Что делать, если ты водяной самодур с крайне жестокой безвременной кончиной?

Ну почему именно сейчас? Ши Суиин сидела за столом в своём любимом саду дворца Вод, Ши Цинсюань стоял в паре шагов от неё, журчала бесконечная череда переливающихся ручьёв, горели сладкие пахучие благовония, а по вечерне-синему небу скользили облака. Тихо шуршали листья и травы по мановению лёгкого осеннего ветра, разлетались в стороны под лапами редких птиц. Всё замечательно. Нет, всё было бы замечательно, если бы Суиин могла ответить на слова “брата”. Она долгое мгновение боролась с собой. Соврать. Нужно было просто открыть рот и сказать пару правильных лживых слов. Однако она медлила. Как он узнал? Откуда? Почему он говорит это так уверенно? Неужели Хэ Сюань выдал? Но на все вопросы, которые возникали в голове девушки, был один простой и до боли знакомый ответ – она не актриса. Даже в редких спектаклях, которые устраивали в её больнице, ей отводилась роль зрителя. Что поделать, если не может она представить себя волком, хоть убей? Нет, план “просто веди себя как Ши Уду” изначально был обречён на провал и Ши Суиин это знала. Сколько бы она ни старалась, родные всегда чувствуют. А теперь никакие оправдания уже не имели смысла. Ничего не имело смысла. Глаза Ши Цинсюаня наполнились слезами и Суиин почувствовала, как земля уходит из под ног. Сердце будто вынули из груди и сжали, впиваясь ногтями в тонкие капилляры, пуская тёмную тëплую кровь. Пели ночные птицы. Уже почти стемнело и только тонкая полоска заката освещала сад. Сколько времени прошло? Мгновение или несколько минут? Никто не смел ничего говорить. Ши Суиин пересилила себя и, сглотнув ком в горле, открыла рот. — Ши Цинсюань, — начала она и заметила, как тот направляет на неё веер Повелителя Ветров. Глаза его покраснели и наполнились слезами, губы изогнулись в попытке сдержать то ли крик, то ли рыдания. Ему не нужны были ответы, ему нужен был брат. Но Ши Уду тут не было и потому Суиин приходилось объясняться. — Ши Цинсюань, послушай..- — Я не хочу тебя слушать, кем бы ты ни был. Немедленно верни моего брата, — девушка вздрогнула от стальных ноток в голосе Цинсюаня, от его непоколебимой решимости, которая читалась в каждом слове и действии, в его позе. — Не могу. Я тут не по своей воле. — Я тебе не верю! Верни-, — голос его дрогнул. Ши Суиин сдвинула брови к переносице. Если сейчас он разрыдается и побежит рассказывать об этом всей небесной столице, то беды не миновать. Хотя она и так находилась в беде уже долгие месяцы. — Цинсюань, ты не сможешь вернуть своего брата, если будешь повторять, что не веришь мне, — Суиин не нравилось, каким голосом ей приходилось говорить с “братом” - тяжёлым и строгим, леденяще спокойным. Но у неё не было выбора. Из них двоих только ей отчитываться за то, что происходит и только ей брать ответственность. Повелитель Ветра замолчал, но положения своего не сменил, на кончике веера закрутилась божественная энергия, превращаясь в миниатюрное торнадо, взметающее опавшие листья вишни неподалёку. Его глаза выражали всё и без слов: “Говори, раз так хочешь, но я в любом случае хочу убить тебя”. Ши Суиин вздохнула. Она аккуратно – так, чтоб Цинсюань хорошо это видел – взяла веер Повелителя Вод и отбросила его на противоположную часть стола. Ей было не страшно. Никакая физическая боль, которую направит на неё Ши Цинсюань, не могла сравниться с той болью, которую она испытывала от самих его гнева, обиды и страха. — Я попала в это тело три месяца назад, — начала она, решив не испытывать терпение своего слушателя. Цинсюань тяжело выдохнул, рука его дрогнула. Три месяца. Суиин представляла, какой это долгий срок, но сама не могла осознать всей представляющейся перед ней картины. — Ты можешь мне не верить, но я просто очнулась в этом теле одним утром. Я не желаю занимать тело другого человека, но за три месяца я так и не нашла места, куда бы могла исчезнуть душа Ши… душа твоего брата. Цинсюань думал. — Почему ты мне не сказала? — Суиин помедлила с ответом, разглядывая свои сапоги, украшенные орнаментом волн из золотых нитей. Она и сама точно не знала почему. Когда девушка говорила с Хэ Сюанем, ей не понадобилось лишних слов, чтобы объяснить, но Ши Цинсюаню нужно больше, намного больше, чем просто глубокий взгляд и пара чашек сакэ за душевным разговором. Ши Суиин даже и представить не могла, как сложно ему стоять напротив и осознавать, что в теле его брата находится кто-то другой. — Разве это что-то бы изменило? Я не хотела- — Почему бы тебе просто не покинуть тело моего брата и не вернуться в своё? — перебил её Повелитель Ветров. И снова не в бровь, а в глаз. Каждый раз вспоминая о собственном теле, Ши Суиин ужасалась той реальности, с которой встречалась лицом к лицу. Она там, в другом времени, возможно даже в другой вселенной. Мертва. Её тело уже давно остыло, покрылось трупными пятнами. Скорее всего она уже лежит в гробу, где-то под землёй, давно оплаканная и с облегчением забытая. — Моё тело мертво. Я думала, что просто уйду в мир иной, но… как видишь, нет. Я не демон, можешь это проверить, — Ши Цинсюань только настороженно кивнул, без слов разрешая продолжать. — Если бы проблемой было только