Безмолвие молодого месяца

      Процветающую столицу накрыл сильный снегопад, окрашивая ее белым и серебряным. Дальний горизонт сиял в отсвете заходящего солнца, убаюкивая столицу стуженым ветром. Весь небосвод озаряли золотисто-яркие и ослепительные лучи, разбавляющие холодную зиму теплыми оттенками. Несмотря на ясную погоду днем, вечером было очень холодно. Жаровня в комнате мало спасала, поэтому я приловчился всюду носить с собой ручную грелку. Такую же грелку я подарил сыну и Тань Лоу, хоть он и ни разу ни о чем не просил. Как по мне, в его покоях было достаточно свежо, а он ещё не выздоровел полностью. За два месяца нашего псевдобрака мы стали довольно неплохим собеседники, если можно использовать такое обозначение. Вечерами сидели за одним столом и молчали в присутствии друг друга. Ни меня, ни Тань Лоу тишина не тяготила. Наоборот, было комфортно и спокойно. Мы часто занимались каллиграфией или читали.       Зимой дни были короткие, вечера длинные и холодные. Каждые три дня я приходил в главный дом для ужина с родителями. С отцом я виделся по несколько раз на день, а вот матушка стала не так часто баловать меня своим присутствием. Сегодня был такой день – день семейного ужина. К сожалению, ни мой сын, ни «жена» на нем не присутствовали. Мне приходилось весь вечер слушать матушку. Она бранилась на мою негодую супругу и отсутствие у нас детей. Я подавился чаем, когда она впервые об этом заговорила. Я посмотрел на невозмутимого отца и тоже постарался справиться с эмоциями.       - Скоро во дворце произойдёт помолвка второй принцессы, - говорил отец. – Сегодня наша семья получила приглашение.       Я промолчал, ведь отец не первый раз упоминал об этом торжественном событии. Матушка поджала губы с недовольным выражением лица.       - Свою дочь он благословляет на брак, чтобы вся столица знала. А со мною...       - Дорогая, - взял её за руку Мо Суань, - милость императора Яо к нам неизмерима.       Я знал, что это неправда. Император Яо никогда не относиться к конкурентам с милостью. Мое существование для императора как бельмо на глазу. Из восьми принцесс – дочерей императора Яо – только одна была замужем. За два года брака первая принцесса не понесла ребёнка. По столице ходили слухи, что она пустая. Император на эти слухи не обращал внимание или просто делал вид, что не обращает. Несколько казней и ссылок особо говорливых чиновников все же остались в моей памяти. Они были наказаны за распространение порочных слухов о императорской семье, хотя их вина не была доказана в суде, как положено по закону.       - Милости? – ударила по столу ладонью матушка.       Ее лицо наполнилось гневом. Она ясно понимала всю опасность собственных слов, поэтому промолчала. Отец встал с места и обнял жену. Она прикрыла глаза и проглотила свое негодование на императорского брата.       - Нужно послать подарки, - сказала Яо Цинь, когда справилась со вспышкой гнева.       - Конечно, - улыбнулся супруге Мо Суань.       Я не принимал участия в разговоре, а налил родителям ещё по чашке чая.       - Тебя и твоей супруге тоже придётся присутствовать на празднике, - сказал отец. – Император Яо акцентировать внимание, что желает тебя видеть.       - Хорошо.       - Вся столица будет смеяться над нами, если увидят эту калеку! – возмутилась Яо Цинь.       Мы молчали. Возможно, в этом и была задумка императора дискредитировать меня в глазах чиновников и унизить еще больше. Я никогда прежде не встречал императора Яо, поэтому не переживал об унижении. Всё же я не до конца понимал тогда всю серьезность события. Помолвка второй принцессы имела много подводных камней, которые повлияли на мою жизнь и всю семью.

