Язык цветов

      Запах старой пожелтевшей бумаги щекочет её нос, когда тонкие девичьи пальцы быстро пролистывают очередной блокнот с кривыми бесполезными записями в виде платы за новые сандалии и отданный долг. Взяв книжку за один край, Рен устало переворачивает её вверх тормашками, в надежде на то, что откуда-то выпадет старинный манускрипт с разгадкой тайн вселенной. Когда в очередной раз ничего не получается, она захлопывает пыльную книжонку и кидает её в стопку к остальным. Откинувшись на спинку стула, девушка проводит ладонью по измотанному лицу.              Её потрёпанная сумка уже наполовину опустела, хотя до этого полнилась древними альбомами и какими-то семейными записями. Возможно, родись Рен в каком-то известном клане, уже давным-давно разгадала бы секрет своего проклятья, но ей не очень везёт в этой жизни в принципе. Закинув ноги на край стола и вытянувшись с протяжным вздохом, она морщится. Глядя в потолок ещё пару минут, Хаджиме поднимает руку и накидывает на свою макушку капюшон юношеской толстовки. По всем принципам этикета, ей бы стоит вернуть одежду, предварительно постирав её, но она ещё не готова расставаться с отданной Инумаки вещью.              Прижимая к лицу рукав толстовки, шаманка закрывает глаза и склоняет голову набок, свесив её со спинки стула назад. Скользнув по своей щеке тонкими пальцами, она замирает и вздыхает. Потянувшись к сумке, Рен в очередной раз роется там и достает какую-то потёртую книжку с изодранным корешком. Крайне обнадеживающий вид быстро теряет свою актуальность, когда на первой же странице девушка обнаруживает крупную размашистую надпись «Сто и один рецепт удона». Раздражённо проскулив, она стонет и с громким хлопком кладёт книгу на стол. Эти бессмысленные попытки доводят её до белого каления.              Соскальзывая со стула на пол, к сумке, Хаджиме берёт её за края и переворачивает, заставляя все находящиеся там вещи выпасть на пол. Несколько книжек и альбомов рассыпаются в стороны, а какой-то круглый предмет быстро закатывается под стоящую рядом кровать. В очередной раз проклиная расположение мебели в комнате, когда всё находится впритык друг к другу, студентка встаёт на четвереньки и прижимается щекой к деревянному полу. Заглядывая под каркас постели, она тянет руку под него и нащупывает рядом со слоем пыли свой дезодорант.              Подцепив его пальцами, девушка собирается вытянуть предмет личной гигиены наружу, когда её запястье скользит по чему-то шершавому и хрустящему. Моргнув пару раз, Рен сначала выкидывает дезодорант из-под кровати, а затем снова тянет руку в пыльную глубь. Вцепившись в рулон помятой, но ещё дееспособной бумаги, она достаёт огромный ватман и пару секунд смотрит на него в непонимании. Вспоминая все свои припадки, во время которых Хаджиме без зазрения совести, да и без здравого смысла, раскидывала книги и вещи, она пристыженно шмыгает носом и трёт под ним пальцем.              — Ладно, я была не в себе… – утешается шаманка, выползая на середину комнаты с длинным рулоном бумаги в руке, — Пф-ф… подумаешь, закатилось что-то! С кем не бывает? – ворчит она, манерно размахивая рукой и фыркая.              Распахивая огромный свёрток двумя руками, Рен ещё пару секунд борется с бумагой, которая не привыкла к чужим манипуляциям. Раздвинув ноги, она прижимает все углы руками и коленями, запыхавшись из-за раздражения. Удостоверившись в том, что рулон больше не сворачивается, Хаджиме опускает заинтересованный взгляд и всматривается в содержимое. Аккуратный текст, выстроенный лаконичными фразами, начинается от верхнего края бумаги, а завершается в его помятой пожелтевшей середине. Пункты, отмеченные цифрами, иногда сливаются воедино, но остаются пригодными для чтения.              С каждым прочитанным пунктом, который рассекает гладь белой бумаги, суженные глаза девушки неестественно расширяются. Та самая фамилия родственников – Хаяси, – которую она увидела лишь раз, снова появилась перед ней. Возможно, эти записи вела вовсе не Хана, которая едва ли могла знать что-то из того далёкого времени, когда ещё сама не родилась. Возможно, она просто хранила данные записи, чтобы никогда не забыть этот позор. Почерк неизвестен для Рен, но слова, написанные им, вполне ей понятны. Тезисное описание причины распада клана, который долго сохранял свою уединённость, приводит шаманку в стадию отрицания.              