то, что я оказалась в чужом теле, дела бы подвигались быстрее. Но у Ши Уду множество врагов и.. Он делал множество вещей, за которые ему хотят отомстить. Один такой человек слишком близко к своему замыслу. И.., — Ши Суиин осеклась. Это слишком много для Цинсюаня, она не вправе раскрывать Хэ Сюаня. — Я всё исправлю. — Что исправишь? Как исправишь? Кто угрожал моему брату и почему ты об этом знаешь? — вихрь божественной силы у ног Цинсюаня слегка вырос в своих размерах. — Я провидица, — сказала Суиин быстрее, чем подумала. Цинсюань моргнул несколько раз и от неожиданности даже слегка опустил веер. Не теряя драгоценных секунд, Ши Суиин продолжила. — Тебе ведь в детстве тоже гадал провидец. Настоящий, а не эти шарлатаны с фестивалей. Он увидел твою судьбу, Ши Уду рассказывал тебе? — парень смущённо кивнул, явно не понимая, к чему теперь ведёт эта странная неизвестная личность в теле его брата. — Я такая же. И перед смертью мне было видение вашей судьбы. Ужасной судьбы. И я берусь предотвратить его смерть и твоё страдание, раз теперь оказалась в этом теле. — Подожди-подожди. С чего бы братцу умирать? Он могущественный небожитель и никакие враги- — С того, что некоторые враги очень скрупулёзны в своих планах. Они сделают всё ради цели. У Суиин взрывался мозг. Да как могла она так просто открыть рот и сказать Ши Цинсюаню, что его судьбу подменили, что та жизнь, к которой он давно привык, на самом деле не его? Имела ли она вообще право рассказывать об этом, когда парень только что узнал о том, что его брата уже 3 месяца как нет в Небесной Столице, а на его месте восседает чрезвычайно самоуверенная самозванка, с чего-то решившая, что знает будущее? Как?! Но думать дольше нескольких секунд она не смогла. — Так почему не сказала сразу, раз над нами нависла такая опасность? Ши Суиин тяжело выдохнула и посмотрела на Цинсюаня. В лазури его глаз было столько оттенков, она знала. Уже знала. Радость и обида, печаль и любовь, ненависть и невиданная ранее никем собранность. Правду говорят о ветрах – они переменчивы. В один день они одарят тебя лёгким бризом с моря, а в другой ураганом пройдутся по твоим посевам, разрушат дом и за собой не оставят ничего, кроме пустоты и отчаяния. Но Ши Суиин всё ещё не боялась. У неё теперь не было ничего своего, она уже умирала, медленно гнила все эти месяцы. Ши Цинсюань поставил точку, и это конец её существованию. И снова приходилось юлить, пусть она и не умела. — Потому что я не была уверена. Видения – это не то, что приходит по щелчку пальцев. Также не всегда то, что приходит добровольно. Но факт остаётся фактом, я наблюдала за вами. Через чужие глаза, со стороны. Я слышала ваши мысли, видела вашу преданность и любовь друг к другу, — она не стала говорить, что до сих пор хорошо помнит сцену обезглавливания Ши Уду, в красках представляет, как это могло бы произойти и с ней. Также как и не стала говорить о столице в огне, о Се Ляне, Владыке, Поветрии ликов и многом другом. Суиин вмешалась в историю, а потому будущее уже будет другим. Эффект бабочки, девушка была уверена, в любой вселенной работает безотказно. Оставалось только надеяться, что она не делает хуже, не даёт таким образом Цзюнь У некую лазейку, о которой сама ещё представления не имеет. — За такое время невозможно не… привязаться, если позволишь. Я не твой брат, никогда им не стану и никогда не думала им стать. Однако я оказалась в этом теле и вместе с титулом пришли и обязанности. Но забота о тебе никогда не была чем-то обременяющим. Я знала, что твой брат хотел бы этого. К тому же… Резкая боль ударила в голову Суиин и она тяжело опустила руку на столешницу, несколько документов жалобно зашелестели и медленно опустились на каменную дорожку, быстро промокая под начавшимся лёгким дождём. Перед глазами девушки мелькнула картина из прошлого – такого близкого и одновременно такого далёкого прошлого. После смерти, но перед перемещением её души. Она видела кого-то. Чужой, едва ли знакомый непоколебимый стан, веер в руках и странное, задумчивое выражение полупризрачных синих глаз. Она списала это на предсмертные галлюцинации и забыла, это воспоминание ушло на дно под тяжестью новых событий, а теперь снова показалось на поверхности, завертелось в водовороте других. Что, если она была выбрана? Пытался ли он что-то сказать ей? Ши Суиин решила рискнуть: — К тому же, похоже, пока моя душа была уязвима в своей нетелесности, твой брат обратился ко мне и позволил занять своё тело. Не знаю, почему именно я, но абсолютно точно уверена – он не мог знать о моём существовании или о моих видениях. Возможно, между нами образовалась некая связь, а возможно я просто оказалась ближе всех в момент, когда он пытался удержаться в своём теле или хотя бы позаботиться о том последнем, что действительно было ему дорого. Ши Цинсюань опустил веер и вихрь из листьев и травы у его ног исчез, будто его никогда и не было. И снова что-то новое в его взгляде. Пустота. — У меня нет большинства ответов ни на твои, ни на свои вопросы. Я искала душу Ши Уду три месяца, попутно стараясь не развалить дворец Вод и Ветров и лишний раз не попасться на глаза Владыке, — голос Суиин едва заметно дрогнул. Только