Карта памяти.

Я умылась водой из водосточной трубы. Промыла нос. Я знаю, что в этой воде собрана вся пыль и грязь с крыши, и своими водными процедурами я могу схватить инфекцию или что-то вроде того, но мне надоело постоянное шмыганье носа. Мне надо было отвлечься. Думаю, я всё-таки простыла, пока находилась здесь, пока сидела без сознания на холодном и мокром асфальте. Я промыла ладони и кое-как убрала из-под ногтей смесь крови с грязью. Заметила, что на моих руках много тёмных гематом и ссадин. Они начинаются с кисти и идут до плеча. Ещё я намочила рукав толстовки и попыталась убрать кровь с белой подошвы кед, но ничего не вышло. Отчаянная попытка. Тогда постараюсь просто не думать о пятнах на одежде и боли в теле. Какое-то время я ещё находилась в переулке. Можно сказать, набиралась сил и размышляла над планом действий. Блокнот мне ничем не помог. Рисунки были самыми разными: комиксы, шрифтовые композиции, мультфильмы, портреты, пейзажи, натюрморты. Всего было заполнено девятнадцать страниц из сотни. На страницах, помимо рисунков, даты. К сожалению, это всё. Ручки, карандаша, фломастера — не было. Деньги были, что не могло не радовать, но я даже не знаю на что их потратить. Канцелярский нож. Пока не знаю, зачем мне он. Для самообороны? Может быть. Зарядка для телефона и проводные наушники были, но самого смартфона не было. Бензиновая зажигалка. В ней ничего нет, что могло бы мне помочь. И последнее — флешка. Я повертела её в руке. Она размером с указательный палец. Чёрная. На ней были мелкие царапины и липкие следы от скотча. Ещё одна головоломка. Я надела рюкзак и, чуть колеблясь, накинула капюшон на голову и поспешила на улицу. Попытаюсь расспросить прохожих. Мне нужно узнать хотя бы время. Если не слишком поздно, то посещу химчистку. От крови на одежде не избавиться, но. приобрести новые вещи можно. Сейчас не до моральных принципов. Мне нужнее. По дороге буду обращать внимание на название улиц. Может что-то вспомню. Пока у меня есть только имя «Сара». Я не знаю, принадлежит ли оно мне. В блокноте явно рисовали два разных человека: художник и неряха. Я бы хотела сравнить свой почерк и почерк хозяина блокнота, но у меня не было письменной принадлежности. Паспорта у меня тоже не было. Эта неувязка заставила меня издать раздраженный вздох. Пока я шла, то осматривалась по сторонам с нескрываемым интересом. Городские огни не давали ночной тьме окутать город. Если приглядеться, то можно заметить редкие звёзды. Почти каждое здание было на уровне пяти этажей и лишь в немногих окнах горел свет. Людей шло немного, как оказалось, и все они были одеты либо в толстовки, либо в пальто или лёгкие куртки. Изначально мне казалось, что здесь настоящий проспект, а в итоге обычная улица. Я спросила у одной нетрезвой пары время. К счастью, то ли они просто не заметили, то ли их просто не смутили пятна крови на моей одежде и они с легкостью мне ответили. Молодой человек посмотрел на наручные часы и сказал предположительный час. Время он сказал неправильно, но мне хватило одного взгляда, чтобы определить местоположение стрелки. Полвторого. Идея с химчисткой исчезла моментально. Не думаю, что существует круглосуточная прачечная. Мне хотелось воспользоваться их пьяным состоянием и спросить ещё про город, улицу и день недели, но они слишком быстро ушли; так же быстро, как и мои надежды на помощь. Я села на ступеньки рядом с чужим подъездом и обняла колени. В моей голове начался бардак. Я смотрела в одну точку и прикусила ноготь большого пальца. Идти в полицейское отделение? Что им сказать? «Помогите. Я не помню кто я и как здесь оказалась». Кровь на моей одежде вызовет много вопросов. А что если я совершила что-то незаконное? Меня посадят? Нет, так не пойдёт. Больница тоже не подходит. Нет Потом отправят в участок. Тогда что делать? Остаться на улице до утра? Но что потом? Сначала я