lipstick

ключ проворачивается в замке два раза, и за это время кай, ранее мирно занимающийся своими делами, уже успевает добежать до двери с другого конца квартиры. надо же как-то встретить пропавшего на целый день майса. у того внезапно с самого утра появились дела, на которые парня никак нельзя было взять, а на нормально уведомить о причине своего отсутствия времени не нашлось. поэтому он просто выключил телефон и пропал, как в свое время новости о блюоре. спасибо, что хоть сейчас объявился. сережа переступает порог, держа в руках несколько небольших пакетов, по всей видимости, с одеждой. дима готов забрать у него все это и как следует ударить чем-то тупым и тяжелым по голове за то, что заставил страдать одному так долго, но вместо этого он с силой прижимает парня к себе, обвивая его шею руками. соскучился пиздец, как бы плохо тот не поступил. — еще раз так пропадешь, — дима шепчет на самое ухо, а после несильно, но довольно угрожающе кусает мочку, — отгрызу нахуй. моделировал? усмешка, потом пауза секунды две, пока парень отстраняется. — шмоделировал, — майс устало бубнит, ставя все пакеты на пол, — извини. я в этом был, бля, как его... в золотом яблоке. ицков поднимает брови, открывает глаза шире и чуть опускает голову, показывая свое удивление и заинтересованность. — не извиняю. че купил? в ответ тишина, но ответ уже и не нужен: парень глазами нашел фирменного зеленого цвета пакетик и проверил содержимое. какие-то крема, маски, духи... и черная, с бордовым отливом, помада. вот теперь извинения приняты. кай спешно берет ее в руки, оставляет все остальные покупки на тумбочке и, не обронив ни слова, уходит в ванную, оставляя сережу наедине с вещами. сам разберется, это плата, наказание за ожидание, да и «у меня появились дела поважнее твоих ебаных пакетов, отъебись». помада матовая, но губы не сушит, ложится одним слоем, не пятнами — это все, что нужно было ицкову для счастья. прошлую просто невозможно было нормально нанести: она смазывалась от любого неаккуратного движения, полосила ужасно. выйти с ней куда-то — ебаный позор. она годилась только для размытых фото в полумраке и украшения шеи сережи поцелуями. хотя ко второму пункту претензий нет и никогда не было, это, скорее, даже плюс. а вот новая помада для этого, к сожалению, не годится. — сереж, — кай неспеша заходит в комнату, падая на кровать рядом с разбирающим вещи парнем, — зачем водостойкую купил? честно сказать, сережа в магазине даже не смотрел что написано на упаковке. черная? черная, значит это надо брать. но ответить просто «не знаю» это неинтересно. не в его духе. в голове почему-то всплыл последний секс после съемок димы, когда майс еще полчаса отмывался от черных смазанных следов, а парни думали, что постельное проще выкинуть, чем отстирать. — чтобы ты с ней отсосать смог, — дмитриев отвечает на вопрос, встряхивая новую брендовую майку. дима в глубине души ждал такой ответ. он помнит все те разы, когда сережа говорил, что с черной помадой он еще более секси и как ему хочется увидеть эту картину снизу, поэтому через секунду он тянет рукав розовой зипки на себя так, чтобы руки майса оказались по обе стороны от его тела, а сам парень навис сверху, тепло дыша ему прямо в губы. между лицами остается меньше пяти сантиметров, и расстояние становится все меньше, а ицков уже приоткрывает рот и чуть высовывает язык. но тут же начинает дразниться, закрывая рукой рот сережи, который еще даже не подозревает, что в следующую секунду он с каем поменяется местами и сам окажется вжатым в кровать. майс провинился, и дима не собирается после такого отдавать ему власть над собой, ни за что, хотя бы в этот раз. дмитриев неловко улыбается, посмеивается и отползает назад, к изголовью кровати, так, будто это как-то спасет его от сильных рук и горячих прикосновений. только старший его так просто не отпускает. ползет ближе, знает, что сейчас дмитриев уткнется в стену и оттуда не убежит уже никуда. так и происходит: сережа упирается спиной в холодную стену и его руки сразу оказываются прижатыми к ней же сверху головы, а кай припадает к чужим губам, грубовато прикусывая нижнюю. заслужил. а вот долгого и чувственного