивает, уткнувшись головой в его живот и сидя на стуле. Сейчас Чон так слаб перед ним, хотя он всегда безоружен, если дело касается Тэхена. Самый большой грех – нанести вред ангелу. Вот только он уже греховен. И под зелёным светом повесил бы самого себя, исполосовал бы всё своё тело, но это причинит ангелу ещё большую боль. Чонгук сжимает Тэхена в руках сильнее, обещая себе, что никогда не оставит. Больше никогда одного без себя не оставит. — Чонгук… Собственное имя, любимым голосом произнесённое, вызывает чувство правильного. Он так давно не был собой. — Ммм, – тянет парень, слабо улыбнувшись от теплоты внутри. — Я не могу поверить, что ты настоящий. Чонгук глаза раскрывает и голову поднимает. Он догадывался, что Тэхен именно тот парень, которому Палач таблетки вручил, и что ангел их принимал, тоже понял, когда в больницу наведывался. Знает, что жизни их вокруг Звезды крутятся, как планеты вокруг Солнца. Она ослепляет и дарит долгожданный покой, который медленно приближает к концу. Яркая Звезда становится Чёрной дырой, из которой выбраться не удавалось никому. Затягивает, перемалывает, но не выплёвывает, проглатывает целиком со всеми мечтами, желаниями и грехами. Звезда является Солнцем-кукловодом, в то время как все остальные – марионетками. — Как долго ты принимал? – серьёзно спрашивает, стараясь поймать зрительный контакт с ангелом. — Я не помню, – посмеивается неуверенно нервно, – Около трех месяцев? Может быть… чуть больше? – теряется, – Не помню точно… «Значит, почти сразу как получил их» – проносится в голове, Чонгук челюсть сжимает. Его ангел принимал медленнодействующий яд… Тэхен взглядом кухню обводит, кусая губу. Он помнит, как встретил свою галлюцинацию в последний раз. На этой кухне тогда Ким признавался в любви иллюзии, просил ту не оставлять его, не лишать искусственного воздуха, а сейчас он с настоящим Чонгуком, с настоящим воздухом, с настоящим теплом. Сколько раз эта квартира видела сходящего с ума Тэхена? Сколько раз она видела срывы и панические атаки? Сколько раз она видела попытки убить себя? — Почему ты так смотришь на пол? – интересуется Чонгук, наблюдая за парнем уже в течение пяти минут. Тэхен улыбается мягко, взгляда не уводя. — Меня нашли здесь. Чонгук напрягается. — Тогда я видел тебя, – продолжает, – Ты сказал мне, что уйдёшь, а я не хотел тебя терять, – мельком на воздух свой посматривает, волнуется, – Чтобы ты остался, я выпил всё, что было. Резко поднимается со стула, из-за чего тот падает с громким стуком. Чонгук зол. Он разворачивает Тэхена к себе и по лицу глазами бегает. Дышит сбивчиво, ему представить страшно, что может произойти от резкого превышения дозы. Тем более если разговор идёт о Звезде. — Ты знаешь, что могло произойти после, Тэхен? – как можно спокойнее произносит. — Откуда мне знать? – усмехается, – Я обрывками помню, как получил эти таблетки, а до того, чем они являются, мне дела не было. — Ты мог умереть, – за плечи ангела держит, Чонгук боится представить, что сейчас он мог и вовсе не видеть его живым. — И до этого мне не было дела, – улыбается, чем вводит в тупик свой воздух, он был готов принять свой конец из рук иллюзии с лицом любимого, – Я подыхал, Чонгук, – лица касается, мягко проводя, – Мне было нечем дышать. И Чонгуку сейчас нечем дышать, ведь реальность пронзает его днями, что полностью пронизаны болью, отчаянием, страданием, одиночеством, смертью… — Знаешь, что я заметил? – приблизившись к самому уху, произносит Тэхен, – От тебя исходит её аромат. Чонгук сглатывает. — Ты пахнешь ей, – горько хмыкает, – Ты пахнешь Звездой. Тело покрывается холодом. Чонгук готов поклясться, что лишился голоса и слуха на некоторое время. Тэхен знает. И от этого сердце кричит, ведь его ангел лишён крыльев. — Почему? – не понимает, – Ты знаешь о ней? Ты тоже принимал её? Чонгук опускает голову, поджимая губы. На глазах слёзы разбитой жизни любимого, и Чон давится своей виной, кивая на вопросы парня. — Как ты связан с ней? – пытается держаться, но, видя, как мучается его воздух, дрожит, – Из-за неё… я потерял тебя? — Прости меня, – шепчет Чонгук, не смея поднять взгляд. Если бы это прощение могло изменить прошлое… — Я люблю тебя. Тэхен произносит уверенно, коснувшись головы парня, а после подняв её за подбородок. Чонгук виновато сжимает губы и смотрит в глаза ангела. Ким прекрасен с красными от слёз глазами, с разбитым взглядом прошлого и возрождённым из пепла огоньком. Тэхен показывает свою решимость обрести крылья заново. И Чонгук, всегда слабый перед ним и повинующийся, ступает за ним следом, он готов стать его бронёй заново. — Тэхен, – мученически выдыхает он, их чувства взаимны всегда, – Я расскажу тебе всё, обещаю, – доверия просит, – Но не сейчас, ещё не время. «Я не хочу тебя ввязывать в это». Тэхен кивает, мягко улыбнувшись и оставив поцелуй на его лбу. «Сейчас опасно, Тэхен, я должен избавить нас от боли». Тянет ангела на себя, врезаясь губами в любимые родные. Задыхаются от бегущих быстрее обычного сердец. Горят в моменте своей любви. Синхронно восстают из Ада прямо в Рай. Они чувствуют друг друга впервые за долгое время запредельно близко и интимно. Покрывают друг друга поцелуями, закрепляющими обещание «навсегда вместе быть». Возрождают в настоящем надежду на будущее.