когда она впервые вслух озвучила сколько обязанностей свалилось на её плечи, они по-настоящему прижали её тяжёлым грузом к земле. — Как ты уже понял, я не актриса, и мое разоблачение лишь вопрос времени. У меня есть гордость, и я не жадна до денег твоего брата. Я уладила все срочные дела, взяла ровно столько, сколько мне потребуется на продолжение моего расследования, а остальное вверила Линвэнь. Ты уже... взрослый, должен понимать, что мои знания глубоки и они опасны не в тех руках, поэтому я отправляюсь в странствия одна. Ты же... — Я пойду с тобой, — уверенно парировал Цинсюань. Ши Суиин только тяжело вздохнула. Его желание было понятно, но, зная то, что в скором времени их ожидало, девушка попросту не могла на это согласиться. — Просто живи. Живи свободно и счастливо, как он всегда и хотел, а я верну тебе душу твоего брата где бы он ни был. Это обещание, — она сказала это резко и уверенно. Единственное обещание, которое она дала за долгое, очень долгое время. Обещание, которое, Суиин знала, она сдержит, даже если это её убьёт. Но только её слова не убедят любящего брата, поэтому девушка продолжила. — Я бы хотела, чтобы ты остался тут. Нам не нужны новые подозрения, да и Ши Уду не одобрил бы этого. Нам не нужны лишние глаза и уши. Если кто-то узнает о том, что душа Повелителя Вод нестабильна и местоположение еë неизвестно, это может сыграть и с нами, и с ним злую шутку. Ши Цинсюань понимающе кивнул. — Так что… живи, — попросила Ши Суиин, едва сдерживая слёзы. Сказать, что она привязалась к этому парню – ничего не сказать. Она полюбила его. Хваталась за него, как за спасательный круг, в моменты, когда больше не справлялась. Тешила себя мыслью, что они семья, что она позаботится хотя бы о нём. Что когда-нибудь, в конце концов, где-то за тёмным ночным горизонтом для них найдётся спокойный тихий уголок. Но сейчас ей виделась только смерть. Если не от рук Хэ Сюаня, то от рук Владыки или кого бы то ни было ещё, на кого она набредёт в своём скором путешествии. Они долго смотрели друг на друга. Вокруг наступила такая тишина, что Суиин снова услышала шум бегущих ручьёв и пение ночных птиц. Она не знала, что теперь делать и куда идти, не знала правильно ли будет оставить Цинсюаня со всем этим одного. Имела ли она вообще право.. — Буду жить. Если только так хотел брат, то я… я буду, — Ши Цинсюань неловко обнял себя за плечо и шмыгнул носом. Глаза его снова покраснели, из них полились слёзы. Он прикрыл ладонью лицо, пытаясь остановить подступающие рыдания, но не смог. Плечи его опустились и весь он будто пришёл в себя после шока. — Брат… брат, он.. . Ши Суиин быстро встала и сделала несколько шагов вперёд, но тут же неловко замерла на месте. Она не его брат, она ему вообще никто – самозванка и безумная сука, вселившаяся в тело единственного члена его семьи, который по-настоящему о нём заботился. Она не могла позволить себе слабости, не имела права утешать его. Но Цинсюань сам сделал последние несколько шагов и упал в чужие руки. Девушка знала, что он лелеет последнюю секунду, в которую ему позволено думать, что он обнимает своего брата. А Суиин лелеет последнюю секунду их первых и последних настоящих объятий. Больше ничего не исправить. И пока Ши Цинсюань убеждал себя, что это его брат, Ши Суиин убеждала себя в том, что ей совсем не больно.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Официальное оповещение пришло утром, через два дня после того, как Суиин поговорила с Ши Цинсюанем. Письмо, в лучших традициях Дворца Богини Литературы, аккуратное и официально оформленное, сквозило сарказмом напополам с горечью и было написано рукой Линвэнь. Распечатывая его под озадаченные взгляды служителей Средних Небес, Ши Суиин уже знала, что там обнаружит. Официальное слушание (по сути же суд) было одобрено Владыкой Цзюнь У. Он не мог не одобрить такое заявление, потому что рано или поздно кто-то, пусть даже не Дражайшая Цзе, раскопал бы жалобу Повелителя Вод и тогда бы вся Столица потребовала справедливости. А ещё раньше её бы потребовал сам “Ши Уду”. В намерениях того, кто сам пишет на себя доносы, не стоило сомневаться. Ши Суиин просила назначить слушание на ближайшую дату. Её услышали. “Завтра”, — думала девушка, внимательно рассматривая документ, пока сидела в своей комнате на мягкой постели. Она с иронией смотрела на число, в которое её низвергнут с небес — ровно в это время настоящий Ши Уду должен был получить свою очередную Божественную Кару. И Суиин это не только знала, но и чувствовала. От того ли, что она поссорилась с Цинсюанем или от самого факта приближения чего-то сильного, чего-то, с чем даже боги справляются с трудом, тело её отяжелело. Суиин оглядела просторное помещение покоев Ши Уду. Всё тут пропахло её любимыми благовониями, даже в предвечерней полутьме тени совершенно по-другому играли на украшенных позолотой стенах. Она не знала, нужно ли ей извиниться за это перед реальным владельцем комнаты. Верила только, что за эти три месяца оставила в одном этом помещении всю свою душу – слёзы и крики, страхи и переживания, ночные кошмары и радость от обретения нового тела, новой возможности. Сейчас Ши Суиин спрашивала себя: “А стоило ли так радоваться?”