поцелуя не заслужил, поэтому парень сразу переходит на шею, оставляя там красные полоски от укусов и бордовые пятна, да такие, чтобы сережа их не перекрыл никак, никакими средствами, даже самыми плотными. дима — хищник. черная пантера. она, загнав свою добычу в угол, умертвляет ее, прокусывая шею, а после начинает медленно, неспешно есть мясо, отрывая от него маленькие кусочки. кай отпускает руки майса, но это только потому, что одной своей ему не хватает. пальцы первой руки опускаются к ремню, ловко расстегивая его, пока вторая быстро справляется с молнией на кофте. спасибо дмитриеву за привычку после фотосессий просто на голое тело надевать зипку для экономии времени и сил. — я же пошутил, дим, — на последнем слове он срывается на полный неожиданности стон, когда ицков внезапно припадает к соску и прикусывает его. — на кладбище я тогда тоже шутил, — парень отлипает от худого тела, уверенно отвечая сереже. а на это ответа уже не следует, потому что слов и аргументов у дмитриева нет, особенно сейчас, когда собственные штаны с нижним бельем уже валяются на другом краю кровати, а дима продолжает губами изучать тело, расположившись между его ног. теперь ярко-красные пятна разбросаны по всей груди, но это не конец. это еще даже не половина. они распространяются ниже, становятся все ближе и ближе к паху, пока рука скользит по внутренней стороне бедра, заводя еще больше. майс уже нетерпеливо ерзает, что-то неразборчиво, но явно не совсем довольно мыча. кай бы сейчас с удовольствием пошутил что-то по типу «вытащи хуй изо рта, потом говори», только вот не в его положении это нужно делать. ну, не совсем разумно шутить про хуй в чужом рту, если он вот-вот окажется в твоем. все органы словно тянут вниз и связывают там в один узел, затягивая его все сильнее, когда дима берет головку в рот, будто на пробу. проходится языком по уретре, медленно двигаясь рукой к основанию члена, и параллельно исследует чужое тело свободной рукой, иногда невзначай задевая соски, от чего парень непроизвольно подергивается. но ицков бы не был собой, если бы после этого не прекратил любую стимуляцию, мучая сережу. кай на руках поднимается к лицу дмитриева и целует. мокро, пошло, с языком. так, как они всегда это делают. майс недоволен действиями парня, но единственное, что он может сейчас сделать, чтобы показать это — покусывать чужие губы и сжимать руку до появления красных тонких следов от ногтей. ладони димы переходят на заднюю сторону бедер, придерживая их, а сам он снова спускается вниз, осторожно цепляет зубами крайнюю плоть, ловко орудует языком, отодвигая ее, на что в ответ получает сдержанный тихий стон сверху и пальцы, медленно пробирающиеся в его волосы. дима любит дразниться. любит растягивать удовольствие, любит доводить сережу до состояния, когда он нелепо ерзает по кровати и просит наконец довести дело до конца, сжимая со всей силы постельное белье. и сейчас кай пальцами придерживает член у основания, широко мажет языком по всей длине. берет в рот на половину, после медленно отстраняясь с характерным мокрым звуком, и заканчивает все влажным поцелуем на головке. сережа борется с желанием надавить на макушку, вынудить кая взять глубже. так, чтобы член прямо в глотку упирался; так, чтобы парень давился слюнями и не мог дышать. борется, потому что знает, что диму это не устроит. в целом нет никакой гарантии на то, что на самом пике удовольствия, вдоволь наигравшись, он не остановится и не уйдет с загадочно-хитрой ухмылкой. а если дмитриев попробует ввести в эту и так нечестную по отношению к нему игру свои правила, то дима точно так сделает. ицков медленно скользит по члену под тихие полустоны дмитриева. одна рука пальцами ловко обхватывает орган кольцом, помогает диме, двигаясь вместе с ним, пока вторая гуляет по бедру, несильно царапая его ногтями, а позже переходит на талию, поглаживая ее. парень сжимает бок майса, давит большим пальцем ближе к низу живота, оставляя на бледной коже нежно-красные пятна. минет — довольно энергозатратное развлечение, особенно для того, кто работает ртом, поэтому кай через минуту отлипает от члена, работая теперь только рукой. еще пара легких поцелуев