Резко подняв одну руку, словно испугавшись обжечься, Хаджиме долго смотрит на быстро свернувшуюся бумагу. На одном из первых занятий Годжо рассказывал ей, что благородные кланы нередко промышляли кровосмешением, чтобы дольше сохранять наследственную линию передачи проклятой техники. И всё же, ей казалось, что это дикарство исчезло давно, а теперь остаётся лишь неприятным росчерком в памяти современных шаманов. Пункт, в котором указана правда о том, что в клане Хаяси долгое время сохранялась подобная традиция, вызывает у Рен тошнотворное ощущение, вплоть до непроизвольного рвотного позыва.              В какой-то момент новый глава клана поставил жестокий запрет на кровосмесительные отношения и браки. За любую попытку перечить новому правилу назначили наказание. Что-то привело к тому, что эту традицию поспешно назвали непозволительной, но это не спасло клан от проклятья, обрушившегося на всех его участников. Вспоминая крики недавно встреченной родственницы, Рен медленно сворачивает рулон бумаги и приставляет его к столу, вдумчиво поджав губы и опустошённо разглядывая пол под своими коленями. Проклятье, из-за которого один ребёнок умирает, стало спусковым крючком для отказа от инцеста.              У неё возникает острая необходимость переварить эту информацию без поступления новой. Прижав прохладную ладонь ко лбу, Хаджиме мотает головой в стороны, а затем опирается на подлокотник стула и поднимается на ноги. Иногда ей кажется, что лучше будет не знать то, из-за чего её жизнь превратилась в бесконечный триллер с элементами драмы и боевика. Но постоянное любопытство ведёт к тому, что Рен находит ответы на мучительные вопросы, брошенные ей к ногам после смерти бабушки. Если бы Хана не скрывала всю эту информацию, её внучке было бы намного легче сейчас, но она имеет то, что имеет.              Ухватившись за края толстовки двумя руками, Рен стягивает её через голову, из-за чего её белые волосы взъерошиваются и рассыпаются в стороны. Бережно сложив кофту на свой стул, она сдувает пряди чёлки с лица и разглаживает их по макушке. Открыв шкаф с одеждой, Хаджиме достаёт свою форму и кладёт её на кровать. Разглядывая жёлтую пуговицу на узле галстука, она проводит по ней кончиком пальца. В её планах никогда не было пункта «стать шаманом», но жизнь резко подвела её к этому, и теперь девушка узнаёт максимально отталкивающие факты своей семьи. Неудивительно, что Хана изо всех сил старалась скрыть всю эту правду от внучки.              Затянув галстук на шее, шаманка небрежно одёргивает край своего тёмно-синего жилета и вздыхает. Сейчас ей больше всего хочется просто прогуляться, чтобы освежить голову после этих изматывающих умозаключений. Толкая дверь своей комнаты, она подцепляет край туфли, натягивая её на пятку и опуская ногу на пол. После нескольких дней проливного дождя на улице стало мокро и прохладно. Стараясь не выбираться из кровати в период хмурой погоды, Рен в основном спала и почти ни с кем не виделась, кроме тех случаев, когда к ней заглядывала Кугисаки с пакетом еды. Хаджиме должна признать – раньше она никогда не ела так часто. И вкусно.              В воздухе всё ещё отчётливо пахнет дождём. Сложив руки за спиной, девушка слушает, как под её ногами звонко хлюпают мутные лужи. Глядя на светлеющее небо, предвещающее улучшение погоды в ближайшие дни, она прикрывает ладонью лицо, когда из-за плотного кучерявого облака выглядывает бледный диск солнца. Опустив голову так, что чёлка падает на её лицо, Хаджиме слышит вдалеке от себя знакомый мужской голос. Повернувшись по направлению к звуку, она заинтересованно идёт в его сторону, на носочках перепрыгивая мелкие лужи. Ей приходится заглянуть за угол здания, чтобы увидеть двух мужчин на крыльце.              — Обмен уже совсем скоро состоится… – стягивая маску одним пальцем вниз, Годжо опирается на перила спиной и шумно выдыхает.              — Я не приду, – дёрнув запястьем, чтобы стряхнуть ткань рукава с наручных часов, неизвестный мужчина смотрит на время.              — Э-эй! Нанамин, бросаешь меня? – тут же капризно восклицает Сатору, выпятив нижнюю губу и встрепенувшись всем телом.              — У меня на это нет времени, – невозмутимо хмыкает блондин, поправив свой галстук, — И желания тоже, – равнодушно добавляет он, завидев сверкающие от наигранных слёз голубые глаза.              «Нанамин?» – склонив голову набок, Рен делает несколько шагов назад, прикрывая свои уши ладонями.              Уважая чужое право приватности разговоров, а ещё своё право спокойно спать без ненужных знаний, коих в её голове куча, она отходит от мужчин на безопасное расстояние. Глядя на свои туфли, покрытые мелкими брызгами воды из луж, девушка задумчиво хмурит светлые брови. У неё плохая память на лица и имена, но она явно никогда не видела этого мужчину ранее. И, несмотря на это, он достаточно близок с Годжо, раз так спокойно реагирует на его жалобные возгласы. Учитывая то, что Сатору редко появляется в последнее время, да и в целом нечасто рассказывает что-то о себе, Рен совсем не удивлена тому, что у него есть какие-то знакомые помимо студентов.              Её тело мгновенно напрягается, а плечи подскакивают, когда кто-то проходит мимо неё. Резко отняв ладони от ушей, Хаджиме поднимает голову и видит, как незнакомый мужчина обходит её, кидая вслед спокойный взгляд. Робко кивнув ему в знак приветствия, она замечает, как «Нанамин» кивает ей в ответ. Мужчина снова смотрит время на наручных часах, а затем быстро скрывается за углом дальнего здания, надевая странные очки. Потирая своё предплечье, Рен смотрит в том направлении, где ещё недавно был неизвестный ей шаман. За всё время, проведённое в компании одних и тех же людей, она уже и позабыла, что существуют другие шаманы.              — Конбу? – вдруг раздаётся у неё над ухом.              Вздрогнув, Хаджиме испуганно оборачивается, когда кто-то стучит пальцем по её плечу. Инумаки, расстегнув высокий воротник, слегка улыбается из-за её забавной реакции. Расслабив плечи, девушка невольно улыбается ему в ответ, поднимая руку, чтобы коснуться своей шеи. Платиновые волосы юноши слегка растрёпаны, а на плечах странным образом скопилась блестящая пыль песка. Да и в целом он выглядит каким-то уставшим, немного взъерошенным и напряжённым, хотя для этого нет никаких видимых причин. Разглядывая Тоге ещё пару секунд, Рен отрывает руку от шеи и проводит ей по плечу сэмпая, стряхивая грязь и песок.              — Тренировка? – с голосом, полным осознания, уточняет она.              — Лосось! – встряхнув волосами, полными пылью, кивает Инумаки.              — С Пандой или Маки? – спрашивает шаманка, закончив с песком на его плечах.              Моргнув пару раз, юноша поднимает руку и показывает один палец, указывая на первый вариант.              «В такую погоду? Даже стыдно становится, что я из комнаты не выходила всё это время…» – пристыженно опустив взгляд, Хаджиме перекатывается с пятки на носок.              — Тунец-тунец, – помахав рукой перед лицом той, Тоге слегка наклоняет голову, — Судзико, – повернув свою руку ладонью вверх, он показательно приподнимает брови.              — Что такое? – моргает девушка, без раздумий подав ему руку.              Подняв вторую ладонь, Инумаки растопыривает ладонь студентки и водит по ней кончиком указательного пальца. Сначала не сумев сосредоточиться от смущения, Рен застенчиво приподнимает плечи и вопросительно смотрит на шамана. Заметив, что та отвлекается, Тоге кивает ей в сторону их соединённых рук и стучит пальцем по её ладони. Снова принявшись что-то писать, он сосредоточенно поджимает губы. Наконец, внимательно проследив нарисованные линии, Хаджиме понимает, что юноша пишет на её коже какое-то английское слово. Удивлённо взмахнув ресницами, она наклоняется, чтобы разглядеть всё лучше.              «Свидание?» – складывая буквы в слово, девушка на секунду замирает.              