Nothing.

Шум. Мерзкий шум стоящий в ушах с того самого дня. С дня, когда не было надежды на "новое начало". Осталось только ожидание конца. Больше ничего. Потускневшие глаза наконец испытали эмоции, хоть какие-то, но эмоции. Зрачки в сухих глазницах задрожали, пот выступил на лицо и на судорожно сгибающиеся фаланги пальцев. Ужасная картина щекотала нервы, сердце бешенно стучало, резкими волнами, то мутнело, то снова можно было четко рассмотреть это. Видеть подобное не желал никто, но взгляд оторвать не получалось. Сколько уже времени Ацуси смотрит? Ужасно тошно от вязкой бордовой жидкости. Может, стоило бы что-то предпринять? Но что мог сделать этот жалкий юноша, что не в силах даже с места сойти при одном лишь виде. Он слаб. Что же он видел? Или.. Кого? .... Приятный осенний вечер, прохлада, ветер, переносящий листья самых разных оттенков багрового, оранжевого, желтого. Накадзима Ацуси, на удивление, спокойный, ходил по улицам Йокогамы, особенно красивой осенней порой. Раздумывая о своих, слегка прискорбных, мыслях, клонило в сон, ничего не предвещало беды, ото сна отвлекал только ветер, заставляющий Накадзиму то и дело вздрагивать. Но даже с этим, сей вечер был слишком спокоен, в такой-то период жизни.. Ситуацию подкрепляло приятное чувство безопасности, ведь рядом был любимый человек Накадзимы. Дадзай Осаму, сложный по характеру человек, вечно заявляющий о своих суицидальных наклонностях. Но это не стало недостатками для Ацуси, он полюбил его всем сердцем. И по сей день, разделяя свои теплые чувства и с Осаму, парень старается помогать ему во всем, в первую очередь, с моральными проблемами, и, как уже было сказано, с определенными наклонностями. Дадзай же, в свою очередь был благодарен за искренние чувства, но первые два года после признания Ацуси, тот игнорировал его, дабы не разочаровать не взаимным ответом, но. Но оставаясь с юношей все дольше, сердце постепенно таяло. И в конце концов, уставший Дадзай, от пыток своей пассии и самого себя, все же ответил, согласившись на отношения. С легкой улыбкой, Осаму шел совсем рядом с Накадзимой, держа последнего за руку, тем самым, грея вечно ледяную кожу. Нечастый диалог проскальзывал между ними, но их молчание отнюдь не было неловким, скорее, им столь комфортно быть вместе, что даже слов не нужно, достаточно лишь быть. -Ацуси, мне нужно отойти, подождешь здесь? -Хорошо, я дойду до ближайшей лавочки. Ухмыльнувшись и отпустив уже теплую руку Накадзимы, Дадзай пошел в противоположном направлении, не особо торопясь. Оказавшись порознь, становилось печально. Мысли нахлынули куда сильнее, буквально, с головой, заставляя Накадзиму помрачнеть. Идя к лавочке, парень опустил глаза, будучи уверенным, что дойдя, сразу же заметит это. Но лишь подняв их, заметил переулок, в котором оказался, совсем нигде не располагающий лавочек. Стало тревожно. Возвращаться назад было бы самым правильным решением, почему же Ацуси не предпринял именно его? Шум. Сначала, казалось, Что-то откуда-то из переулка, парень старался найти источник, и он нашел. Источник - его голова. Шум подразумевал смесь шуршание, какого-то ритмичного звука, словно стрелка от часов передвигающаяся вперед, шум мотора от автомобиля, шум рельсов от поезда, и еще что-то. Кажется.. Слова. Да, точно, шепот, на иностранном языке. По-видимому, итальянский? *-Vai via, idiota! * *-Hai trovato la morte, ragazzo.* *-Un miserabile idiota, è facile guidare mano nella mano con una lama, ma non ho mai pensato di difendersi! * -Хватит! Замолчите, замолчите! - Горячие слезы выступили на бледное лицо, струившись тонкой струей, Ацуси упал на колени. Он знал итальянский. *-Vuoi morire?* *-Debole!* Привычно, как в припадках панических атак, Ацуси накрыл голову руками, съежившись на асфальте, он ждал. Просто ждал чего-то. Окончания шума? Ему не было конца. Напряжение росло, шепот становится громче. *-Allora, dov'è il tuo preferito?* *-Gli stai parlando della vita, vero?* -Перестаньте.. Хватит.. *-Debole.* Судорожное дыхание не прекращалось, всхлипы были куда громче слов. -Не надо, уйдите. Уйдите. - Вдох, выдох, еще один вдох, и.. Звук острия лезвия. Тот, что Ацуси никогда не перепутает. Всплеск жидкости, слышется, как она вытекает. Лужа. В нее падает что-то, явно, тяжелое, но хлипкое. Заболела голова. *-MORIRE! MORIRE!* -Рюноскэ?.. Давний знакомый, Рюноскэ Акутагава, которого Ацуси не навещал уже пару лет, из-за того, что их нельзя было назвать приятелями. Они, конечно, и помогали друг другу и доверяли, но всегда были вздоры, на фоне чего из прозвали "близкими врагами". У Ацуси не было плохого о нем мнения, всего лишь недовольства его манерой общения, только и всего. И теперь.. Теперь.. -Голова.. Рюноскэ.. Сердце билось трижды в секунду, слезы неустанно текли, никого нет рядом. Где.. Где Дадзай? Где хоть кто-нибудь? Только голова в окровавленной луже и тело - пустая оболочка без жизни, лежащая поодаль от верхней части. В голове лишь шум, к которому добавился звук, падающей в кровавую лужу головы. С полчаса прошло, как Ацуси находился там, не знал где, с трупом старого друга, в нервном припадке, и незнании, что же происходит. В переулке появилась тень, нагоняющая очевидный страх, но Накадзима уже не боялся этого, он хотел, чтобы та освободила его. -Ti prego uccidimi. ... -Ацуси, почему ты здесь? Что тут произошло? Ты сказал что-то на итальянском? -Множество вопросов усилили головную боль, о которой не хотелось думать, ибо ассоциации.. Не лучшие. -Дадзай? -Единственное, что в силах было сказать у парня. Взяв под руку Ацуси, Дадзай вывел последнего из переулка, оказалось, что тот, неведомо даже для себя, ушел от места их прогулки на несколько километров, чего не заметил из-за нервов. Осаму обыскивал все окрестности, уже с полицией, и вот, сейчас эта самая полиция разбирается с трупом, пока Ацуси старается ни то, чтобы совсем прийти в себя, хотя бы унять шум в голове и перестать путать японский с итальянским. -Все в порядке, Ацуси, я рядом.-Дадзай и правда был рядом, а порядка, о котором он говорит, совсем не было. Но не это его волновало, лишь возлюбленный, у которого не унималась дрожь. Заключив того в свои объятия, Дадзай замолк.