***

Медленными шагами отступает, вертит головой отрицательно, глаз с Джихо не сводя. Ему, должно быть, мерещится? Да, скорее всего. Так боялся встретиться лицом к лицу с грифами, что подсознание решило сыграть злую шутку. В груди неприятно сжимается, Юнги глаза зажмуривает, а затем открывает, но картинка перед ним так и не меняется. — Химис. — Почему ты здесь? – из-за музыки на фоне и из-за расстояния слов не разобрать, но Джихо долго гадать не нужно, чтобы понять вопрос. Ведь грифы видели его поминальное фото, а сейчас он живой стоит за барной стойкой. Джихо усмехается горько и по волосам рукой проводит. Подзывает к себе старого знакомого грифа и наполняет стакан виски. Юнги по сторонам смотрит, Чимина ищет, но того нигде нет. — Мне не нравится виски, – Мин морщится, понюхав содержимое стакана. — Думал, вы с Каладрием предпочитаете одно и то же, – посмеивается, забрав алкоголь из рук Химиса. Услышав имя близкого друга, мурашками покрывается. Он так и не связался с Хосоком. — А ты наблюдателен, помнишь и такие мелочи, – усмехается, – Что ты тут забыл, мертвец? Бармен улыбается горько и на парня из-под чёлки спадающей смотрит. — Работаю. На ответ Юнги смеётся негромко, после притянув Джихо к себе за воротник рабочей рубашки. Бармен вначале теряется, а затем и вовсе застывает, глазами сталкиваясь с грифом на балконе. Каладрий показывает ему молчать о его нахождении здесь, на что Кан, проглотив ком в горле, отворачивается, вновь возвращая взгляд на Химиса. Брат говорил Джихо, что заручится поддержкой старшего грифа, но… какого из них? — Как тебе свою смерть удалось разыграть? – не понимает Юнги, – Твой брат никакой ходил, даже мыслей не возникало, что всё может быть враньём. Джихо губы поджимает. Его в «Мироздание» Палач привёл.

