Кондор

— Прошу тебя, останься, – шепчет Хосок, смотря прямо перед собой и протянув кровавую руку, – Куда же ты уходишь? – его ноги дрожат, он уже давно сидит на коленях, – Юнги, почему ты смотришь на меня так? Словно я чужой… В луже крови произошло правосудие. Гриф уничтожил одну из причин своего Ада – птенца, возрождённого когда-то и сблизившегося с врагом. Изуродованное тело давно не привлекает Каладрия, он завороженно наблюдает за своим Химисом. Вот только тот взглядом колким по нему проходит, заставляя молить о благосклонности. Хосок боится моргать, боится, что вид его человека исчезнет, оставив на душе хаос. Так и происходит. Образ Юнги растворяется в воздухе, оставив после себя лишь холод. Чон кричит, просит вернуться, но тщетно. Даже иллюзия не захотела быть с ним. Внутри ненависть пускает свои корни ещё глубже. Поднимается с колен и, наконец, обращает внимание на бездыханного Джихо. Каладрий цыкает, ногой пиная тело, тем самым рассматривая нанесённый урон. Однако расстроенным Хосок себя не чувствует, а виноватым тем более. Хмыкая, выходит из заброшенного здания и вдыхает свежий воздух. Кивает грифам в сторону умершего, при этом сумасшедше улыбаясь. — Выбросьте на видное место. Каладрий остаётся жить на Звезде.

***

С восходом солнца подходит к своему дому, в голове всё ещё образ Юнги, пытавшегося увернуться от вопросов. Мин не доверяет или же причина в другом? Чимин устал. Нещадно устал. Сердце словно перемололи, а лживыми словами пытались сшить заново. Вот только Юнги не учёл одного – суперинтендант был готов наплевать на всё, чтобы остаться. Горько усмехается, упав лицом в ладони и усевшись на асфальт. — Химис, – произносит, сжимая губы в тонкую линию, – Он втирался в доверие? – молчание Юнги вызвало в душе сомнения, – Значит, и я был никем? Смех скорее разрушительный, чем сумасшедший. Чимин над собой смеётся, ведь он врага полюбил. Чувствует в кармане вибрацию телефона и нехотя достаёт его. На дисплее имя не того, кого он наперекор себе всё равно ждал. — Пак, проблема, – на той стороне слышится напряжённый голос комиссара. — В чём дело? – а у Чимина голос потерял краски. — Перед участком труп, – Намджун замолкает на несколько секунд и только потом продолжает, – Это тот бармен, с которым ты знаком. Суперинтендант замирает. «Неужели…» — Это предупреждение, Пак, мы двигаемся в нужном направлении. «Если это он, то…» — Нужно закрыть «Мироздание» и провести обыск, мы можем выйти на Звезду. «Что делать мне?» — Пак, ты меня слышишь? Нам нельзя останавливаться, это шанс найти Чонгука. «Юнги» — Чимин! Очнись! Дуй в участок! «Нет… Химис» — Я… – Чимин потерян, – Ты и доктору Мину рассказал? — Да, он скоро будет здесь, – комиссар вздыхает, уже скучает по Джину, с которым был всё это время, – Надеюсь, и ты не заставишь себя ждать. Промычав что-то неясное, но похожее на согласие, Пак сбрасывает. Встреча с ураганом произойдёт намного раньше, чем он думал.

***

Не может спрятать улыбку, наблюдая за голой спиной своего воздуха, готовящего для них завтрак. Тэхен уже и забыл, какого это быть вместе с ним, с настоящим Чонгуком. Чон молчит о своей нынешней жизни, о том, где был все это время, но и Тэхен не спешит с расспросами. Видит, как глаза Чонгука стеклянными от слёз становятся, стоит только завести разговор об этом. Ему тяжело. Им всем тяжело. Этот год уничтожил каждого, но будущее возродит постепенно, в этом ангел не сомневается. Ведь если его крылья проросли вновь, то и их счастье сумеет. — Я чувствую твой взгляд, – посмеивается Чонгук, он наслаждается этими минутами комфорта такого нужного и правильного. — А я чувствую тебя, – Тэхен подходит тихо и обнимает, делится своим теплом и принимает в ответ столько же, – Когда тебе нужно уйти? – спрашивает осторожно, пытается скрыть грусть в голосе, но Чонгук все равно ее замечает, мягко хмыкнув и повернувшись к парню. — Как прослежу, что ты позавтракаешь, – поглаживает по волосам, ему тоже не хочется расставаться, но грифа ждёт гнездо. — Чонгук… — Приду сразу, как только смогу, обещаю. Ким кивает, послушно принимаясь за еду, а Чон наблюдает, изучает, уже скучает. На душе тяжесть, образовавшаяся временем и поддерживающаяся кровью. Кондор местонахождение Каландрия проверял время от времени и вопросами задавался. Что ему могло понадобиться в «Мироздании»? Что он делал на заброшенной еще во времена Палача стройке базы? И почему в лидере это вызывает сомнения? Вздыхает, из-за чего получает взволнованный взгляд напротив. Кондор не одинок, одни мысли об этом заставляют испытывать трепет внутри. Чонгук нежно улыбается, подзывая сытно накормленного ангела к себе. Тот, светясь всем своим видом, подбегает и обнимает как никогда крепко. — Я создам нам лучшее будущее, – дает слово воздух, утопая в объятьях крыльев своего ангела.