. Да, теперь она была физически свободна – могла бегать и прыгать, летать и плавать, её здоровье было абсолютным. Но девушку всё так же сдерживали тяжёлыми цепями обязательства – перед Ши Цинсюанем, перед Хэ Сюанем, перед целой Столицей Бессмертных и даже перед самой собой. Эгоистично, но глубоко внутри себя Суиин надеялась избавиться от всех дел, возложенных на её плечи, следующим днём. Её низвергнут и она упадёт где-то в неизвестном месте смертного мира, её вскоре забудут, а на те сбережения, что остались, можно было бы устроить себе тихую и безбедную жизнь. Но нет. Хэ Сюань её найдёт. А что самое главное – обещание, данное Цинсюаню. Она не была его братом, но могла представить, какую боль испытывали братья Ши от каждой минуты, проведённой в неведении. К тому же, если все и забудут о ней, то где-то в мире до сих пор гуляет душа Ши Уду, потерявшая своё тело. Существовала вероятность, что она уже опоздала. Что он рассеялся или стал злым духом, кто знает. Но правду нужно было найти. В ней нуждались все, даже сама Ши Суиин. Девушка поднесла два пальца к виску и связалась с одним из своих подчинённых. “Сообщите Ши Цинсюаню о суде завтра утром”, — сказала она и упала на кровать, закрывая глаза. Всё, что ей сейчас хотелось, так это раствориться в фантомном шуме моря в еë голове, который с каждым днём усиливался. Отвлекаясь от реальности, казалось, она могла протянуть руку и почувствовать подступающие к берегу бушующие волны. Может ли море говорить? Если и да, то оно очень недовольно.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Слушание началось в девять утра. Голос Владыки громыхнул величием в чарующем своими размерами зале его дворца и, отражаясь от мраморных колонн, устремлённых куда-то выше неба, долетел до каждого божества, соизволившего прийти на собрание. Посещение подобных мероприятий было необязательным, но два блестящих своей белизной и золотом этажа, каждый балкон был заполнен богами, что превращало всё происходящее скорее в экзекуцию, нежели в собрание. Один из пяти богов стихий, Повелитель Вод, Бог Богатства, Водяной Самодур вошёл в зал в своём новом праздничном ханьфу, будто издеваясь над предоставленными ему обвинениями. Его высокая орнаментальная гуань сверкнула в последних тёплых лучах осеннего солнца, и все зашептались. Шум в зале прекратил Цзюнь У, одной рукой постучавший по подлокотнику своего золотого трона, и, в на секунду наступившем спокойствии, Се Лянь как можно тише старался продвинуться в толпе и разглядеть Ши Цинсюаня. Наконец его взгляд упал на друга. Он, в отличие от своего брата, был одет не празднично и, дай бог сказать, “как всегда”. Явно собиравшийся в спешке, парень не замечал выбившихся из элегантной заколки волос и неровно заправленных одежд. Он теребил украшение на своём веере, кусал губы и поминутно оглядывался, будто взглядом пытался проложить себе дорогу к выходу. Пэй Мин, стоявший неподалёку и державшийся как никогда серьёзно и напряжённо, внимательно наблюдал за Цинсюанем. Се Лянь кивнул Богу Войны Севера, но тот кажется и не заметил, всё своё внимание сосредоточив на братьях Ши, едва заметно сжимая эфес своего меча. Се Лянь, подталкиваемый и отпихиваемый руками множества богов, наконец смог подобраться к балкончику Цинсюаня и позвать его. — Повелитель Ветров. Тот едва повёл головой и только когда заметил в толпе лицо друга, нервно улыбнулся. Се Лянь встал около. Ши Цинсюань кивнул ему, будто из последних сил пытаясь соблюсти приличия, и рукой указал на середину зала. Там стоял его старший брат. Такой же гордый, спокойный и холодный, как и всегда. Он поклонился Владыке и бросил едва заметный взгляд на Линвэнь. Её лицо не выражало ни одной лишней эмоции, но Се Лянь и представить не мог, что вертелось в голове у Богини Литературы, раскрывающей пергамент с обвинением в сторону её близкого знакомого. — Повелитель Вод, Вы обвиняетесь в намеренной краже судьбы смертного человека и переселении её в тело своего младшего брата, Повелителя Ветров Ши Цинсюаня, — бесстрастным голосом, громко и чётко сказала Линвэнь. Эти слова, неизбежно долетев до младшего брата Ши, будто ударили его под дых. Он опёрся о мраморный поручень и побледнел так, что стал похож на труп даже больше, чем Повелитель Земли. Тот стоял около и его Се Лянь не сразу заметил. Мин И аккуратно придержал друга за плечо, чтобы тот не упал, но так ничего и не сказал. Се Лянь тоже решил хранить молчание. Он не понимал, что происходит и не совсем ещë осознавал сути обвинений, но представлял, каким ужасным могло быть осознание Цинсюаня и потому не хотел лишний раз тревожить его бессмысленными словами. — Вам есть, что сказать на данное обвинение? — Ничего, — кратко парировал Ши Уду. — Вы признаëте свою вину? — Да, — зал от неожиданности взорвался возгласами, но лишь на секунду. В следующее мгновение Пэй Мин сделал шаг вперëд и так громко и чëтко сказал “Протестую!”, что даже Ши Цинсюань на секунду очнулся от шока. Владыка Вод повернул голову в сторону говорящего и Се Лянь разглядел едва скрываемое раздражение в тëмно-синих глазах подсудимого. Лицо его так и говорило: “Какого чёрта?”