Резко подняв свои серые глаза, она встречается с искрящимся взглядом Инумаки. Тот сжимает её руку и пару раз проводит большим пальцем по её костяшкам. Её шея мгновенно вспыхивает, и вскоре яркая краска добирается до лица и ушей. Приоткрыв дрожащие от смущения губы, Рен кивает, не в силах ответить ему вслух. Её сердце громко колотится в груди, а живот внезапно сводит от нахлынувших эмоций, которые мгновенно поглощают всю её голову горячей оглушающей волной. И, кажется, у неё даже подкашиваются колени, когда Инумаки с явным счастьем во взгляде улыбается, склонив голову набок.              «Я? На свидание? С Инумаки-саном?» – открывая и закрывая рот, Хаджиме почти не дышит, глядя на их переплетённые руки.              — О, детишки, что делаете? – наклонившись к ученикам, интересуется Годжо.              Их практически одновременно прошибает током. Но, если Тоге остаётся стоять на месте, то Рен смущённо отпрыгивает от него в сторону, прижимая вспотевшие ладони к своей груди. Чувствуя пульсацию в затылке и висках от стыда, она еле находит в себе силы, чтобы посмотреть на Сатору, довольного своим неожиданным появлением. Он явно в восторге от самого себя – что не является чем-то новым, – а ещё от того, как застал двух своих студентов за каким-то романтическим разговором. Заговорщически улыбаясь, долговязый мужчина выпрямляется и показывает кончик языка Инумаки, который с некой резкостью торопливо застёгивает высокий воротник.              — Та-ак мило! Вы что, встречаетесь? – сложив ладони вместе, сенсей мило прижимает их к щеке и склоняет голову набок.              — Икура… – бубнит Тоге, скрестив руки на груди, — Лосось, – фыркает он.              «Вот так просто признался?» – чувствуя, как пот стекает по спине под рубашкой, Хаджиме буквально слышит пульсацию крови в своих висках.               Удивлённый прямым ответом, Сатору даже на секунду замирает.              — Да ну-у? Шутите! – недоверчиво тянет он, а затем вдруг трясёт плечами, — Серьё-ёзно? Ну даёте, детишки! – тут же восторженно пищит мужчина, тыкая пальцами в сторону двух подростков.              — Хватит… – мычит Рен, закрывая свои покрасневшие щеки дрожащими ладонями.              — А-а, очаровательно! Мышонок, ты что, стесняешься? – хихикает Годжо, прикрывая свой широко раскрытый рот ладонью.              — Вы что-то хотели? – закрыв свои глаза, чтобы не видеть хитрое лицо сенсея, резко спрашивает девушка.              — Ай, какая ты злая… – тут же расстраивается мужчина, вяло свесив руки по бокам и ссутулив широкие плечи, — Тоге-чан, твоя подружка меня обижает! – скулит он, надувшись.              — Тунец с майонезом, – бормочет Инумаки, едва слышимый из-за своего воротника.              — И ты туда же, Тоге-чан! – хнычет Сатору, прокрутившись на месте и драматично прижав тыльную сторону ладони ко лбу, чтобы придать себе страдальческий вид.              Повисшую тишину решается нарушить только ветер, принёсший с собой один зелёный листочек.              — Так что вы хотели, Годжо-сенсей? – повторяет Рен, уже оправившись от стыда и теперь глядя на мужчину с явным пренебрежением.              Приводя себя в порядок, шаман многострадально вздыхает и упирается руками в бока, чтобы придать себе важный вид.              — Раз вы оба мне попались, то на задание пойдёте вместе, – наигранно строго объявляет Годжо.              — Опять задание? – вырывается у Хаджиме, явно разочарованной этой новостью.              — Не опять, а снова-а! – с живостью воскликнул мужчина, — Это ваша работа, мышонок, – подчёркивает он, щёлкнув пальцами и направив их в сторону девушки.              Медленно приблизившись к той, Инумаки успокаивающе кладёт свою ладонь на её спину и осторожно проводит ею до поясницы.              — Тунец? – кивает он, глядя на Сатору из-под прядей чёлки.              — Да-да, Идзити за вами заедет через минут десять, – незаинтересованно машет рукой Сатору, нелепо высунув язык, — Не трясись так, Рен-тян, не одна ведь идёшь, – усмехается он, глядя на нахмуренное лицо студентки.              «Свидание…» – разочарованно поникнув, та прикусывает внутреннюю сторону своей щеки.              Заметив грустное выражение на лице шаманки, Тоге наклоняет к ней голову и слегка улыбается, что можно понять по морщинкам в уголках его фиолетовых глаз. Подняв руку с поясницы девушки к её макушке, он осторожно ерошит белые волосы, а затем смотрит на Годжо. Тот еле сдерживает широкую улыбку, которая растягивает его удивительно полные губы. Почти раздражённо вздохнув и дёрнув бровью, Инумаки подбирает свою спутницу под запястье и разворачивается, чтобы уйти от провоцирующего фактора подальше. Повернувшись следом за юношей, Рен удивлённо моргает, пару раз оборачиваясь в сторону сенсея.              Когда в один из таких моментов тот исчезает, она приподнимает брови, но особо не поражается. Годжо всегда возникает из ниоткуда, и, судя по всему, туда же и уходит. Вряд ли он объяснит, как делает это – сильнейшего мира сего не волнуют такие глупые вопросы. Ощущение тёплой руки на собственном запястье отвлекает Хаджиме от размышлений о природе странностей Сатору, после чего та поднимает взгляд на Инумаки, ведущего её к воротам комплекса техникума. Очарованная юношей, она сначала послушно следует за ним, просто восхищённо разглядывая своего молодого человека со спины. Затем в её голове мелькает что-то важное… что-то… стоп.              — Инумаки, я не взяла оружие, – аккуратно дёрнув своей рукой, вспоминает девушка.              Они останавливаются, и шаман многозначительно смотрит на ту из-под ресниц.              — Окака! – возражает он, отпустив руку Рен.              — А? Почему нельзя? – запнувшись, она изгибает светлые брови, — Я не собираюсь оставлять всю работу на тебя! – возмущается Хаджиме, упирая руку в бок.              Инумаки тут же хмурится, недовольно скривившись всем лицом, и, кажется, телом.              — Такана… – буркает он, отводя раздосадованный взгляд в сторону.              У неё мгновенно пересыхает во рту. Виновато потирая вспотевшие ладони между собой, студентка подходит к Тоге и осторожно касается его предплечья кончиками пальцев. Привлекая его внимание этим жестом, она слегка переминается с ноги на ногу, а затем неуверенно поджимает губы. С трудом сглотнув вставший в горле ком, Рен наклоняется поближе к Инумаки. Ей, кажется, этого не хватает, и она после пары секунд раздумий машет свободной рукой, призывая шамана склониться к ней в ответ. Оказавшись поближе к уху того, девушка приподнимается на носочки и кладёт ладонь на его плечо, заговорщически прищурив серые глаза.              — Если ты пострадаешь из-за моего бездействия, – шепчет она, прикрыв свои губы с другой стороны ладонью, — Мы не сможем пойти на свидание… – смущённо продолжает Рен, после чего быстро отодвигается от сэмпая.              Её спина мгновенно покрывается не только мурашками, но и потом. Сжимая вместе свои дрожащие руки, покрасневшие от стыда, она не решается взглянуть на Тоге. Тот, как назло, вдруг затих после её слов, теперь неподвижно уставившись на неё. Когда девушка находит в себе силы поднять глаза, юноша подскакивает к ней, обхватив своими руками её ладони и крепко сжав их. На секунду Хаджиме даже кажется, что у того в глазах мерцают звёзды, стоит их взглядам установить контакт. Застенчиво поджав губы, она крепко зажмуривается, заметив слишком подозрительное приближение лица шамана.              По хрупким девичьим плечам пробегает дрожь, когда Инумаки мажет губами по её щеке. Ещё раз сжав руки первогодки в ободряющем жесте, он воодушевлённо тянет ту за собой в обратную сторону. Раскрасневшись от внезапного поцелуя, Рен зачарованно млеет и еле тащится за Тоге на ватных ногах. У неё в груди происходит что-то невообразимое – ощущение взрывающегося фейерверка, громкий стук сердца, разливающийся по всему телу жар и странная щекотка, опускающаяся к животу. Для девушки вся эта подростковая романтика кажется чуть ли не волшебной, она едва способна справляться со своими чувствами.              