в районе паха, ритмичных движений рукой и рваных вздохов, а после долгий, полный возмущения и недовольства стон сережи. дима останавливается и чуть усиливает хватку у основания, а потом и вовсе убирает руку, заставляя майса протянуть измученное «да блять» и запрокинуть голову назад, закрывая лицо ладонью. однако он не просто так остановился — это все нужно для того, чтобы занять более удобную для себя позу и продолжить издеваться над парнем. язык скользит от пупка к груди, оставляя мокрые узоры. ицков будто зализывает все повреждения, которые сам же оставил несколько минут назад. он припадает губами к соску, ловко обводит его, пока пальцы спускаются ниже. сережа вздрагивает каждый раз, когда ладонь грубо проходится по головке, а после мягко по всей длине, продлевая мучения. он выгибает спину, вертится настолько сильно, насколько это возможно в его положении, когда собственные ноги прижаты к кровати, а дима крепко держит один бок. кай чередует нежный и грубый секс: сначала вылизывает соски, посасывая их, размеренно двигает рукой, поглаживает кожу, а потом кусается, оставляет всевозможные следы, которые могут показать, что сережа только его. оверстимулирует и так до невозможности чувствительную от издевательств головку и играет. он как только может тянет с оргазмом парня, который, поскуливая, сам толкается в его кулак. для кого-то это просто издевательство, что-то за гранью допустимого и того, что может приносить удовольствие, но не для них. на самом деле, несмотря на все, дмитриеву нравится. пиздец как нравится. дима снова меняет положение, садясь так, чтобы ноги дмитриева лежали поверх его бедер. руки гуляют по худому телу, подушечками пальцев скользят по бедрам, переходят на талию, оглаживают бока, а после снова разделяются: одна идет вниз, медленно, надавливая на низ живота, а вторая остается на месте. и снова осторожные размеренные движения вверх-вниз, от которых тот узел внутри затягивается еще сильнее. еще чуть-чуть, и перед глазами начнут летать звездочки, только вот не совсем ясно, из-за действий димы или из-за того, что сережа случайно ударится головой об стену, когда в очередной раз запрокинет ее назад. майс утыкается макушкой в стену, обнажает шею, даёт разрешение на то, чтобы парень напротив снова припал к ней, вылизывая аккуратную татуировку. пальцы свободной руки сдавливают горло, давят на кадык, пока ицков плавно переходит на линию челюсти, а после на щеку, приближаясь к губам. он целует скулу, проводит языком по уголку губ, перемещается на подбородок — в общем, делает все, чтобы оттянуть поцелуй. словно на автомате, чувствуя теплые губы на коже, сережа поворачивает голову, становясь инициатором этого поцелуя. он зализывает нижнюю губу димы, хочет больше, глубже и дольше, но парень отстраняется, так же прекращая стимуляцию. сил выражать свое недовольство уже нет, поэтому все, что дмитриев может из себя выдавить — тяжелый вздох. кай улыбается — нагло, грязно. и глубоко черная, с этим блядским бордовым отливом, помада только усиливает эффект в несколько раз, просто сводя с ума. но, если быть честным, с ума сводит не только это — рука, все еще сдавливающая горло, и пальцы, потирающие головку, тоже хорошо с этим справляются. — вот бы все узнали, какая ты блядь, — дмитриев хрипит, вжимаясь в кровать. дима посмеивается и ускоряется. теперь рука, которая с силой сдавливала кадык, бегло начинает искать себе новое место на теле майса, а вторая уменьшает амплитуду, скользит только у головки, и большой палец интенсивно трет уздечку, заставляя парня замолчать и открыть рот в немом стоне, хватаясь за предплечье кая и сильно выгибая спину. и снова ицков останавливается. сережа, честно, в полнейшем ахуе с того, насколько долго это может продолжаться, и с того, что он сам ничего сделать не может, даже при сильном желании. каждый раз, когда он тянется к члену, его руки как обычно оказываются прижатыми к любой возможной поверхности. а из хватки димы не вырваться, проще смириться со своей участью и даже не пытаться. — вот бы все узнали, какая ты сучка послушная, — кай морщится, передразнивает майса, — найн майонез ебанный. сережа изо всех оставшихся сил старается