. Но хоть убей, Се Лянь, как и все присутствующие в зале, не мог понять, почему Ши Уду так просто согласился с обвинениями, особенно такими наглыми и, очевидно, болезненными, как для него, так и для его брата. — Вы можете оспорить обвинение, Генерал Пэй? — с меланхоличным лицом спросила Линвэнь, поворачиваясь в сторону своего знакомого со свитком в руках. Ни чем она не выражала хоть одной лишней эмоции, но тонкие пальцы, предательски сильно сжимавшие бумагу, слегка расслабились. — Да. — Что ж, Вам слово, — благосклонно кивнула девушка, и Пэй Мин, раздвигая божеств перед собой, вышел на балкон, при этом по-приятельски, оберегающе похлопав Ши Цинсюаня по плечу. Тот с совершенной растерянностью в глазах наблюдал за действиями Генерала, не издавая ни одного звука, не делая ни одного лишнего движения. — Всё просто, — прогремел голос Пэй Мина на весь дворец так громко, что каждый мог слышать его речь. — Это не правда. Не знаю, что заставило моего дражайшего друга признать вину, но я, как его близкий приятель, могу свидетельствовать обратные обвинениям вещи. Повелитель Вод наконец удостоил своего друга взглядом, тяжёлым и холодным, будто застывшее зимнее озеро. Он слушал его, не отрывая взгляда, стоя вполоборота, как бы обращаясь и к Пэй Мину, и к Владыке одновременно. — Дворец Вод и Ветров отличается щедростью, всем это известно, — в другое время Се Лянь бы усмехнулся, заметив, что именно Повелитель Ветров тут отличается щедростью. Даже, можно сказать, излишней. — Владыка весьма осведомлён, что они готовы помочь нуждающимся. Их последователями заполнена вся земля, разве могут они причинить вред простому человеку ради своей выгоды? Линвэнь и я знаем Ши Уду давно и можем подтвердить честность его побуждений. — Генерал Пэй, я присутствую на этом собрании как нейтральная сторона вопроса и не могу свидетельствовать за или против Повелителя Вод, — с лёгкой улыбкой на губах напомнила Линвэнь. Пэй Мин посмотрел на подругу нечитаемым взглядом, в котором Се Лянь всё же различил простое послание: “вот ты и предательница”, и тут же продолжил. — Тем не менее, обвинения беспочвенны, так о каком наказании вообще может идти речь? Толпа зашевелилась, боги медленно начали приходить в себя и критически мыслить после случившегося. Кто-то рядом согласно закивал и все глаза почти мгновенно обратились к Повелителю Вод, стоящему смирно и тихо, дожидающемуся, когда уляжется гомон. — Несмотря на все мои заслуги, обвинения правдивы. Владыка, скажите, разве моего покаяния не достаточно для справедливого наказания? Однако не успели Цзюнь У и Линвэнь даже подумать о том, чтобы открыть рот, в диалог снова вступил Пэй Мин. — Протестую! Богиня Литературы, а ныне правая рука судьи, снова повернулась в сторону мраморных балконов, жестом предлагая продолжить. — И всё же. Мы, позвольте быть откровенным, были очень близкими друзьями и я бы знал, если бы что-то подобное произошло с моим другом и его братом, — на этих слов, Ши Уду показательно устало помассировал виски, будто стараясь забыть о жужжащей прямо около уха мухе. — Повелитель Ветров – человек множества талантов, как и его брат, все это признают. Зачем им красть чью-то судьбу, если младший Ши всего может добиться сам? — Тем не менее, если бы я не поменял местами судьбы моего брата и другого человека, Ши Цинсюань, как бы ни прискорбно было это говорить, не смог бы достичь поста Бога Верхних Небес, — Ши Уду бросил взгляд на своего брата и в этот раз Се Лянь не смог понять, чтобы это могло означать, так хорошо Повелитель Вод держал себя на публике. — К моему брату ещё в детстве пристал Божок Пустослов, — слова эти упали на зал так, как если бы всем собравшимся сообщили, что начинается свержение власти на небесах. Однако Цзюнь У одним движением руки прервал любые возгласы и попросил Ши Уду продолжить. — Для того, чтобы освободиться от него, я секретным способом обменял его судьбу на судьбу похожего ребёнка. Тогда я думал, что поступаю правильно, но сейчас..- — Госпожа Линвэнь, — снова громогласно парировал Пэй Мин, — можем ли мы точно говорить о том, что Ши Уду признаёт свою вину не под чьим-то влиянием? — Нет, — коротко ответила Богиня и на долю секунды Се Ляню показалось, что она только рада такому исходу заседания. — А можем ли мы говорить, что кто-то одержал тело нашего дражайшего друга, чтобы сфабриковать эту крайне сомнительную историю ради своей выгоды? — тут же по залу снова расползлись, будто змеи, тихие охи и ахи. Се Лянь посмотрел на всё такого же бледного Ши Цинсюаня и ненароком обратил внимание на Повелителя Земли. Он будто пытался разорваться между тремя людьми – Ши Уду, Пэй Мином и Цинсюанем. На каждое слово Генерала руки его так сильно сжимались на белоснежным перилах, что казалось, будто он готов полезть в драку. Се Лянь понимал его рвение – он молод и готов бороться за душевное состояние своего друга, а заседание всё тянулось и тянулось, с каждой минутой принимая всё более отчаянный оборот. — Да, — тем временем ответила Линвэнь. — Такую вероятность никогда нельзя исключать, — тут же Богиня, заметив краем глаза знак от Владыки, наклонилась к нему. Взгляд её на мгновение посуровел, но на едва различимые в общем шуме слова Цзюнь У она только кивнула. — Но мы можем это проверить.