Почти в бессознательном состоянии Хаджиме забирает оружие, а затем возвращается к юноше, прикрепляя сумочку с ножами к бедру на крепкий ремешок. Когда они идут к машине уже приехавшего Идзити, Инумаки разминается и проверяет наличие сиропа от кашля в кармане. Глядя на то, как второгодка суетится, шаманка ощущает некоторое напряжение. Если бы она не пошла с ним, Тоге явно не волновался бы так сильно по поводу собственной экипировки и процесса выполнения задания. И всё же, Годжо назначил их двоих на это задание, значит отказаться нельзя – тем более, Рен не хочет оставлять сэмпая одного после такого громкого заявления.              Вновь усаживаясь в ставшую ненавистной машину Киётаки, студентка протяжно выдыхает. Пристегивая ремень, она замечает испуганный взгляд вспотевшего сотрудника. Робко кивнув ему в знак приветствия, она трёт свою шею ладонью. У них с самого начала не задался любой контакт, а после истерики шаманки в салоне машины, Окно и вовсе напряжён каждый раз, как её видит. Но, заметив Тоге, который садится возле Рен и пристёгивается, поправляя свой высокий воротник, Идзити слегка успокаивается и расслабляет вздёрнутые плечи.              «Я обязательно извинюсь перед ним…» – прижимая костяшки пальцев к губам, Хаджиме виновато сводит острые колени вместе.              Её взгляд расслабляется, когда Инумаки протягивает руку и стучит по её колену пальцем, решив, что та нервничает из-за предстоящего задания. Отвлекаясь от мыслей, девушка смотрит на шамана из-под белых ресниц и убирает руку от лица. Неловко улыбнувшись, она проводит ладонями по своим бедрам к коленям, приглаживая подол тёмно-синей юбки. Сейчас, когда рядом с ней Тоге, который беспокоится за безопасность своего кохая, Хаджиме лучше не отвлекаться на посторонние мысли. Её постоянная зацикленность на разжёвывании каждой пришедшей в голову идеи совсем неуместна, если рядом есть тот, кто готов её заземлить.              — До места вызова придётся долго ехать… – вдруг говорит Киётака, отдав планшет с описанием заявки Инумаки. Тот быстро просматривает информацию и даёт прочитать её Рен, — Проклятье возникло на другом конце Токио, поэтому я буду вести чуть быстрее, с вашего согласия… – сбивчиво добавляет он, кивнув самому себе.               — Лосось, – спокойно отвечает Тоге, откинувшись на спинку сидения.              Листая заполненную заявку с текстом, девушка лишь кивает в ответ, чтобы не отвлекаться от чтения. Работница библиотеки пожаловалась своему начальству на то, что вечером – ближе к закрытию, – по помещению гуляет странный холод. Сначала они погрешили на плохой ремонт, но даже после устранения всех проблемных мест в здании, сквозняк не исчез. В последние дни между стеллажами книг начал слышаться жутковатый шёпот, хотя в это время не было посетителей. Напуганная этими обстоятельствами работница перестала приходить на работу, а когда вышла впервые за долгое время, то на неё чуть не упала двухметровая стойка с книгами.              Ранг возникнувшего проклятья оценили как первый. Учитывая то, что с ней едет Инумаки, девушка не очень боится того, что её ранг ниже, чем у задания. И всё же, сражаться с проклятьями она до сих пор не хочет, даже если это её «работа», как выражается Сатору. Прогулявшись по тексту взглядом в последний раз, Хаджиме отдаёт планшет Киётаке, который поправляет свои очки и проворачивает руль. Тихо вздыхая, шаманка неуверенно прижимается к спинке сидения, глядя на проносящиеся за окном лесные массивы. Её руки вздрагивают и приподнимаются, отрываясь от коленей, когда Тоге склоняется и кладёт голову на её плечо.              Поджав губы, Рен пытается привыкнуть к тому, что юноша проявляет свой тактильный голод. Её покрасневшие уши сначала просто горят, а затем смущение переходит на лицо, и тогда от её макушки почти идёт пар. Инумаки, заметив состояние студентки, лишь скрещивает руки на груди и спокойно закрывает свои глаза, собираясь отдыхать до конца поездки. Стуча пальцами по тонким бёдрам, девушка старается расслабиться, слегка опуская напряжённые плечи. Монотонный гул машины практически усыпляет её, и она сонно наклоняет голову в сторону макушки сэмпая. Прислонившись к его волосам щекой, Хаджиме вскоре засыпает, убаюканная скрипом колёс и тихим дыханием юноши.              