Увлечение

Внешне нельзя было заметить изменений в чародейке, но внутренне что-то в ней поменялось. Она пришла к нему, не как та смущённая девушка, с которой он пережил близость, а как уверенный в себе лидер, та, что вела их вперёд и отдавала приказы. Непоколебимая и независимая, те качества, которые в ней ему тоже нравились. — Нет, не говори ничего, — бард остановила эльфа. — И отвечая сразу: нет, не соскучилась, и нет ты не вскружил мне голову. — Это прозвучало весьма обидно, радость моя. Я полагал, что между нами есть нечто особенное… — несколько драматично высказался плут. — Да, раздевайся, — просто убила она его одной фразой. — Извини? — перепросил Астарион с напряжением. — Ты явилась сюда, чтобы лицезреть меня полуобнажённым? Аналогия с Касадором сразу возникла перед ним, вызвав отвращение к самой процедуре. Это было в древнем замке, когда он только пожаловал после обращения. Истинный вампир приказал ему явиться и раздеться. Это было очень неприятно не иметь возможности ослушаться приказа господина и обнажаться под его цепким и хищным взором. Астарион тогда ощутил себя грязным. — Совершенство, — сказал тогда мужчина, осмотрев новообращённого. Его алые очи блеснули довольством. — У меня хороший вкус. И далеко идущие планы на тебя, дитя моё… — Буду смотреть твои шрамы, — спокойно прояснила девушка. Она чуть нахмурилась, словно прочитала его мысли. От неё на мгновение полыхнуло болью и печалью, но Баффи слишком хорошо держала мысленный щит, чтобы дать понять свои слабости. — Я не могу позволить, чтобы мой любимый компаньон страдал из-за прошлого, как некогда я из-за Даемона. Видя его негативную реакцию, бард добавила: — Я только хочу помочь. Но если тебе не нужна… Девушка сунула кольцо ему в руку, которое он тут же надел на палец. — Нет, подожди. Я покажу… — выдохнул сквозь зубы Астарион. Он скинул рубашку и повернулся спиной к чародейке, открыв ей подарок Касадаора. Баффи, к её чести, не стала трогать его и прикасаться, а только задумчиво поинтересовалась: — Ты знаешь, что это значит? — Только то, что у моего господина поистине извращённое чувство юмора, — буквально выплюнул Астарион. — Он утверждал, что это стихи… — Нет, это не они, — сразу призналась полуэльфийка. — Я могу тебе продемонстрировать. Она что-то прошептала и скопировав текст на его спине, перенесла его с помощью магии на полотно ковра. Эльф с жадностью вглядывался в светящиеся фиолетовые знаки, но они были ему незнакомы. — Впервые за двести лет я могу увидеть их. Спасибо, Баффи, это много для меня значит. Если бы только понять их значение. Он потёр подбородок. Ему было ещё трудно привыкнуть к её заботе. На ум снова вспомнилось, как его «братья» и «сестры» были настроены против него, их разговоры, что Астарион тайком слышал. — Его выделяют только потому что он — первый. — Любимчик мастера. — Лицемер. — Хорошо бы его пытал бы хозяин вместо нас… И ирония в том, что только дочь ликвидатора нечисти видела в нём не средство достижения цели, а нечто большее. Они как жертва и охотник, как несочетаемое меж собой. — К сожалению, я не умею читать на языке демонов, но это точно он, — заключила девушка, прервав думы эльфа. — Откуда ты знаешь? — не мог не спросить Астарион. Баффи прикусила губу. Свет от свечей в палатке отбросил тень на её лицо. Но между ней и эльфом были достаточно доверительные отношения, поэтому бард поделилась ещё одним кусочком своего прошлого: — Мы с Зои обожали искать необычную литературу в библиотеке. Она… Девушка вдруг побледнела и часто заморгала. — Ты в порядке? — испугался за неё вампир. — Да, наверное, — прислушалась к себе Баффи. Она справилась со своим состоянием. — Думаю, что это я тоже должна отдать тебе. Она достаёт из сумки книгу Тхая по некромантии. Астарион непроизвольно переспрашивает: — Ты даешь её мне, а не Гейлу? Он принял от неё книгу, как некий дар. — Но это ведь за тобой охотится сумасшедший лорд-вампиров, а не за ним, — она отбрасывает волосы назад. — Мне эта сила ни к чему. — А ведь ты могла бы воспользоваться ею… — проговорил Астарион, и это было некой ошибкой с его стороны. — Нет, не сумела бы, мне достаточно своей, — полуэльфийка была очень серьёзна. — Я думала, что можно забыть о произошедшем и «веселиться», но я так не могу. Она будто проводила между ними невидимую черту. — «Меня впервые осознанно бросают за двести лет,» — только и успел осознать Астарион. — «Что-то тут не вяжется с тем, что было ранее с нами обоими.» — Мы с тобой разные. Ты падок на Власть, мне она