Да какого вообще чёрта? Собрание началось в девять утра, но после так быстро закрутившегося в совершенно неожиданном направлении спора с Пэй Мином, Суиин приходилось стоять у всех на виду, под палящим светом яркого солнца, отражающегося от белых стен дворца, уже битый час. Ей так хотелось, чтобы это всё быстро закончилось. Однако пытка затянулась. Каждая минута наблюдения за бледным, медленно осознающим реальность Ши Цинсюанем, приводила девушку в ужас похуже, чем всё происходящее в целом. Она едва различала его на одном из балконов, оперевшегося о “Мин И”, старающегося, кажется, что-то сказать. Се Лянь аккуратно поглаживал его по спине, пытаясь подобрать правильно тихие слова поддержки, а Хэ Сюань с удивительным даже для него драматизмом суетился, временами делая попытки вывести Ши Цинсюаня из толпы людей на свежий воздух. Однако тот сопротивлялся, упрямо оставаясь на своём месте, будто застывшая, прекрасная в своём страдании статуя. Так он наказывал то ли себя, то ли Ши Суиин – она не знала. Меч искали крайне долго. Создавалось такое впечатление, будто Владыка хранил всю свою коллекцию разбросанной в одной комнате, где-то между множеством одежд, документами и маской Безликого Бая. Ши Суиин наворачивала круги по залу. Никто не решался с ней заговорить, даже Пэй Мин не отвечал на бомбардировку сообщениями в духовной сети. Просто стоял на том же балкончике, что и Цинсюань, изредка похлопывая его по плечу и наблюдая за лучами солнца, рисующими причудливые узоры на колоннах. Будто он тут не при делах. А между тем, Суиин не знала, как меч отреагирует на её душу. Признает ли частью Ши Уду (ведь тело до сих пор его) или покажет её настоящую? От ожидания её начинало медленно потряхивать. Временами девушка пыталась обратить внимание Линвэнь на себя, кивала в сторону Пэй Мина и старалась, чтобы её взгляд в этот момент был максимально выразительным. Разве она не понимает намёков? Может ведь остановить этого защитника всех страждущих? И почему только Суиин умудрилась забыть о том, как непреклонен бывает Генерал Пэй? Не он ли с остервенением курочки-наседки защищал своего родственника? Однако кто же ожидал, что ровно такая же ситуация разыграется и на суде Ши Уду? Наконец в дверях показался служитель Средних Небес с завёрнутым в ткань мечом. Ши Суиин пришлось направить все оставшиеся силы на то, чтобы не вздрагивать от равномерных шагов слуги по полу. Девушка сделала последнюю попытку обратить на себя внимание Линвэнь, когда та спускалась по лестнице, дабы засвидетельствовать правдивость того, что покажет меч. Наконец их взгляды встретились. Суиин снова едва заметно указала на меч, а после на Пэй Мина. — Повелитель Вод, — сказала Богиня, остановившись за несколько ступеней до пола. — Вас случился паралич лица? Может нам перенести собрание? Теперь Ши Суиин действительно не знала, смеяться ей или плакать. — Ну что Вы, ничего подобного. Кажется, Вам показалось, — процедила она в ответ, вперив взгляд в меч, который уже поднесли к ней. При всём её желании сбежать, переносить суд было никак нельзя. Девушка уже чувствовала, как по всему её телу растекается энергия, приливами заполняя вены. Временами магия была так требовательна, что Суиин казалось, будто её планомерно било молниями. Нет, либо сейчас её силы запечатают и низвергнут с небес, либо ей придётся справляться с Божественной Карой, к которой она готова не была. Линвэнь наконец спустилась и встала около. Она протянула руку и служитель тут же передал оголённый, явно острый меч в её руки. Богиня взяла его аккуратно. Так, будто держит реликвию, чем оружие и являлось. Но в этом движении Суиин заметила, как Линвэнь внимательно выжидает, не позволяя никому, кроме них двоих знать правду об отражении. В середине зала они остались одни, меч сверкал в свете полуденного солнца и от его блеска сердце Ши Суиин упало с Верхних Небес куда-то далеко под гору Тунлу. Сколько она не видела своё отражение? Месяц? Два? Надежда, что она не увидит его больше никогда ещё теплилась в душе, когда Богиня Литературы развернула оружие лезвием к себе и взглянула на него. Лицо её никак не изменилось и Суиин проследовала за взглядом подруги. Зал на мгновение замер. Даже Владыка едва заметно подался вперёд. В отражении – иссиня-чёрные прямые волосы, худое и бледное лицо с большими тёмными кругами под глазами, тонкая шея и пустые глазницы. Всё это так до боли знакомо. Девушка была уверена, что стоит ей только поднять руку чуть выше, как на запястье у вен покажутся знакомые катетеры. Она почти чувствовала, как они снова впиваются в кожу, будто погружалась в мутную трясину, какой была вся её жизнь. Суиин сдержала порыв отпрянуть и закрыть глаза, не дала себе возможности даже моргнуть лишний раз. Все её скромные актёрские способности ушли на то, чтобы спокойно отвести взгляд от собственного мертвенно-бледного отражения и осмотреть нечитаемым взглядом зал. Линвэнь с секунду молчала. Девушка не знала, какое у неё сейчас лицо и знать не хотела. Вероятно, она была не менее потрясена этим жалким зрелищем. Разве имеет отражение что-то общее с этой статной фигурой перед ней? Как вообще такая слабая девчонка могла занять тело бога? Ши Суиин легко могла представить, как подруга выдаёт её с потрохами. В таком случае Линвэнь будет