*flashback*

Армия грифов выстроилась в шеренги перед лидером, который улыбку растягивает с самого утра. Кан Джихо, стоя в первой шеренге, взгляд с земли не поднимает. Палач в ладоши хлопает и объявляет: — Устроим спарринг, – и глазами по армии проходится, – Нам нужны лишь сильнейшие, правда же? – медленным шагом подходит к грифу, – Ты. Кан Джихо дышать перестаёт, когда тень лидера нависает над ним. Поднимает испуганно голову и в сумасшедшие глаза Палача смотрит. Лидер веселится, а грифы вынуждены плясать под его дудку. На дрожащих ногах Джихо из шеренги выходит. — А соперником будет… – находит глазами побледневшего грифа, который неотрывно на Джихо смотрит, и ухмыляется, – Ты. Грифы не понимают, кого именно выбрал лидер. Но стоит только Лино столкнуться со взглядом Палача, всё становится ясно. Два брата выбраны борцами, и в живых останется только один. — Нет… – шепчет Джихо, наблюдая, как его брат выходит из толпы грифов. А Палач с задором наблюдает со стороны, как два близких человека готовятся перебить друг друга. — Всё будет хорошо, – шепчет Лино, дрожащему брату, – Ударь меня посильнее, понял? — Он поймёт, я ведь слабее тебя, – Джихо кулаки сжимает от злости на лидера, – Здесь все знают, что я не могу убивать. Брат посматривает на Палача, кусая губу. Лино прекрасно помнит, что Джихо ни пистолета, ни ножа в руках держать не может. Ему вид крови на своих руках ужас приносит, кошмары вечные и вину глубокую. Лино выдыхает, мягко коснувшись головы брата и прошептав: — Прости, – под недоумённый взгляд Джихо он, не пожалев сил, прикладывает того головой об землю. Тишину прерывает хохот Палача. Лино всё ещё держится за голову брата, дыша тяжело через нос. На его руках кровь родного человека. Касается шеи, дабы попробовать пульс, и со слезами на лице машет отрицательно. — Вот и победитель, – довольно тянет Палач, – Даже родственные связи не помешали, похвально, – щурится он, – На этом закончим, приберите здесь, – приказывает. — Я сам, – решается произнести Лино, согнувшись над телом брата. — Как хочешь, – бросает лидер, не переставая смеяться. Оставшись наедине с бессознательным Джихо, Лино повторно пульс проверяет. Давится собственными слезами и брата обнимает. Тысячу раз шепчет ему «прости», стараясь остановить кровь. — Жестоко ты с ним, – с зевком протягивает лидер, из-за чего Лино вздрагивает, ведь думал, что тот уже вернулся к себе. Палач к братьям подходит и на корточки возле них присаживается, улыбаясь. Вырывает из рук старшего брата младшего и сам проверяет признаки жизни. Совсем слабый пульс и почти отсутствующее дыхание. Лидер прыскает от смеха, его разыграть попытались. — Я его не отдам, – уверенно заявляет Лино, крепче вцепившись в Джихо. — Вы меня забавляете, – ухмыляется, поднявшись, – Умер, значит? Пусть так. Вот только я его с собой заберу. Лино отрицательно головой вертит, Джихо к себе притягивая ближе, но лидер полумёртвого грифа к себе на спину закидывает. Старший брат вслед Палачу кричит, просит оставить его, но тот смеётся в ответ. Все в гнезде будут слушать лишь его. Иного не дано.

*flashback end*

— Меня Палач отправил сюда, – признаётся Джихо, коснувшись рук Юнги, чтобы тот ослабил свою хватку, всё же наблюдателей в клубе полно. — Это он всё придумал? – непонимающе произносит Мин, он вспоминает время, когда каждый в гнезде говорил о поединке двух братьев. — Нет, – машет, – Точнее, сначала нет. Лино хотел вытащить меня под предлогом смерти, он знал, как мне было тяжело в гнезде, но… — Но Палач его раскусил, – догадывается Юнги, усмехнувшись, – Выходил тебя и притащил убивать иначе. Джихо кивает, пряча глаза. Бежал от смерти, но к ней же и вернулся. — Я слышал, что Палача больше нет, – начинает бармен, – Теперь лидером стал кто-то другой. — Кондор, – Юнги всё ещё Чимина отыскать в толпе пытается, – И ему лучше не знать, что ты существуешь, он предателей не любит, а ты с самим Палачом связан, – вздыхает он, – Такое не прощают. — Химис, не мог бы ты… — Мне нужно отойти, – предупреждает он Джихо, всё же заметив голубой пиджак в пайетках на другой стороне зала, и стремительно проталкивается между людьми к своему копу. Бармен, поджимая губы, наблюдает, как один из старших грифов удаляется, и вздрагивает, когда резко касаются его плеча. — Не поджимай так губы, – смеётся ярко Чимин, присаживаясь за барную стойку, – Что-то случилось? – интересуется, заметив неспокойный взгляд парня. — Умеешь удивлять, милый, – усмехается в ответ, обретя вновь спокойствие, – Зачастил ты в последнее время. — Никак не могу выкинуть из головы Ригель, – начинает сразу же с главного, ведь не знает, сколько времени у него есть, пока Юнги ищет его, – В этот раз я один, – кокетливо подмигивает Пак, в ожидании скрестив руки на груди. Джихо посмеивается с уверенного вида парня, наклонившись к нему поближе. — Не играй с этим, – произносит тихо у самого уха. — Я люблю игры, – отвечает так же шёпотом, – И ещё больше мне нравится быть их частью. Бармен улыбается, отстраняясь. — Что ты знаешь о Ригеле, милый? – Джихо проверяет его, – Это ведь обычный VIP-коктейль. — Звезда, – одного слова достаточно, чтобы бармен заинтересованно заглянул в глаза парня, – Этого хватит? — Более чем, – хмыкает Кан, – Я бы отговорил тебя, но ты, как я вижу, уверен в своём решении, – и он, подмигнув, уходит в комнату для персонала, но, судя по всему, она таковой не является. Чимин поправляет чёрную куртку, осматриваясь. В голове прокручивает услышанное ранее из диалога Юнги и Джихо и улыбается горько. Он догадывался, что Мин замешен во всём происходящем, но теперь, услышав подтверждение, потерян. Покой впервые приносит боль. Джихо возвращается со стаканом голубого алкоголя. Чимин готов поклясться, что Ригель сияет под светом прожекторов. Пак тянется за стаканом, но чужая рука хватается за его кисть. Чимин замирает, узнав любимое дыхание за своей спиной и касание тёплых пальцев к своей коже. Джихо непонимающе смотрит на Химиса, у которого на лице сотни эмоций смешались. Никогда старший гриф таким испуганным не представал перед другими. — Уходим, – единственное, что произносит Юнги, потянув копа за собой. Оказавшись на улице, Юнги отходит от Чимина и глубоко дышит. В своей руке он сжимает голубой пиджак парня, отобранный у совершенно незнакомого человека. Пак решил обхитрить его, обменявшись вещами с пьяным парнишей. Мин к Чимину поворачивается, осматривает его в чужой чёрной куртке. А коп в ответ изучает любимое лицо и внутри кричит, что обо всём знает. — Зачем ты это сделал? – спрашивает Юнги, подняв руку с курткой, – Знаешь, как я волновался? — Как раз-таки из-за этого и сделал, – совсем не чувствует вины. — Здесь опасно, сам ведь понимаешь, – пытается достучаться, – Ещё немного и ты бы выпил ту дрянь? — Возможно, – приподнимает плечи, но на самом деле он разочарован, – Для исполнения своего долга. «И потому что ты молчишь». — Чимин, – Юнги не на шутку воспламеняется. — Прекрати, – устало вздыхает коп, сняв с себя чужую куртку и бросив на землю, – Я устал. Если тебе нечего мне сказать, то я поеду домой. Открыв рот, но, так и не произнеся ни слова, Юнги наблюдает за усмешкой Чимина, а после – за его удаляющейся спиной. Что-то внутри Мина сжимается до боли, подсказывая, что что-то не так. Коп своими глазами несколько минут назад сканировал всё нутро подчистую. Юнги ощущает себя безоружным перед ним. — Чёрт, – шипит Юнги, сжав куртку сильнее и последовав за копом. Одного оставлять не хочет. Потому что любит.