***

      Я вертелся на постели, стараясь успокоить сердцебиение. Завтра мы отправляемся во дворец на праздник. Я переживал, ведь впервые с момента появления в этом теле покину стены поместья Мо. Я не мог уснуть из-за тревоги. Я поднялся с постели, накинул на плечи верхнюю одежду и встал. Я налил себе чашку воды при тусклом свете свечи на столе. Теплая вода проникла в горло и, наконец, немного успокоила внутреннюю тревогу в моем сердце. Я вздохнул и посмотрел в сторону закрытого окна. Ночь была глубокая, наверное уже полночь. Всю, даже легкую сонливость как рукой сняло. Я бродил по комнате, как неприкаянный дух до рассвета. Меня не отпускали тяжелые мысли.       Все внутри меня сопротивлялось покидать безопасное поместье и ступить на территорию врага. Сейчас я воспринимал императора Яо как врага, а праздник помолвки второй принцессы – как ходьба по минному полю. Когда пришёл слуга с завтраком, я сидел около заклеенного окна и наблюдал за колебанием света от свечи. Я поел, почти не ощущая вкуса. Совсем не было аппетита, хоть мне нужны были силы, чтобы пережить этот день. Я оделся и направился к Тань Лоу. В его присутствии мне всегда становилось спокойнее.       Служанка уже принесла ему завтрак. Тань Лоу сидел за столом и пил чай, тарелки были пусты. Я легко улыбнулся и кивнул в знак приветствия.       - Доброе утро, - ответил мужчина, жестом указывая на стул.       Я занял предложенное место и собирался с мыслями. Тань Лоу налил еще одну чашку и подал мне. Я без раздумий выпил чай одним глотком. Теплая жидкость обволокла мое горло и опустилась в желудок.       - Не рассудительно ли пить все, что вам дают, - неожиданно сказал Тань Лоу. – А если бы в чае был яд?       С недоумением посмотрел на него: подобной подлости я от него неосознанно не ожидал. Он покачал головой и промолчал. Я не предполагал, что Тань Лоу может желать мне смерти. Все же я хорошо к нему относился: он жил отдельно, имел кров, еду и одежду, личную служанку. С одной стороны он казался пленником, но с другой стороны имел свободу перемещаться по поместью. Мы иногда гуляли вместе на саду, наслаждались тишиной или снегом. Конечно, я не мог дать ему разводное письмо и отпустить на все четыре стороны. За нами пристально наблюдали люди императора. Хоть каждый год в поместье менялась прислуга, полностью избавиться от шпионов императора не удавалось. Я вздохнул.       - Хоть в собс.твен.ном до.ме. Я мо.гу ощу.тить по.кой.       - Прости. Я сказал, не подумав, - ответил Тань Лоу, хоть в его глазах не было ни капли раскаяния.       Я понимал, что его мысли правильны, особенно мне стоило быть осторожным на сегодняшнем торжестве.       Ближе к обеду слуги принесли праздничные одеяния. Которым мы должны были одеть. Мне помогли облачиться в штаны из плотной ткани, широкую светлую рубаху, ханьфу желтого цвета с вышитым цветочным узором, так как я был сыном принцессы, а сверху в теплый плащ подбитый мехом чёрно-бурой лисицы. На протяжении многих лет в царстве Лян одежда являлась отражением статуса, по которой можно было определить социальное положение человека. Так, мех чернобурой лисы и желтый цвет имели право носить лишь высшие сановники и члены императорской семьи. Простой гражданин имел право лишь продавать подобную одежду. Нарушение этого правила влекло за собой тяжелые наказания, вплоть до смерти. В натертом до блеска бронзовом зеркале отражался статный силуэт молодого человека.       Я кивнул слуге и направился к выходу. Перед главным домом меня уже ожидали родители. Матушка выглядела прекрасно в своих дорогих одеяниях сдержанной расцветки, и отец в официальной одежде чиновника был ей под стать. Они показались, мне парой небожителей, которых не волнуют земные невзгоды. Матушка с любовью смотрела на отца, убрав незаметную пушинку с его плеча. Мо Суань по-доброму улыбнулся. Я наслаждался гармонией между ними. Таковыми должны быть супружеские отношения, построенные, если не на всепоглощающей любви, то на уважении и дружелюбии. Жаль, что мне такое не светит. Я обернулся на скрипучий звук – немая служанка толкала коляску с моей «женой». Тань Лоу в женских тряпках выглядел вполне прилично, а вуаль, скрывавшая нижнюю часть лица, подчеркивала контур его красивых глаз. До изящной красавицы он не дотягивал, но обман сразу не смогут раскрыть даже самые наблюдательные.       