ни к чему. Мы хотим не одного и того же, я поняла это недавно. И я не позволю тебе больше затуманить моё сознание сладкой ложью… — сообщила она это, подойдя к нему пойти вплотную и тут же увеличила дистанцию. Эльф нервно рассмеялся. — Так искусно врать тебя тоже чародеи в башне научили? — бросил он. Баффи сбилась с мысли. — Я не понимаю, о чём ты, — теперь он точно распознал, что она лжёт. От неё тянуло почти полным безразличием, однако благодаря второму укусу и близости, что сделало их значительно ближе по связи, эльф различил, что первое всего лишь ширма. За ней она прячем страх быть отвергнутой и боязнь собственных чувств и что-то ещё, явно связанное с волшебством. И что эта ширма может действительно уничтожить их. — Ты почти была убедительна, но у меня опыта значительно больше за годы моей жизни в плену у Касадора. Мне бы хотелось искренне услышать, дорогая, почему ты так жаждешь завершить то, что было между нами. Правду, — подчеркнул Астарион. — Я сделал что-то не так? Баффи тяжело вздохнула и приобняла себя, чтобы тем самым успокоиться. — Та самая нестабильная магия, которую мне вживили при помощи ритуала… она прорывается, стало хуже. И это не взрывы, оживление мёртвых или призыв тёмных тварей, а сама бездна… Я не хочу, чтобы ты и другие пострадали, — призналась она. — И поэтому ты блокируешь свои эмоции? — уточнил эльф. — Это один из побочных эффектов контроля. Я ничего не чувствую некоторое время, — поведала чародейка. — И это время увеличивается с каждым разом. Я становлюсь бесчувственной, тем самым инструментом, который собирались вылепить из меня. — Скажи: если я тебе поцелую, то ты тоже ничего не почувствуешь? — поинтересовался он, сократив дистанцию между ними. Он не мог сказать, что на него нашло, это было нетипичное для него поведение. Возможно виной была притягательная тёмная энергия, которая витала вокруг чародейки и плескалась теперь уже и в его венах из-за того, что он пил волшебную кровь. Она будто стремилась к воссоединению со своей хозяйкой. А месть Касадору сейчас казалось скорее незначительна, нежели мягкие губы, сбитое дыхание девушки. В придачу полуэльфийка через три секунды самостоятельно ответила на его порыв, интуитивно прижавшись и зарывшись пальцами в его белокурые локоны. — «Недолго самоконтроля хватило,» — отметил про себя Астарион, хмыкнув. И ему захотелось вновь повторить их недавнее совместное безумие, когда она лежала под ним, а он дарил ей наслаждение и вкушал его. Это было бы легче лёгкого: занять с ней горизонтальное положение, найти уязвимые точки, которые плут успел изучить в прошлый раз и заставить её перестать зажиматься, так, как он только умел. Ловить губами её вздохи, когда он двигался в ней. Дать понять своими прикосновениями к её горячей коже, что могут быть вместе, что никакое колдовство не может быть помехой этому. Однако Астариону была нужна сама девушка, её личность, а не только внешность и физический процесс. — «Магия прорвётся… нужно быть сильной,» — прочитал эльф в уме у Баффи. Волна тягучей магии вырвалась из чародейки и прошлась по палатке, едва не заморозив её. Баффи разорвала поцелуй и отступила от вампира, на мгновение прикрыв веки и приказав своей энергии уняться. При этом полуэльфийка тяжело дышала и покраснела, но была совершенно неравнодушна, скорее ошарашена. — Ты совсем что ли… Я могла убить тебя! — возмутилась бард и в отместку ущипнула его за плечо. — Сошёл с ума? Возможно кровавый контакт с тобой так влияет на меня. А может это ты меня портишь… — хмыкнул он, потерев плечо. Во всяком случае он был точно уверен, что его флирт всегда дойдёт до её сердца. — «Это никогда не надоест: выбивать её из привычной колеи…» Она похлопала себя по щекам, чтобы успокоиться. — Так, тогда никакой больше крови… Тебе и мне точно надо охладиться, да и уже поздно. — Пусть будет, по-твоему. Я подожду, дорогая, пока ты откроешься мне душой и телом. И в тот момент, когда ты ещё раз добровольно упадёшь в мои объятия, то будешь снова кричать и стонать от удовольствия, — сделал заявление он ей вслед. — Но тогда нам уже никто не помешает вдоволь насладиться друг другом. И ты забудешь обо всём, кроме меня. Баффи споткнулась на ходу, но удержала равновесие и умудрилась достойно развернуться к своему соблазнителю. — Смелое заявление. Тебе придётся помечтать о несбыточном, милый, — высказалась она на его самоуверенную ухмылку. — Доброй ночи. — Приятных снов, — послал он ей одну из своих улыбочек, когда она уже выскользнула из его палатки.