не встречаться взглядом со своим мучителем. он бегает глазами по комнате, по телам обоих, совсем их закрывает — все бесполезно. майс вновь поднимает голову вверх, глядя на потолок и глубоко дыша. он слышит, как парень рядом мешкается, возится с чем-то. и вроде хочется узнать, что он делает, но все, о чем сейчас получается думать — лишь ебнуто сильное желание довести дело до конца, а потом заставить диму так же извиваться и страдать, чувствовать тоже самое. кай, если захочет, заставит майса смотреть на него. любым способом. а он хочет. и еще он хочет кончить сам, ибо член уже ноет от отсутствия должной стимуляции, а плотная ткань штанов, неприятно натягивающаяся в районе паха, точно не может ее обеспечить. и он знает что нужно сделать, у него есть план. виснет неловкая тишина, которую нарушает только дыхание сережи и возня димы. старший торопливо расстегивает ремень, довольно быстро справляется с надоедливой молнией, приспускает штаны и отодвигает вниз резинку трусов, обнажая свой член. майс совсем замолкает, продолжая смотреть в потолок и не догадываясь что происходит внизу, но ненадолго. диме не нравится это молчание. он двигается ближе, прижимаясь к парню еще сильнее. ицков кладет руки дмитриеву на талию, спускается ниже, к тазу. одна рука остается там, а вторая действует: аккуратно и размеренно двигается по чужому члену, поглаживает головку. сережа довольно мычит, закусывая нижнюю губу. это диме нравится гораздо больше, но все еще недостаточно. он усаживается поудобнее, нависает над парнем, ведет языком вдоль линии челюсти, снова целует шею, цепляя кожу зубами. теперь какие-то звуки издает не только майс: ицков выпускает сдержанные полустоны куда-то в ключицу младшего, обжигая ее горячим дыханием. он двигает бедрами, трется о чужой член, придерживая свой большим пальцем. совсем скоро ицков возвращается в прежнюю позу, выпрямляет спину, однако двигаться не прекращает. план срабатывает на ура. дмитриев наконец переводит взгляд с потолка на руку кая, которая умело работает с двумя членами сразу. потом он оглядывает торс, и, наконец, смотрит в его лицо. теперь сережа в ловушке. смотреть на диму невыносимо, но и не смотреть уже тоже не получается. он приоткрывает рот, продолжая улыбаться, сводит брови к переносице и смотрит прямо в глаза, пародируя майса, который, чувствуя, что разрядка близка, выгибается и замолкает, впиваясь руками в одеяло. дима с аккуратной талии перемещает руку выше, на грудь. проходится по ней всеми пальцами, будто щекочет, а после одним обводит сосок, потирает его, и движения второй рукой не прекращает, выдавливая из сережи рваные стоны вперемешку с матами. у самого живот тянет ужасно от одних только звуков, вылетающих из чужого рта, от измученного вида сережи: влажные волосы, налипающие на покрасневшее лицо, яркие отметины на теле, глядя на которые внутри разжигается не только возбуждение, но и чувство гордости какой-то, наверное. этот парень его и только его, только он может трогать, целовать, делать все что только вздумается — в пределах разумного, конечно, — с этим телом. только он может видеть сережу таким. сережа не совсем понимает, как за секунду кай снова оказывается снизу, между его ног. теперь он покусывает внутреннюю сторону бедер, заводит руки за них, придерживая парня за ягодицы. правда, скоро приходится оставить там только одну руку: вторая медленно тянется к собственному члену. не одному же дмитриеву удовольствие получать. поцелуи и укусы становятся все горячее и ближе к паху, а уже через полминуты дима вылизывает основание члена, проходится по всей длине, прилипая к чувствительной уздечке. он посасывает ее, ловко обводит языком, слушая довольные вздохи сверху и усиливая стимуляцию. еще один мокрый поцелуй, и кай переходит на низ живота, оставляет влажные следы там, а после снова спускается на бедра, освобождая и первую руку. пальцы обхватывают член сережи, придерживают его, пока дима вырисовывает на головке какие-то замысловатые влажные узоры, которые могут посоревноваться даже с теми узорами, которые появляются в морозы на окнах. рука сережи зарывается в черные короткие волосы, снова борясь с желанием насадить парня так