Тань Лоу кивнул и мы вместе подошли к родителям. Матушка мягко мне улыбнулась, а вот невестке достался скупой угрюмый взгляд. Мо Суаль взял супругу за руку, не давая ей возможность начать нелестно отзываться о моей «жене».       - Нам пора уже ехать, - сказал Мо Суань.       Перед поместьем стояло две кареты, запряженные лошадьми. Слуги помогли забраться отцу и матушке в первую карету, а мы забрались во вторую. В тишине мы отъехали от поместья. Сегодня я впервые покинул стены родного дома в этом теле. Сумерки медленно накрывали столицу. Шел снег, не мелкий, легкий, а крупный, напоминая гусиный пух. Ветра сегодня не было, и белый снег падал медленно и беззаботно. Вдали дорога освещалась редкими огнями бумажных фонарей. Карета раскачивалась в стороны и ехала достаточно медленно, чтобы я успел замерзнуть. Было бы неплохо сесть поближе к Тань Лоу, но я еще был обижен. От холода спасала небольшая ручная грелка.       Я сильнее сжимал в руках горелку, чтобы согреться. Несмотря на три слоя одежды мне это не удавалось. Дело было не только в погоде, но и в хмуром взгляде Тань Лоу, на которого я все еще сердился. Мне нужно было кому-то доверять, чтобы ощущать себя в безопасности. Тань Лоу был в плачевном положении, и я надеялся, что смог хоть немного завоевать его доверие, но грубые слова, сказанные утром разрушили иллюзию дружбы. Возможно, нам скоро придется расстаться.       Небо за окном становилось всё темнее, а на душе у меня всё тревожнее. Мы въехали на территорию императорского дворца – запретного города. Наша повозка медленно катилась по каменной дороге, старательно расчищенной от снега расторопными слугами. Я и сам не мог бы сказать, с какого момента начал где-то на границе слуха различать звуки далёкого плача. Словно шум морского прибоя эти унылые звуки становились то громче, то почти стихали, но не пропадали. Внезапно кто-то схватил меня за руку.       - Мо Лиам, что с тобою? – спросил Тань Лоу.       - Все. В порядке, - я прикрыл глаза.       Мне не хотелось покидать безопасные стены поместья Мо. Каждый раз, когда Мо Лиам покидал поместье, то с ним случалось несчастье. Как-то он потерялся на рынке, его ограбили и побили. В другой раз в повозке сломалось крепление и парень попал в аварию, пострадали кучер, лошадь и несколько прохожих. Во всем обвинили наследника поместья Мо, выставив его наглым и бесчувственным идиотом. В третий раз Мо Лиам напился (хотя, я думаю, что его специально напоили) и проснулся в борделе в постели с двумя незнакомыми голыми мужчинами. Потому пошли слухи, что он развратник и обрезанный рукав.       Повозка остановилась. Дальше мы должны передвигаться своим ходом. Я вышел из повозки и посмотрел на широкий двор и лестницу. Это препятствие могло заставить нас опоздать на праздник. Слуги вытянули кресло с моей «женой». Я косо посмотрел на Тань Лоу. Он был одет в женское платье темного цвета, волосы красиво уложены в причёску замужней женщины с несколькими дорогими заколками. На лице была вуаль, а глаза подведены чёрным цветом. Он выглядел притягательно. Тань Лоу поднял на меня взгляд и легко подмигнул. Я отвернулся, чтобы скрыть свое смущение. Он что со мной флиртует? Нашёл время! Я тут выжить пытаюсь, а он мне глазки строит!? Я быстро справился с вспышкой недовольства и постарался вновь сделать бесстрастное лицо. Все же обижаться дальше было неуместно. Мы в одной лодке, опасности подстерегают нас на каждом шаге в императорском дворце. Нельзя расслабляться и отвлекаться на посторонние раздражители.       - Мо Лиам, - позвал Тань Лоу, коротко уже расправил невидимые складки на одежде, - муж.       - Не. Зови. Меня. Так, - покраснел я от недовольства.       - Рад, что ты уже не сердишься.       Я шёл немного впереди, а в шаге от меня Тань Лоу. Родители, которые приехали немного раньше нас, уже ждали наверху лестницы. Коляску Тань Лоу толкала немая служанка.       - Мы ведь посещаем семейный праздник. Как мне тогда к тебе обращаться?       - Гос.подин. Мо.       - Все сразу поймут, что наш брак не удачный.       - В лог.ово. Вра.га. Нуж.но. Бы.ть. Насто.рож.енно.       