полностью права. Она медленно задыхалась. Несмотря на то, что во дворце было полно воздуха и солнечного света, ей казалось, будто что-то утягивает её на дно. — Личность засвидетельствована, — изрекла Линвэнь, убирая меч в сторону. Тут же послышались перешёптывания и обувь слуги, до того стоявшего у одной из колонн, снова зацокала по мраморному полу. Меч вынесли из зала. — Генерал Пэй, Ваша догадка оказалась не верной. Перед лицом правосудия заявляю, что перед нами стоит истинный Повелитель Вод, Ши Уду. Ши Суиин почувствовала, что стоит неподвижно, будто статуя. Вероятно такая же бледная, как и Цинсюань на одном из балконов. Она периферийным зрением видела, как “брат” чуть подался вперёд, слушая слова Богини Литературы. В этом зале только 4 человека знали правду, включая его. Девушка не могла представить, как больно ему молчать, как хочется выкрикнуть “Вы все слепы! Разве это мой брат?!”. Тем не менее, паника отступила. Если ей и суждено было утонуть, то не сегодня и не сейчас. Набрав в грудь побольше воздуха и сжав руки в длинных рукавах ханьфу так сильно, что ногти впились в ладони, Ши Суиин начала говорить: — Теперь, надеюсь, у Генерала Пэя и у всех присутствующих в этом зале не будет сомнений в моих словах. Я не вру, меня не принуждают. Всё, что было сказано ранее, является чистой правдой, за которую я должен понести наказание. — Почему же Вы раскрываете это только сейчас? — пророкотал голос Цзюнь У над залом. Суиин даже не сразу поняла суть вопроса. Он что, обращается лично к ней? Она посмотрела наверх, на позолоченный огромный трон, на единолично восседающего на нём Владыку, скучающе подпирающего щёку одной рукой. Блеск в его серых глазах ей не понравился. — Недавно я встретил человека, судьба которого была разрушена моими руками. Я долго думал и пришёл к выводу, что должен получить своё наказание. Это не спасёт душу, но по крайней мере очистит имя Ши Цинсюаня. Как бы мне не было горько это признавать, он – такая же жертва моего решения. Так что я, пусть и поздно, но прошу о справедливости и готов принять любое наказание. — Линвэнь, что предусмотрено за такого рода преступление? — Данное преступление входит в разряд особо тяжких. За него предусмотрено лишение божественной силы и низвержение с Верхних Небес. — Вы готовы принять это? — с усмешкой, будто не веря в серьёзность Ши Уду, осведомился Владыка. — Да. В который раз все замолчали. Ни звука голоса, ни шорохов одежд. Цзюнь У смотрел ровно на Ши Уду и в этот момент Суиин казалось, он видит её насквозь. Сил почти не осталось, а тишина всё разливалась нескончаемым потоком и девушка была готова молиться, чтобы кто-то немедленно прервал эту игру в гляделки с Владыкой. Между ним и Ши Уду была договорённость, о которой она не знала? Его просто не устраивает очевидно ненормальное поведение своего подчинённого? Он подозревает Повелителя Вод в том, что он знает больше, чем должен? Первой заговорила Богиня Литературы: — Генерал Пэй, Вам есть что добавить? — и с этими словами Суиин наконец позволила себе оторвать взгляд от холодных глаз напротив. Она посмотрела на Пэй Мина и ей почти что стало его жаль. Мужчина стоял всё на том же месте, пытаясь понять мотивы Ши Уду. Ему было больно, Линвэнь тоже, девушка это знала. Пока Ши Суиин слушала активно протестующего Пэй Мина, тело Ши Уду подбросило ей не два и не три воспоминания об их совместном времени. Не просто пьянки и общие сплетни, не просто редкие встречи взглядами, а что-то намного большее объединяло этих троих. Что-то, что вспоминать было дано только самому Уду. Девушка чувствовала себя ужасной воришкой, прокручивая в голове наполненные теплом горячих источников моменты, поцелуи и смех, крики и стоны. Разве могла она отнять это всё у них? Что ж, как выяснилось, могла. Она сделала это в тот самый момент, когда оказалась в чужом теле и никому не сообщила, она подвергла их страданиям большим, чем если бы они узнали сразу. Каково Генералу? Лучший друг и любовник скоро подвергнется низвержению, а подруга не может ничем помочь, не выражает даже толики сострадания. — Могу сказать одно, — наконец поднял голову Пэй Мин. Глаза его были всё того же цвета крепкого чёрного чая, в них сверкали искорки последней надежды и это напугало Ши Суиин больше, чем всё остальное. Он что, будет оправдывать своего друга до последнего? — Мы все тут не безгрешны, что бы о нас не говорили смертные. Так по этой логике стоит низвергнуть весь нынешний пантеон, но все мы знаем, чем это обернётся. Мы тоже были людьми, совершали ошибки во имя дорогих людей. А теперь скрываем это так, будто с вознесением мы стали совершенно другими людьми, — казалось, он хотел продолжить, но вовремя прикусил язык. Даже взгляд Линвэнь около остекленел. Ещё немного и это тянуло бы на новое низвержение, никто не знал, как остальные боги и в том числе Владыка отреагируют на подобное заявление. Начался цирк. От защиты Ши Уду Пэй Мину пришлось перейти в защиту себя от половины Небесной Столицы. Другая, то ли более либеральная, то ли увидевшая возможность прощения всех грехов, встала на его сторону и кричала едва ли не громче первой. Линвэнь успевала разве что разнимать начинающиеся драки, что уж говорить о Цинсюане и остальных, совершенно потерявшихся в толпе. Владыка с улыбкой на лице наблюдал за нарастающим хаосом. На секунду он посмотрел на Ши Уду и во взгляде его Суиин прочитала “ну что, этого ты добивался?”