***

Каладрий за картиной с балкона наблюдает и выражение лица каждого изучает. То как Юнги испуганно дёргает парня за руку, тем самым мешая получить долгожданную Вселенную. Как Мин стреляет недовольным и огненным взглядом в Джихо, из-за чего тот застывает на месте. И на взволнованно-тёплый взгляд неизвестного в сторону Химиса. Хосок шею разминает от злости, когда у Юнги такой же влюблённый взгляд замечает. — Неужели, – ухмыляется, проследив за тем, как любимый «друг» с чужим из клуба уходят. Спускается с балкона и к барной стойке идёт, нетерпеливо руки разминая. Джихо приветствует старшего грифа поклоном и в самые глаза смотрит, ждёт. Хосок посмеивается и к себе подзывает. — Кто это был? – единственное, что спрашивает он. — Химис, – отвечает. — Я узнал, – скалится грозно, – Вместе с ним ушёл. Кто? — Ааа, – поняв, о ком идёт речь, протягивает. На самом деле, Джихо беспокоится, – Чимин, мой знакомый. Одного имени достаточно, чтобы вызвать сумасшедший смех у Каладрия. — Тот самый, значит, – шепчет он, а после смотрит на бармена, – Твой брат просил позаботиться о тебе. Джихо радостно тянет губы в улыбке, успокоившись. — Так Чимин этот о Ригеле знает? – интересуется, присев за стойку. — Да, – не чувствуя подвоха в вопросе, отвечает, – Как постояльцу я предложил его ему, расширяя клиентуру. — Значит, и о Звезде знает? — Знает, – вновь не скрывает, – Правда не знаю откуда. Каладрий улыбается. — Куда ты дел тот коктейль, который так и не выпили? Джихо вытаскивает его из стола и ставит перед старшим грифом. — Пей, – приказывает Хосок, а бармен недоумевающе смотрит на него, – Ты не расслышал? Пей, говорю. Парень теряется, но берёт стакан в руки, всё же Каладрий обещал защитить. Выпив Ригель, Джихо теряет равновесие и садится на пол. Хосок обходит барную стойку и, придерживая Кана за плечи, поднимает. — А теперь прогуляемся.