Тань Лоу не возразил. Хотя возражать было нечему. Мы преодолели дорогу до лестницы и стали подниматься. С коляской это заняло намного больше времени, чем, если бы мы просто шли пешком. Я удивлялся силе и выносливости немой служанки, которая, почти не запыхавшись, вытащила коляску с Тань Лоу на вершину лестницы. Там с полсотни широких каменных ступеней! Она удивительная!        Наверно я слишком долго разглядывал служанку, раз отцу пришлось окликнуть меня. Я моргнул несколько раз и отвел взгляд. Восхищение силой и упорством всегда было моей слабостью еще в прошлом. Тань Лоу тоже смотрел на меня. Под его взглядом мне стало неуютно. Казалось, что в его темных глазах промелькнула ревность. Хотя о чем я? Какая ревность, если мы лишь вынужденные сожители.       - Будь осторожен, - сказал мне едва слышным голосом отец. – Это место кишит змеями и скорпионами.       Я кивнул. Матушка – принцесса Яо Цинь расправила невидимые складки на одежды и шагнула вперед. Слуга уже объявив о нашем прибытии. Мы вошли в большой празднично украшенный зал с кучей незнакомых людей. Мне стало неприятно на душе от такого количества людей. Все они смотрели на меня, будто собирались препарировать, как лягушку на доске. Родители шли немного впереди, а я с «женой» позади них. Матушка поклонилась императору, высказав приветствие ему, а потом паре, что восседала немного в стороне. Потом слова приветствия произнес отец.       На голове императора Яо расположился миан с кучей мелких бусин и жемчуга. Императорская одежда была покрыта искусными орнаментами и символами удачи, на всех императорских одеждах доминировал дракон. Будучи важнейшим символом конфуцианства, он символизировал власть и самого императора. На наряде изображалось девять драконов: на обеих плечах, на спине, два на груди, оставшиеся четыре дракона умещались на подоле. Цель одежды с драконами была не только украшать императора, но и приносить удачу народу. К сожалению, правление императора Яо не было удачей для народа. Одна только война с княжеством Чень чего стоила для народа и казны. А все для того, чтобы император потешил свое самолюбие. Ненавижу таких лицемеров. К сожалению, я мог только молчать и мысленно проклинать этого роскошно одетого человека на троне. Он совсем не думал о народе. Наконец-то все закончилось, император вежливо выдавил улыбку и велел слугам провести нас к положенным местам. Я немного расслабился когда уселся на место. Спереди меня закрывал отец, а я боку сидел Тань Лоу.       Банкет в честь помолвки второй принцессы официально начался, когда все гости заняли положенные места. Заиграла музыка, и слуги внесли блюда для каждого гостя. На праздничном столе появились жареная острая рыбья голова, запечённая курица, жареные ребрышки с чесноком, запеченные креветки с сыром и много других закусок. Я не пускал слюни на широкий выбор блюд, хоть они были с привлекательными цветами и ароматами.       - Хорошо пахнет! - сказал толстый чиновник, который сидел рядом.       Я лишь слабо улыбнулся на его реплику. От этой напряжённой атмосферы мне кусок в горло не лез. Несмотря на то, что я не обедал дома, мне не хотелось пробовать ни одно из предложенных праздничных блюд, хоть другие смогли расценить это как неуважение к императору. Весь мир так устроен — сильные поедают слабых. Взгляните на любого чиновника при дворе. Кто из них добился своего положения, не испачкав руки в крови? За кем из них нет горы костей? Конечно, в моем мире тоже процветала коррупция и прочие нечестивые дела, политиков полоскали СМИ.       - Поздравляю вас с новым браком, молодой мастер Мо, - подошел к нам пожилой чиновник.       Отец вежливо поздоровался с первым министром. Я повторил за ним, напрягая голос, чтобы не сорваться на хрип.       - Шилан Мо, не стоит. Ваш наследник подает надежды.       - Благодарю, первый министр.       В его тоне можно было почувствовать презрение и пренебрежение к моему недостатку. Холодность его слов была подобна острому ножу, вонзающемуся в сердце собеседника. Отец и министр еще перекинулись парой незначительных фраз и разошлись. Матушка общалась с другими дамами и не слушала этих слов. Министр напоследок кинул на меня разочарованный взгляд. Кажется, он возлагал на эту встречу больше надежд. И почему? Я этого человека вижу впервые.       Сменившаяся музыка, отвлекала меня от раздумий…