***

После визита чародейки Астарион потерял сон. — «Опять видеть кошмары про Касадора… Лучше изучу то, что она мне принесла,» — эльф скривился и, накинув белую рубашку, покинул место своего обитания вместе с книгой по некромантии. Свежий воздух бодрил и освежал, а звёзды привычно светили на небе. В своём бдении он был не одинок, Клинок Фронтира взял на себя почётную обязанность, пока остальные отдыхали. Плут кивнул Уиллу, который стоял на страже около костра. — «Как благородно с его стороны,» — прокомментировал вампир и поднялся выше на холм, откуда открывался сказочный вид на сонный лагерь и лес с рекой. Эльф присел на бревно и открыл книгу, в которой текст загорелся сиреневым, давая возможность читать в темноте. В его душе царила сумятица. Он мог признаться себе в том, что приоритетом была его безопасность, свобода от рабовладельца, сила, но теперь к этому добавилось ещё и желание защитить лидера их группы. Найти решение обезопасить её, то, что сейчас он не мог ей дать, к его сожалению. — Поведай мне свои секреты, — с нетерпением проронил Астарион, преодолевая сопротивление фолианта. Книга попыталась сбить его концентрацию подвывающими голосами, навязанными образами гибели путников, но эльф не поддался. И тогда, будто сдавшись его воле, она перенесла его в иной мир. Астарион увидел себя со стороны: могущественного и уверенного в себе. Пусть лицо была размытым пятном, из-за проклятия вампиризма, но эльф был точно уверен, что это он. Его двойник стоял на балконе, где кто-то любезно повесил арку в виде белых цветов жасмина и колокольчика. — Как ты себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась Баффи, которая неслышно подошла и встала как раз под ней. Так странно было то, что вместо привычного солнечного оттенка волос её локоны отливали цветом фуксии. Но в остальном Астарион не заметил иных изменений, кроме лёгкой чёрной туники с открытыми плечами, которая очень шла чародейке и подчёркивала достоинства её фигуры. — Превосходно! Передо мной открылось столько возможностей, сила самой ночи… только личинка пока что не даёт воспользоваться ими в полной мере. — Звучит так, будто у тебя есть всё, что тебе нужно, — проговорила девушка, посмотрев на ночной город. — «Это Балдурс Гейтс…» — опознал его плут. — Это почти так, у меня есть всё, кроме тебя. Астарион отметил для себя, как его другая версия сорвала цветок жасмина и с затаённой нежностью заправила за левое ухо полуэльфийки, поправила волосы. — Ты. Мне нужна ты. Разве не этого ты хочешь? Быть со мною навечно? — с придыханием поинтересовался его двойник у девушки. Астарион уловил, как чаще забилось её сердце в ответ на его признание. Но разумом она не спешила сдаваться его очарованию лорда вампира. — Так ты стремишься превратить меня в вампира или подконтрольное отродье? — уточнила для себя Баффи, сощурившись. — Не говори так. Ты значишь намного больше для меня, чем отродье: мой обожаемый, мой будущий тёмный консорт, с кем я могу разделить дар вечности, — повторил он, склонившись к ней. — Для этого потребуется всего один особенный укус… Астариона немного поразило то, как именно его могущественный и властный двойник пытается добиться чародейки, будто это очень необходимо для него. Слишком важно, чтобы совершить ошибку, как едва не сделал он. Хотя эльф прекрасно понимал его несколько эгоистичное желание завлечь её и не отпускать. — Ты хочешь, чтобы я переживала то, что и ты, будучи в рабстве у Касадора? Управлять мной? — ей всё ещё было нужно понять, что она могла быть в безопасности рядом с ним. — Я бы никогда не сделал так, как он, не стал контролировать тебя и причинять вред. Я люблю тебя, — подчеркнул он. — Не в этом ты хотела убедиться, чтобы я повторил это? Или тебя смущает мнение окружающих и наших друзей о том, что ты можешь измениться, если предпочтёшь поступить не по их моральным принципам? — Нет, я уже поддержала тебя, — просто сказала Баффи. — Обратной дороги нет. Эльф был готов поспорить, что его могущественное Я улыбнулось. — И в этом ты была неподражаема, дорогая… Что-то явно вызывало сомнения у её, точно она чем-то рискнула. — Я не хотела, чтобы ты страдал и тебе было больно после избавления от паразита. — Ты