Её будит лёгкое прикосновение чужой руки к щеке. Медленно открыв ещё ленивые серые глаза, помутнённые поволокой сна, Рен попеременно моргает. Инумаки ещё раз тыкает её в щёку пальцем, а затем проводит ладонью по её плечу. Скользнув рукой по лицу, девушка с трудом сглатывает и фокусирует взгляд на шамане. Тот показывает на вид за стёклами машины, где уже некоторое время можно увидеть здания района Эдогава. Кивнув в знак благодарности, Хаджиме промаргивается, чтобы прийти в себя окончательно. Все прошлые разы, когда она ехала на задание, то ощущала бесконечное волнение, а теперь едва может очнуться от непривычного расслабления.              Через несколько минут машина останавливается возле массивного здания библиотеки. Хлопки дверей оглушают Рен, когда она с некой осторожностью следует за Инумаки. Купол завесы смыкается над их головами в небе, словно самая очевидная, но ненавистная ловушка. Опустив руку, чтобы открыть кармашек сумочки и достать оружие, Хаджиме сталкивается с ладонью Тоге. Тот вдруг хватает её за руку и сдвигается с места, толкает дверь библиотеки и торопливо заходит внутрь. Удивлённо распахнув глаза от такой нетерпеливости, шаманка всё-таки достаёт ножи свободной рукой, хоть ей и приходится неудобно изогнуться и склониться на пару секунд.              Стук их обуви становится тише, когда они подбираются к главному залу библиотеки. Отпустив руку девушки, Инумаки делает шаг назад, чтобы прикрыть её своей спиной. Выглядывая из-за плеча юноши, Рен прислушивается, окидывая взглядом высокие стеллажи книг, подпирающие потолок помещения. У неё инстинктивно замирает дыхание, когда слышится странный скрежет, скрип, а затем хлопок упавших на пол книг. Дёрнув плечами, девушка поджимает губы и перекладывает один из ножей в освободившуюся руку. Дуновение холодного ветра скользит у неё под подолом юбки, хотя на улице давно тепло.              — Где он? – тихо спрашивает Хаджиме, нахмурившись.              — Тунец…              Не успев договорить, Инумаки резко дёргается в правую сторону. Отступив назад, Рен замечает, как из-за стеллажа с книгами выглядывает что-то бесформенное. Испытывая ощущения, схожие с просмотром какого-то триллера, когда тихий скример неожиданно всплывает на экране, она крепче сжимает деревянные ручки оружия. Внешний вид проклятья не пугает, но вызывает неприятное чувство, щекочущее где-то под рёбрами. Гладкая кожа, обтягивающая пустое лицо, длинные руки, свисающие к полу и горбатая спина, изогнутая полукругом. Всё тело проклятья покрывают бумажные лоскуты, исписанные строками из книг и тяжёлых энциклопедий. Гулкий шум сопровождает его движения, похожий на постоянный приглушённый шёпот.              Внезапно всё затихает. Всего на одну долгую минуту. Проклятье склоняет голову, а затем раздаётся громкий писк, больше похожий на человеческий хрип и скулёж одновременно. Болезненно зажмурившись, Хаджиме отходит назад, прижимая запястья к ушам. Инумаки тоже закрывает уши руками, но не перестаёт следить за движениями проклятья. Именно в этот момент монстр резко срывается с места, и его длинные руки с острыми стальными когтями, похожими на письменные перья, проносятся рядом с лицом Тоге. Тот отскакивает в сторону, расстёгивая воротник, но тут же переводит взгляд в сторону Рен. Ещё не оправившись от громкого звука, она еле приоткрывает глаза.              Её руки машинально выкидываются вперёд, когда проклятье переходит в атаку. Звонкий скрежет лезвий, сошедшихся в ударе, эхом отталкивается от стен. Отодвинувшись к стене, Хаджиме поворачивает запястье, чтобы её лезвие скользнуло под рукой проклятья, рассекая слои бумажной волокиты. Тут же согнув колени, она быстро разворачивается и ударяет ногой в «челюсть» монстра. Ей приходится отпрыгнуть несколько раз, уклоняясь от беспорядочных взмахов лезвиями рук. Запыхавшись, девушка оказывается рядом с обеспокоенным Инумаки, который пытается прийти в себя.              — Всё нормально! – быстро восклицает она, взглянув на юношу, — Не отвлекайся! – кивает шаманка, отражая очередной удар проклятья.              