Безмолвие молодого месяца

      В восточной части города от развилки дорог располагался рынок, на котором можно было найти свежие продукты, такие как овощи, фрукты, мясо и морепродукты. На западной стороне шел ряд мастерских: железная мастерская, столярная мастерская, зернохранилище, рисовая мельница. Войдя на среднюю улицу можно было увидеть лучшие деловые здания, магазины одежды, аптеки, чайные рестораны и многое другое. В этом городе с зимы почти ничего не изменилось. Я натянул поводья лошади и замедлил бег животного. Впереди было много людей, поэтому пришлось перейти почти на шаг.       Я объезжал вороного коня за стенами городу и теперь возвращался домой. За полгода в доме тестя я прекрасно научился держаться в седле и управлять этими удивительными и разумными животными. Сидеть в седле нужно прямо с ровной спиной, а плечи расслабить. Руки должны быть согнуты в локтях, а ноги плотно прилегать к бокам лошади. Животное управляется поводом и ногами. Повод используется для того, чтобы направить лошадь в нужном направлении, а ноги - чтобы заставить ее двигаться вперед, назад или остановиться. Я освоил эти правила в совершенстве. Езда на лошади помогла мне укрепить мышцы, улучшить координацию движений и осанку. Она также способствовала снижению стресса и улучшению настроения. После отъезда Тань Лоу мне очень его не хватало. Не хватало молчаливых обедов-ужинов, неспешных бесед и занятий каллиграфией. С ним рядом было уютно и спокойно. Но я все испортил, затащив его в постель.       Воспоминания о пережитой ночи будоражили мое сознание много раз. Даже прошлой ночью я проснулся от сильного возбуждения и краснел от стыда. Мне понравился пережитый опыт, я был не прочь его повторить. Но не с кем-нибудь, а именно с Тань Лоу. Он был нежен и…       - Смотри куда прешь! – отвлек меня от развратных мыслей грубый голос.       Я задумался и направил коня в сторону другой повозки. Сейчас моя лошадь и повозка перекрыли дорогу для остальных. Повозчик ругался на меня, я отвел лошадь в сторону и поспешил к дому тестя. Во дворе я отдал поводья слуге и направился в комнату, чтобы немного освежиться перед обедом. Мне на пути встретился шурин Шу Хань.       - Дорогой родственник, - широко улыбнулся мне парень.       Я нахмурился и не ответил, решил пройти мимо, чтобы он меня не доставал. Парень схватил меня за рукав и задержал.       - Ездил к очередному любовнику?       - Нет. Я объезжал лошадь.       - О, теперь это так называется, - склонил голову на бок Шу Вань. – Прыгал все утро на чужом ч…       - Закрой рот! – повысил я голос, выдергивая свой рукав из цепкой хватки. – Я выполняю твою работу, потому что ты ленив и бесполезен. Умеешь только веселиться со шлюхами и тратить семейное имущество.       - Не смей повышать на меня голос! – прошипел Шу Вань, подходя ближе. – Я видел, как ты…       - Что? Опять начнешь мне угрожать и велишь покинуть этот дом? Тань Лоу давно уехал, а никто другой не подтвердит твои слова.       Шу Хань заскрипел зубами от злости. Этот парень застукал нас утром, когда Тань Лоу покидал мою комнату. Он угрожал мне, что расскажет все отцу и меня с сыном вышвырнут из гостеприимного дома. Я терпел его нападки уже не первый месяц. В империи Лян на отношения между мужчинами смотрели сквозь пальцы. В столице – относились вполне лояльно, но в провинциях все придерживались более традиционной семье. В городе некоторые знатные мужчины содержали наложников, не от кого ни таясь. Я не боялся, что меня заклеймят обрезанным рукавом, ведь по сути это было правдой. Мне не хотелось порочить имя покойной Шу Хуа и уважаемого тестя. Возможно, горожане никак не отреагируют на мои предпочтения, но не хотелось увидеть презрение в глазах тестя Шу       Господин Шу Вань тепло относился ко мне и к Вэй Юэ. Он выделял мальчика больше своего непутевого сына и проводил с ним время. Шу Хань ревновал отца к моему сыну и всячески пакостил мне. Я старался не реагировать на эти мелкие неприятности, хоть в глубине духи мечтал отлупить зарвавшегося мальца. Шу Вань совсем не интересовался семейным делом, не хотел учиться, был ленив и непослушен. Когда отец его наказывал, его мать - господа Чжун Сюэ – всегда просила о снисхождении и воспитательные меры сводились восвояси.       Шу Хань стал больше меня донимать, когда тесть Шу, увидев мои навыки, привлек меня к семейному делу. Я неплохо разбирался в бухгалтерии и помогал тестю по мере сил и возможностей. Мне не хотелось быть нахлебником в чужом доме, поэтому я всячески пытался быть полезным. К сожалению, Шу Вань видел во мне угрозу.       - Ты! – проглотил слова Шу Вань. – Мой отец все узнает и выгонит тебя из дома за то, что ты попрал память о сестре.       - Я вдовец. Никто не осудит меня за потакание плотским желанием. К тому же тесть сам привел в дом уже вторую наложницу.       Шу Хань нахмурился. Он был вторым ребенком от второй жены Шу Ваня. Еще у тестя было две наложницы, при чем вторую он привел в дом незадолго до моего появления. Насколько я знал, одна из них сейчас была беременной, что заставляло госпожу Чжун Сюэ нервничать, а Шу Ханя переживать. Если у тестя Шу родиться еще один сын, то имущество он поделит на обоих сыновей. Шу Хань был жаден и не хотел, чтобы его наследство досталось хоть кому-то.       - Ты… еще получишь у меня! – пригрозил мне Шу Хань и поспешным шагом удалился.       Во двор вошел тесть Шу. Наверно, парень заметил его и поспешил скрыть. Вчера на ужине они поругались так, что тесть Шу велел сыну не показываться ему на глаза. Шу Хань все же боялся отцовского гнева и сбежал. Я слегка улыбнулся и пошел к тестю, чтобы обсудить доходы за последний месяц.