пыталась сохранить самообладание, но тревога туманила мой разум. На меня сбросился хаос мыслей и я перестала слышать сигналы машин и голоса людей. Где я? На улице поздно и холодно. Что делать? Не знаю. Кто я? Я не помню. Кровь стучала в ушах оглушительно. Меня охватила паника. Сердце бешено колотилось, даже болезненно покалывало. Мне страшно. Хотелось кричать, но вопли застряли в горле. Во рту пересохло. Помогите. Тело сковал ужас от безвыходности. Кто-нибудь. Подступили рыдания. Я не хочу здесь оставаться. Мне не хватало воздуха в лёгких. Я не хочу умирать. — Эй, — биение сердца перекрывал незнакомый голос. Кто-то начал трясти меня за плечо. — Эй, детка! Я повернула голову в сторону голоса. На меня смотрели испуганные карамельные глаза. Девушка с тёмной кожей и волосами цвета крыла ворона трясла меня, что-то кричала. Я не сразу пришла в себя. Пыталась проглотить ком в горле. Только после её сильного шлепка по моей щеке ко мне вернулась речь: — Твою мать! Громко крикнула я и приложила обе руки к щеке, склонив голову. Её пощечина была мне солью на рану. — Пришла в себя? — Незнакомка усмехнулась моей брани. Она присела передо мной на корточки; теперь мы были на одном уровне. Я заметила бейджик на её груди слева: «Джил». В ответ только моё сдавленное «угу». — Ты откуда? Я молчу. Затем она. Я не знаю, что ей ответить. Она понимающе кивает; но я не уверена, что эта женщина хотя бы чуть чуть представляет всю сложность ситуации. — Ладно. — Она сделала паузу. — Как зовут? — Сара, — с сомнением произнесла я. — Есть где переночевать? — Нет. Брюнетка вздохнула. Она опустила голову и недолго смотрела на асфальт, поджав губы. Затем она встала в полный рост. Я смогла её рассмотреть получше. Длинные, чутка кудрявые волосы были заплетены в небрежный и низкий хвост. Черты лица у него несколько суровые, а на лбу видны слабые морщинки. Наверное ей за тридцать. На ней была зелёная униформа с элементами бежевого. Я смотрела на неё сверху вниз и ощущалась себя насекомым под её ногами. — Пошли, — резко сказала она и сделала шаг в сторону, давая мне больше пространства. Я не стала спрашивать. Понимала всё без слов. Я нерешительно встала, поскольку сомнения не давали мне покоя. Могу ли я ей довериться? Не знаю. Но выбора два: либо поспать в уюте и уделить внимание травмам, либо поспать на улице, терпеть боль и скитаться ещё какое-то время. Или же броситься под машину. Но с момента появления этой активистки отчаяние постепенно меня покидало. Во мне ещё были силы, чтобы продолжать бороться. Я не умру собачьей смертью. — Спасибо, — тихо, отводя взгляд, я поблагодарила её. Моя спасительница кивнула и сделала паузу. — Джил Уолкер, — сказала она, а затем ухмыльнулась. — За пощёчину извини. — Ничего, — я улыбнулась. Мы прошли несколько метров, где заканчивались подъезды. Рядом с многоэтажкой стоял круглосуточный супермаркет. Джил зашла в него и через несколько минут вернулась в легкой серой куртке и с чёрной сумочкой на плече. В руке у неё был пакет продуктов. Затем мы шли в молчании. В моей голове крутилось много вопросов. Где мы? Куда идём? Нормальная ли она? Я могу ей доверять? Почему она помогает? — Эм, слушай. — неуверенно начала я. Было стыдно признавать. — У меня немного денег. — Расслабься, — сразу ответила она, словно заранее знала о моих словах. Я хотела сказать, что отплачу ей потом, но резко передумала. В ближайшее время у меня точно не получится отплатить ей, а бросать слова на ветер я не хочу. Мы бродили по улице недолго. Я запомнила дорогу от её магазина до дома. Заметила, что пока мы шли, дома становились всё беднее и мрачнее. Но все они выглядели почти одинаково: пять этажей, пожарные лестницы, по четыре окна с внешней стороны. Отличался только цвет и состояние кирпича. Туда, куда мы пришли, в домах преобладал коричневый и довольно старый кирпич. Дом Джил был одним из