глубоко, как это вообще возможно. кай берет головку в рот, в который раз начиная водить майса по всем кругам ада и заставляя жалостливо скулить, моля об окончании. дмитриев обещает себе, что такого больше не будет, и в следующий раз не кай будет делать минет, а наоборот он будет грубо трахать рот кая, только вот когда этот следующий раз наступает, все повторяется. проверено временем. дима берет член в рот наполовину и размеренно двигается. его сдержанные стоны разносятся по органу приятной вибрацией, которая заставляет тело сережи покрываться мурашками и непроизвольно дергаться, а самого сережу выгибаться сильнее, напрягать ноги, вытягивая носки. кай решает побаловать дмитриева — насаживается до упора, утыкаясь носом в чужой лобок, и делает пару неловких движений головой, перед тем, как совсем выпустить член изо рта. и снова майс измученно стонет, несильно сжимая волосы в своей руке. помнит, что одно лишнее движение, и он останется в комнате один, а дрочить, самому доводя все до конца, вдвойне грустно. парень снизу наклоняет голову, проходится языком по члену, придерживая его с другой стороны пальцами. и опять ицков липнет к головке, целует и вылизывает ее, тихо постанывая. руки работают в одинаково быстром темпе, но вскоре одной приходится замедлится. сережа дрожит, уже с силой сжимая чужие волосы и выгибаясь так, что спина, кажется, может сломаться. изо рта вырываются рваные стоны, которые парень уже не может сдерживать. дима медленно двигает головой, принимая сперму в рот, но тут же выпуская все из него, чувствуя, как эта вязкая полупрозрачная жидкость стекает вниз по руке. комната заполняется грязными звуками: смесью довольного чавканья, причмокивания димы и восхищенных стонов и вскриков сережи, который одной рукой с силой сжимает одеяло рядом, а второй держит запястье кая. он выцеловывает внутреннюю сторону бедра, очень настырно потирает гиперчувствительную сейчас головку, несмотря на все попытки дмитриева остановить его как словами, так и физически. майс наконец расслабленно опускается на подушки, поцелуи ицкова с ног переходят на живот, потом на грудь, поднимаются выше и выше, а сам он несмело двигает бедрами навстречу своей же руке. язык и влажные губы блуждают по нижней части лица, шее майса, пытаются найти свое место хоть где-то, пока не добираются до его приоткрытых пухлых губ. язык проскальзывает в рот сережи, в который раз исследуя уже давно не новую территорию. парни липнут друг к другу, кусаются, лижутся так, будто это последний раз в жизни, когда они видятся. еще несколько уверенных движений, и дима отрывается от пожирания партнера. оргазм разливается по телу волной мурашек и легкой дрожью, заставляя на несколько секунд потеряться, выпасть из реальности. кай замирает и затихает, открывая рот в немом стоне, пока его нижнюю губу прикусывает сережа, оттягивая ее вниз. кай бесстыдно вытирает руку о пододеяльник и поднимает ее к шее майса. он поглаживает кожу большим пальцем, обжигая ее своим дыханием с другой стороны, потом переводит руку на затылок, грубо хватая парня за волосы, задирая его голову вверх, чтоб забрать контроль над ситуацией, снова прилипнуть к истерзанной им же коже. но дмитриев не теряется: прижимает голову к стене, зажимает руку димы, заставляя того ее убрать с недовольным шипением. в это время сережа кладет руки на чужие плечи, а чуть позже аккуратно берет кая за подбородок, поднимая его лицо на себя. — какой же я ахуенный, — майс ведет большим пальцем по пухлым губам, любуясь на ни капли не смазавшийся макияж, — помада ебанутая. — правда? — произносит, улыбаясь во все тридцать два, дима. сережа тянет ицкова на себя, припадая к его губам. в этот раз парни целуются мягче, нежнее, и почти даже не пытаются съесть друг друга. кай тянется за салфетками в тумбочке, убирает следы их грязных игр и кидает бумажные комки куда-то в сторону мусорки. грудь сережи высоко поднимается, парень глубоко дышит, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. майс в магазине постарался, помада и вправду ебанутая. а дима тут, в постели постарался, секс тоже ебанутый. если бы только аудитория знала, что одноименный трек был придуман именно так...