***

      Непогожая осень накрывала все вокруг пасмурными тучами и холодными ветрами. За плотными серыми облаками пряталось синее небо, шел противный дождь – то мелкий, назойливо моросящий, то сильный, холодный. Он может идти без остановки целый день, а то и несколько дней подряд. Буйство красок равнин и убранных полей сменяется серостью высоких защитных стен. Ясного неба уже не видно уже который день. Топот копыт сотни лошадей разорвал тишину этой мирной картины. На столицу империи Лян надвигалось войско княжество Чень.       С начала весны империя Лян теряла воинов и отступала на всех фронтах. Уже с осенью и дождями доблестные воины княжества Чень подступило к стенам столицы империи Лян. Облога окончилась меньше чем за неделю, и оборона империи была полностью сломлена более сильным противником.       Городские ворота столицы империи Лян были выломаны тяжелым деревом, и крики копошащихся позади него солдат сотрясали небо. Они последовали за своим генералом и ворвались в гнетущий и внушительный имперский город.       - Убить всех, кто держит меч!       Генерал Чжаньбэй мрачно ухмыльнулся, успокаивая собственного тяжелого дыхание и, держа длинный окровавленный меч. Оружием он указывал на небо. Налетели темные тучи, погружая день в сумерки. Свист постепенно нарастал, пока не прорвался сквозь толстые стены. Армия княжества Чень хлынула из городских ворот во все стороны. Тяжелыми шагами вошел высокий и свирепый мужчина в черных доспехах, окутанный кровавой аурой смерти. Его глаза казались кроваво-красными, а его гнев сотрясал небеса, наводя страх на врагов и простых людей. Воины царства Лян бросали оружие, спасая свои жизни, войска княжества Чень быстро взяли город, добравшись к императорскому дворцу.       Личная гвардия императора частично сбежала, а остальные были убиты на площади перед дворцом. Воины Чень разошлись по императорскому двору собирая на площадь служанок и слуг, евнухов и остальных жителей дворца. Наложницы и дочери императора тоже были выведены на улицу под холодный осенний ветер. Последним приволокли императора Яо. Он упирался до последнего, не желая признавать свое поражение.       Бывшего императора империи Лян грубо кинули под ноги генерала, взявшего столицу. Мужчина поднял глаза на своего врага и вмиг растерял все слова. Он узнал мужчину в грязных доспехах и с окровавленным мечом.       - Ты!..       Генерал Чжаньбэй смотрел на сверженного императора с бесстрастным лицом. Эта маска скрывала все проявления обыкновенной человечной слабости. И его внутренние слабости и переживания тоже. Император Яо не собирался плакать или умолять о пощаде — просто лицо его было слишком уж печальным. Не нужно было никаких слез, чтобы увидеть в глазах плескающуюся внутри боль и страх. Император видел своего врага так близко и понимал, что не заслужить на милосердие.       - Повесьте его на воротах! – приказал генерал Чжаньбэй.       Когда Тань Лоу стоял перед воротами чужой столицы он мечтал собственноручно удавить наглого императора, из-за которого пострадало много невинных людей. Теперь же неведомая тяжесть больше не давила на грудь, но на сердце было пусто, месть и долгожданная победа не принесла ожидаемой радости. Вернее, казалось, что она там находилась, но казалась неполной и тусклой. Сердце спокойно и бессильно билось о грудную клетку.       Император вырывался и выкрикивал проклятия в сторону вражеского генерала. Воины под руководством Се Чжао быстро приволокли веревку и накинули на шею сверженного правителя. Веревку перекинули через балку и потянули. Послышался хруст и тело императора постепенно перестало дергаться. Зато вопили женщины, дети и слуги. Он подвывали от страха и безысходности, видя своего отца, повелителя и хозяина мертвым. Страх захватил их сердца. Они боялись оказаться рядом с повешенным.       Так окончилось правление братоубийцы, и вместе с его смертью наступил долгожданный мир для людей обоих государств. Но мир появился на страницах договора, а сердца людей еще долго будут болеть из-за потерь и смертей. Горе и слезы не стираются так быстро, как меняют флаги над сторожевыми башнями…