***

Не решается войти. Чувствует, что ураган внутри. Чимин борется со своей тягой, потянувшись к ручке двери. В кабинете нечем дышать становится, как только суперинтендант сталкивается с глазами Юнги. Тот словно ждал его, смотря до невозможного цепко. Пак сглатывает образовавшийся ком и к комиссару подходит. А сам разрушается до ужаса медленно, теряя себя прошлого – собранного и уверенного. — Вот информация, – протягивает папку комиссар, – Все слишком странно, – вздыхает измученно, подняв глаза на парня и сохмурившись, – Что с тобой? — О чем ты? – как можно отстраненнее отвечает, прячась от настойчивого взгляда со стороны. — Пак, ты вообще спал сегодня? «Так заметно?» — Нет, – честно признается, листая документы, где расписаны данные бармена и фото с места нахождения тела. — Чем он занимался? – Намджун к Юнги обращается, откинувшись на спинке стула. — Почему ты у него спрашиваешь? – возмущается Чимин, закрыв папку с хлопком, чем привлек внимание обоих. — Так вы всегда вместе перемещаетесь, – удивленно отвечает комиссар, осматривая то первого, то второго, – Что произошло за это время? Вы поругались? — Нет! – повышает голос Пак, бросив папку на стол, – В «Мироздание» я ходил и с этим самым Джихо разговаривал, вот только через несколько часов он мертвым оказывается! Юнги приблизиться желает, но так и продолжает стоять в стороне. Он чувствует сомнения в Чимине и подозревает, чем они могли быть вызваны. Пак догадался, что Мин не обычный доктор вирусного отделения, и вопросы его недавние были шансом открыться, но Юнги не решился. Испугался ненависти и разочарования, но не предусмотрел, что сокрытие намного больнее. Чимин всем своим видом кричит, что зол, вопит, что Мин отвернулся от него сам, рыдает, что не доверился. И молит, чтобы не молчал. Но Химис внутри Юнги в цепях. — Снова в одиночку ходил? – поднимается комиссар, – Говорил же, сначала докладывать! — Я проверял… – уже тише произносит, сдерживая крик. — Что ты проверял? – теперь уже возмущается Намджун, рассматривая почему-то печальное лицо Чимина. «Меня» – проносится в мыслях Юнги, он сжимает кулаки, терпя боль сжимающегося сердца. — Смерть Джихо подтвердила догадки, – пытается скрыть истинные намерения, – «Мироздание» связано со Звездой, он сам это сказал. Видимо, за это и поплатился, – поджимает губы и впервые на свой ураган смотрит, – Его убили из-за Звезды. «Это сделал ты?» — Черт, – посмеивается комиссар, – Мы еще ближе, чем казалось! Собираем группу и вяжем там каждого, суки, не уйдут. Намджун выходит из кабинета, оставив Юнги и Чимина одних. Пак словно прирос к полу, не может сдвинуться с места. Ощущает своего человека всем своим телом и одновременно противится желанию прильнуть к нему. Мин тихо подходит к нему, не решаясь заговорить, но терять свой покой не хочет. Столько лет жизни в Аду кричат, что он необходим. Тянется к плечу, но замирает, когда Чимин сам поворачивается к нему. Столкновение взглядов возлюбленных врагов, столкновение мечты и реальности, столкновение просьбы довериться и страха сознаться. — Твоих рук дело? – со злобой произносит, пряча дрожь. — Нет – он честен, но недостаточно, чтобы ему поверили. — Снова, – разочарованно посмеивается, – Ты снова делаешь шаг назад… — Чимин, это не я, поверь мне, – касается дрожащих рук парня, притягивая тем самым к себе, – Его правда убил не я. — Тогда кто? – с издевкой спрашивает, не сводя своих глаз с его. — Я не знаю… — Я не верю тебе. Теперь. Вырывает свои руки из чужой хватки и покидает кабинет, оставляя после себя горечь. Чимин сам не понимает, почему скрыл факт причастности к делу Юнги перед комиссаром и почему так хочет, чтобы Мин оказался прав. И почему в глазах урагана было столько боли и отчаяния… Словно и Юнги его собственное молчание ломает.

***

Кондор на каждого грифа смотрит, проводя обход по гнезду. Почему-то сейчас в нем каждый подозрения вызывает. Внутри неприятное волнение растет, словно в любую минуту в его спину может быть вогнан нож. С поставкой Звезды проблем нет, но теперь от одного взгляда на переливающуюся сыпь, после сформированную в таблетки, разыгрывается гнев. Эта дрянь ломает жизни, измельчает счастье, после рассеивая как прах. Звезда – путевка смерти, не имеющая билета назад. Кондор сжимает челюсть, увидев Каладрия, сидевшего в кабинете Химиса. Тот с ухмылкой рукой машет да папки химика перелистывает, попивая из хрустального стакана алкоголь. Лидер замечает на столе открытую бутылку бурбона, и его взгляд темнеет. Хосок всегда пил только виски. Бурбон – пристрастие и след Палача, от которого даже Кондор избавиться не смог.