таких. Это, несомненно, лучше, чем улица. Особенно радовало наличие металлических пожарных лестниц на каждом этаже. Если что-то пойдет не так, я смогу убежать. Уолкер жила на втором этаже. На лестничной площадке пахло. отвратительно. Кто-то не выносит мусор неделями. Но сама квартира была обставлена уютно. Гостиная, совмещенная с кухней: старые светло оранжевые обои в кремовую полоску, светлый линолеум, извечный коричневый диван, дешевый телевизор напротив него, кресло у окна, цветочные занавески. На кухне была газовая плита и, когда-то белый, холодильник с огромной галерей из магнитов. Маленький кофейный стол стоял на границе между кухней и гостиной. Рядом с ним стояли два стула напротив друг друга. Складывалось ощущение пустоты. Однако несмотря на старый и измученный дух, который бродил по этой квартире, мне было вполне комфортно. Джил сняла куртку и повесила её на вешалку в коридоре. Затем она включила свет. Я не решалась зайти. Стояла как истукан. Пакет продуктов Уолкер поставила на столешницу и вернулась ко мне. — Давай-давай, заходи, — маня рукой, говорила она. Я прошла за ней. Джил дала мне полотенце и свежую одежду, а затем направила в ванную. Она оставила меня там. Окинув взглядом маленькую комнатку, я положила чистые вещи на стиральную машинку и после сняла одежду. Я долго смотрела в зеркало под разными углами. Но я ничего не вспомнила, даже когда увидела своё лицо. Ничего не почувствовала, кроме удивления. Синяки под глазами. Разбитые губы. Само лицо было довольно отёкшим и несколько. помятым. Глаза уставшие и покрасневшие. На спине было много неглубоких ссадин и тёмных синяков. Ногам и рукам повезло больше. Разбитые колени и совсем немного синяков на голенях и бёдрах. На руках было больше царапин. Моё тело было довольно худым, а кожа тонкой. Из-за худобы хорошо был виден позвоночник, ключицы. Кажется, если меня толкнуть — я рассыплюсь. Нынешний мой вид ужасен. Но что до внешних характеристик, то у меня тёмно-зелёные глаза, еле заметные веснушки, ровный нос. Волосы у меня тёмно-русые, длинной чуть ниже плеч, спутанные и очень грязные. Но, думаю, что если приведу себя в порядок, то буду выглядеть вполне нормально. После душа я надела одежду, которую мне оставила хозяйка квартиры. Это была потрёпанная, но огромная синяя футболка с изображением лимона и красные шорты из лёгкого материала. Затем я вышла из ванны, прижимая свою одежду к груди правой рукой, а другой несла кеды. Рюкзак висел на плечах. Из кухни я улавливала запах чего-то вкусного. Мой голодный желудок заурчал. Уолкер мыла посуду, а после вышла ко мне, потирая руки об полотенце. — Кинь вещи в корзину, а обувь оставь в прихожей. Пока я выполняла её указания, она готовила мне место для сна на диване. Комплект белья был разнообразный: на простыни изображение всяких булочных изделий, наволочка голубая однотонная, а плед бежевый и мягкий. Я положила рюкзак к дивану и села на край. Джил помогла мне высушить волосы и после усадила за стол, подав тарелку с едой: рис, тушеные овощи и кусочки жареной курицы. Я с удовольствием и с жадностью съела свою порцию. Мне хотелось даже вылизать тарелку, но Уолкер забрала грязную посуду, как только я прожевала последний кусок. — Так, вытяни левую руку, — сказала Джил. Я подчинилась. — Спасибо за еду, — сказала я, пока она протирала мои раны. Меня подлатали. На коленях появились пластыри, на ссадинах ещё оставались следы какой-то мази. Предплечье забинтовали. Уолкер дала мне обезболивающие таблетки и уложила в мою временную постель. Сейчас поздно для разговоров, поэтому Джил выключила везде свет и ушла в свою комнату, пожелав мне хорошего отдыха. Стало легче. Боль постепенно уходила. После её ухода наступил белый шум: гул машин, падающая вода с кондиционера и шелест занавесок. Я аккуратно легла на спину и укрылась пледом. Стоило мне положить голову на подушку, как я моментально уснула.