***

      Генерал Чжаньбэй шагал по освещенному коридору к тронному залу, где его ожидал князь Чень. Мужчина сдал оружие охране, вошел и поклонился государю.       - Генерал Чжаньбэй, рад высказать свое почтение великому князю!       - Тань Ло Хэй, зачем так официально, - мужчина в синих одеяниях, стоявший у окна обернулся к воину.       - Империя Лян пала, мирный договор подписан, - отчитался генерал Чжаньбэй.       - Рад за твои успехи, племянник, - честно сказал князь.       Тан Ло Хэй не отреагировал на эти высказывания. Князь вздохнул. Они были не особо близкими родственниками. Младшая сестра покойного отца Тан Ло Хэя стала единственной женой князя Чень. Правитель по особенному относился к единственному родственнику супруги и старался поддерживать его. К сожалению, он немного опоздал, почти на пять лет. Когда Тан Ло Хэй остался круглой сиротой, ему пришлось очень тяжело. Он жил впроголодь среди бродяг. В то время он познакомился с Се Чжао и учился выживать на улицы, драться, попрошайничать и воровать.       Юный князь Чень только ставший правителем был слишком слаб, чтобы обуздать зарвавшихся вельмож и наказать виновных в смерти шурина и его семьи. Он не сразу смог найти Тан Ло Хэя и вернуть ему все отобранное. Князь Чень ощущал себя виноватым за годы лишений, который пережил этот молодой человек. Возможно, из-за пережитых трудностей в детстве Тан Ло Хэй решил стать воином и защищать свою страну.       - Император Яо казнен, его слуги и наложницы проданы в рабство, а дочери привезены в столицу, - продолжал генерал.       Князь нахмурился, он ненавидел рабство и все двенадцать лет своего правления пытался его искоренить. Получалось плохо.       - Все мрачное сокрыто внутри его; будет пожирать его огонь, никем не раздуваемый; зло постигнет и оставшиеся в доме его. Небо откроет беззаконие его, и земля восстанет против него. Исчезнет стяжание дома его; все расплывется в день гнева. Вот удел человеку беззаконному… – проговорил князь.       Генерал Чжаньбэй все еще стоял на коленях перед своим правителем. Он знал, что князь очень набожный человек. Он получил пророчество, что обещало его народу победу. Даже добившись победы, князь Чень оставался скромен и почтителен к поверженному мертвому врагу.       - Империя не прогнется под военного наместника. Нужен человек из правящей семьи, - продолжил говорить князь.       Тан Ло Хей молчал.       - Жаль, что у императора только дочери… Женщина не может занять трон.       - Есть еще один близкий родственник – Мо Лиам – сын первой принцессы Яо Цинь сестры императора.       - Я слышал, что он погиб при пожаре прошлой зимой, - говорил князь, внимательно смотря на меня.       - Это не так. Я сопровождал господина Мо при его побеге из столицы накануне.       - Спрошу прямо: что вас связывает?       Тан Ло Хей молчал. Князь Чень вздохнул и нахмурился. На его спокойном лице появилась тень печали и разочарования. Ему не хотелось верить в предательство или заговор с врагом от своего верноподданного генерала и родственника.       - Записи о войсках он добыл для тебя?       - Нет, их отдал мне тесть, - князь был еще больше удивлен, а Тан Ло Хей продолжил. – Император Яо ненавидел семью принцессы Яо Цинь, поэтому он поженил нас – меня и Мо Лиама. Мы супругу.       Князь Чень покачал головой на услышанное. Мужеложество презиралось в княжестве, поэтому открыто никто не мог заявить о своих предпочтениях. Обычно встречи или что-то большее проходили за закрытыми дверями и тщательно скрывались. Никто открыто бы не признался, что замешан в подобной постыдной связи. Для генерала армии княжества это был позор, от которого и смерть не отмоет. В империи Лян все было наоборот. Подобные браки-сделки двух мужчин были редкими, но имели свое место. Открыто никто не выставлял подобную связь на всеобщее обозрение, но и камнями не побьют. Исключением стал Мо Лиам.        - Это необычно… - только и мог ответить князь. – Расскажи подробнее.       Генерал княжества Чень начал рассказ…