Кивнув в ответ, Тоге хватает её за жилет на спине, помогая увернуться.              — Замри! – повернувшись к проклятью, он хватается за край своего воротника, и громкий звук его голоса разносится по помещению.              Остановленный командой проклятого приказа, монстр останавливается на месте, заскрипев от ярости. Впервые увидев сэмпая в бою, Хаджиме на секунду отвлекается, глядя на его отметины по краям ото рта. Тут же мотнув головой, она перехватывает ножи в руках удобнее, бросаясь вперёд. Её лезвия быстро вонзаются в центр туловища проклятья, а затем Рен стремительно разводит руки в разные стороны, разрезая лоскуты со строками. Дёрнув запястьем, она встревоженно напрягает плечи. Один из её ножей застревает в чём-то под бумагой. Отверстие, поглощающее её оружие, похоже на человеческий рот, коих под страницами находится ещё с сотню.              — И-Инумаки! – обернувшись, испуганно зовёт девушка, — Застряло! – пищит она, пытаясь вырвать руку, которая уже по запястье увязла в тёмной полости.              Ни на секунду не растерявшись, Инумаки подбегает к Хаджиме, хватая её за плечо. Притянув её к себе, он быстро разворачивается и отталкивает проклятье ногой, ударив его в грудь. Буквально вынырнув из мокрого отверстия рта, студентка брезгливо трясёт рукой, скривившись от отвращения. Окинув взглядом руку той, Тоге убеждается, что она не ранена, а затем смотрит на монстра, который очнулся от его приказа. Разбушевавшись, оно шатается в стороны, ударяясь о стеллажи и заставляя их опасно раскачиваться. С верхних полок книги падают на его голову, но проклятье почти не реагирует, лишь сильнее разгневавшись.              — Скрутись! – приказывает шаман, когда Рен ловит книгу, чуть не упавшую на голову сэмпая.              Неестественно растянувшись вверх, затем сплющившись вниз, монстр скручивается, словно тряпка, которую нужно выжать от лишней воды. Раздаётся громкий бумажный хруст, из-за которого девушка едва заметно хмурит светлые брови. Решив не стоять без дела, она снова срывается с места. Её ножи теперь не вонзаются бездумно – Рен рассекает бумажный материал, пытаясь достать до сердцевины проклятья, кроющейся под слоями текста и обрывков фраз. Её серые глаза на секунду встречаются с глазами Инумаки, который нездорово побледнел и теперь держится за горло. Встревоженно приподняв брови, Хаджиме отскакивает от лезвия проклятья.              — Нана!              — Взорвись!              Стук чужих каблуков еле слышен из-за громкого приказа. В тот момент, когда проклятье начинает надуваться изнутри, мальчишка обхватывает половинки его черепа, впиваясь ногтями в тонкую бумагу. Нана почти не прикладывает усилий, чтобы раскрошить голову монстра вдребезги, в то время как тело существа лопается, будто воздушный шар. Громкий хлопок звоном повисает под потолком библиотеки. Прижавшись к стеллажу с книгами, Рен отнимает руки от ушей, приоткрывая один глаз. Рассыпающиеся обрывки бумаги вскоре медленно сгорают, пожираемые тёмным пламенем, подтверждающим успешное изгнание.              — Фу-у… – вдруг бесцеремонно протягивает Нана, скривившись, — Оно меня облизало… чем-то? – вытирая руки об рубашку на животе, мямлит мальчик.              — Инумаки-сан! – убирая оружие в сумочку на бедре, Хаджиме подбегает к сэмпаю.              Прокашлявшись, тот вытирает кровь с уголка губ, болезненно нахмурившись. Ей приходится протянуть руки, чтобы поймать его после недолгого головокружения. Нана подходит следом, подпирая ослабший силуэт Тоге своим плечом. Он даже выглядит встревоженным, когда разглядывает то ли посиневшее, то ли позеленевшее лицо второгодки. Укладывая руки Инумаки на своё и мальчишеское плечи, Рен позволяет ему опереться на них, чтобы тот перевёл дыхание. Тут же отодвинувшись от младшего брата шаманки, юноша кладёт обе руки на её плечи и прислоняется лбом к её виску, закрывая фиолетовые потускневшие глаза.              — Сяке… – вяло бормочет он, тихо вздохнув.              «Запомни – больше не ходить на задания с Инумаки-саном…» – похлопав Тоге по макушке свободной ладонью, Хаджиме устало склоняет голову.