. Но ей уже было всё равно. Её жутко мутило, сознание медленно плыло. Картинка разлеталась на мелкие кусочки и собиралась заново в странном, неправильном порядке, лица богов на балконах смешивались в одно большое красочное полотно и девушка с ужасом обнаружила, что чувсвует привкус солёной воды на своих губах. Самая большая за последние несколько лет морская буря начиналась в её владениях. Голову Ши Суиин начинали разрывать бесконечные мольбы моряков о спасении. Наконец головная боль так подкосила её, что девушка изо всех сил сжала руку Линвэнь. Суиин не знала что произошло, но шум на секунду улёгся – то ли Линвэнь что-то сказала, то ли всех поразил вид Повелителя Вод. Из последних сил Ши Суиин подняла глаза на солнечный свет, в сторону балкона, где до этого стоял Пэй Мин. Сейчас, когда ужасная боль пронзала её голову, она перестала жалеть этого эгоистичного придурка. Всё, чтобы дела шли так, как ему надо. Не пора ли уже смириться с тем, что мир вращается не вокруг его персоны? — Генерал Пэй, — выдохнула она, медленно приходя в себя. Все слушали голос Ши Уду. — Эти доводы не сработали даже с Пэй Су. С чего Вы решили, что они должны сработать на мне? Имейте честь принять моё низвержение как данность и успокоиться. Как и все остальные. Пэй Мин так и остался стоять, будто слова старого друга пригвоздили его к мраморному полу дворца. В повисшем тихом осуждении Суиин все боги предпочли закончить споры. Наконец заговорил Владыка. — Если Вы принимаете своё наказание, мне осталось спросить только одно. Повелитель Ветров, согласны ли Вы с судьбой себя и своего брата? Все обернулись на Цинсюаня. Он не сдвинулся со своего балкончика, только вперил взгляд светло-зелёных глаз в Ши Уду. — Я-, — голос его дрогнул и парень откашлялся перед тем, как продолжил. — Я согласен. Если это и правда так, то мне жаль человека, которому пришлось пережить то, что предназначалось мне. Справедливость должна восторжествовать хотя бы спустя столько лет.

—————~ஜ۩۞۩ஜ~—————

Все расступились перед братьями Ши, под внимательным взглядом владыки, в сопровождении Линвэнь они вышли на укрытую вечерней полутьмой площадь столицы бессмертных. Вдалеке шумел ветер и Ши Суиин всё явственнее ощущала солоноватый вкус моря на своём языке. Бескрайние, раскинувшиеся по всему горизонту бледно-синие облака напоминали мертвенно-спокойную гладь воды перед штормом. Впервые за долгое время на главной улице воцарилась тишина. Одни небожители шли за ними через огромные позолоченные ворота дворца Цзюнь У, другие наблюдали из своих резиденций, но все взгляды были прикованы к ним. “Как иронично”, — думала Ши Суиин. — “Здесь небожители возносятся, здесь же нам и низвергаться” С момента объявления их приговора никто не произнёс ни слова. Ши Цинсюань держался дальше обычного, периферийным зрением пытаясь его разглядеть, девушка обнаружила только застывшее спокойствие и едва заметно подрагивающие ладони на веере. Они подошли к концу белоснежных облаков, и Суиин посмотрела вниз. Дыхание у неё тут же спёрло. Не в первый раз она видела расстилающиеся внизу поля, реки и горы, не в первый раз думала о том, как долго и мучительно будет падать. Однако теперь всё происходящее оглушило её своей неотвратимой реальностью (в который раз за день). Она не знает каково это – потерять все силы. Она может себе что-то сломать, она может не добраться до нужного места, а если что-то случится с “братом”? Ши Цинсюань шагнул ближе и Ши Суиин вытянула перед ним руку. Он тут же отшатнулся – то ли осознавая, что хотел сделать, то ли пытаясь не касаться отвратительной лгуньи перед собой. Они на секунду встретились взглядами, но говорить было нечего. — Я пойду первым, — объявила девушка всё таким же властным и спокойным голосом Ши Уду. Это последний раз, когда она пользуется его личиной. — Напоследок…, — она сконцентрировала всю оставшуюся божественную силу где-то у самого ядра — Будем честны, сказать мне нечего. Разве что, желаю вам удачи в скором будущем. Ши Суиин поймала взглядом Линвэнь и Пэй Мина и улыбнулась им на прощание. Лицо Дражайшей Цзе не тронула, казалось, ни одна лишняя эмоция, она только слегка подняла руку и помахала. Всем своим видом богиня выражала такое спокойствие, что на душе Суиин стало чуть легче. Ей она могла довериться. Пэй Мин в ответ изобразил подобие улыбки. Он был явно оскорблён, но не настолько, чтобы не попрощаться. В его глазах ни капли слёз, только светлая грусть воина. Сквозь них она будто слышала “прости, что отпустил тебя так”. Она шагнула. Тело обдало жаром и холодом ветра, уши заложило и небо с землёй смешались перед глазами. Напоследок Суиин выпустила яркий и сильный луч божественной энергии, на секунду ослепивший всех присутствующих. Она закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, надеясь только, что приземлится на землю хотя бы живой, а в идеале – в нужной форме. . . . “Дражайшие друзья, не один я вижу это?” “Что такое, генерал Пэй? Что вы видите?” “Посмотрите на дворец Вод” “Что там? Птица?” “Тут выложено “горите в аду, бляди”, ручьями… Что такое 'аду'?” Где-то поперхнулась чаем и закашлялась от смеха одна рыжеволосая предсказательница.