такая сладкая, что так печёшься обо мне, я тоже желаю для тебя самого лучшего, — другой Астарион предпринял последний «шаг» — Мы можем править городом рука об руку, только Ты и Я. Разве не это есть любовь: быть вместе с тем, кого любишь, о ком заботишься? Это так плохо? Двойник протянул правую ладонь, и чародейка сложила в ответ свою, и он переплёл их пальцы. — Да, в смысле нет, — пробормотала полуэльфийка и добавила чётче. — Я люблю тебя, и знаешь, к чёрту всех. — Я так и думал… — победно вскинул подбородок другой Астарион. — Тогда нам следует… Сцена переменилась на противоположную, на богатую спальню. Уже сам Астарион бережно заворачивает её нагое тело в белоснежное одеяло по грудь, пока полуэльфийка медленно дышит. Чародейка неподвижна на холодном полу, будто в коме, балансирует на грани жизни и смерти. На её шее кровоточат две ранки от его укуса, когда он трижды пил кровь, опустошил почти досуха. Астарион наклоняется над Баффи и прокусывая собственное запястье, прижимает его к бледным губам избранницы так, чтобы капля крови стекла в её уста и попала непосредственно в желудок. Девушка дёргается во сне, но быстро успокаивается. — Вот и всё, сокровище. Теперь ты никуда от меня не денешься, ведь ты — моя… — произнёс Астарион так, будто давно этого ждал. Он поднимает девушку на руку и кладёт на алую кровать, окутанную лепестками роз. — Это понравится тебе, когда ты проснёшься, — улыбнулся вампир. И в довершении всего целует тыльную сторону её ладони. На этом видение обрывается, и книга закрывается. Астарион несколько секунд пялится на неё, а затем силится открыть, но безуспешно. — Как мне стать таким сильным?! Фолиант больше не намерен делиться своими секретами. Эльф вздохнул. — «Это будущее? Или та возможность, которую я могу получить, если обрету силу Касадора? Или мне пудрят мозги?» — призадумался он. И наконец заметил, что просидел всю ночь над книгой, и начался рассвет. Лагерь начал оживляться, первой зашевелилась Лаэзель, как ранняя пташка. Позже вылезла, потягиваясь, Карлах. И, как ни странно, заспанная Баффи вышла из своей палатки, отчаянно зевая. Карлах завопила, увидев её. — Что? — в шоке остановилась чародейка. Лаэзель подхватила свой двуручный меч и подбежала к их лидеру. — Кто-то начал обращение? — спросила она, готовая отправить несчастного к праотцам. — Твои волосы! — Карлах указала на лохматые после сна локоны полуэльфийки. — Они сменили оттенок на розовый. Потрясно! — Что? Не может быть! — Баффи расстроенно поднесла прядь к лицу. — Это шутка такая что ли? Астарион просто замер на холме. — «Так это и правда будущее… У неё были такие же, как в видении.» Гейл, Уилл и Шедоухарт высунулись из своих палаток на шум. — Было из-за чего кричать, — сплюнула гитиянки и отошла от компании приводить в порядок оружие. — Джентльменов учили не критиковать внешность благородных дам, — ушёл от прямого ответа Уилл. — Зато теперь ты не потеряешься в лесу однозначно, — поддержала в своей манере Шедоухарт. — Правда лучникам попасть по тебе станет проще. Баффи негромко выругалась и накинула капюшон на голову. — Теперь только так ходить, что ли?.. Меня прокляли? — Не то, чтобы Баффи терялась, — поведал волшебник своё веское мнение и предложил. — Могу попробовать вернуть цвет при помощи магии. — Это было бы чудесно, Гейл. По какой-то причине Астарион предположил, что ничего не получится с этой затеи. И действительно, стоило магу лишь протянуть руку в сторону чародейки, как его ударило током. — Гейл, прости! — неловко воскликнула Баффи и бросилась помочь ему подняться. — Ты живой? — Полагаю, что воздержусь от дальнейших экспериментов, — откашлялся мужчина. Астарион убрал книгу за пазуху и начал спускаться с холма. — Просто сходим за краской к тифлингам, тут особо нечего переживать, — вставила Шедоухарт. — Естественно, ведь волосы-то не твои, — ляпнул Уилл и получил в свой адрес испепеляющий взгляд от жреца Шар. И все взоры скрестились на Астарионе, который, не спеша приблизился к чародейке. — А что ты скажешь? — обратилась она к нему. — Я думаю, что ты — прекрасна, — произнёс он в полной тишине, заправив прядь локонов ей за ухо, в точности повторив жест своего двойника лорда-вампиров из видения.