Карта памяти.

— Значит ничего не помнишь? — Спросила Джил. В её голосе было сомнение. — Да. Она вперила в меня недоверчивый взгляд. Мне показалось, что её тёмно-карие глаза стали чёрными. Эти большие, неподвижные черные глаза заставили меня съежиться, сидя на стуле. — Ты же понимаешь, что не можешь остаться здесь. Ну. Навсегда? Сказала она так мягко, как только могла. — Я понимаю. Уолкер тяжело вздохнула, а я опустила глаза на деревянный стол. Наступила длинная пауза. Женщина сделала глоток кофе и приложила руки к вискам, сильно втирая подушечки пальцев в плоть. Не знаю, о чем она так напряженно думает. Лично я размышляю над её ответами. Закрываю глаза и пытаюсь воспроизвести картинку в своей голове. Соединённые штаты Америки, город Нью Йорк, район Бронкс. Джил назвала мне несколько улиц. Они показались мне знакомыми. Сейчас две тысячи шестнадцатый год. Двадцать четвертое сентября. Суббота. Десять утра и сорок семь минут. Я знаю базовые навыки выживания, устройство мира и свое местоположение. Моя фантазия создала небрежный набросок действительности: прохожие люди, яркие улицы Нью Йорка, разнообразные здания, всевозможный транспорт и метрополитен. Метро. Во мне что-то откликнулось, когда я о нём подумала. Я напряглась и зажмурила глаза, давая волю воображению. Размытые лица. Бетонные стены. Запах канализации. Мусор. Из всех звуков мое внимание привлекает звонкий девичий смех. Кто это? Этот смех принадлежит мне? В уши ударил противный скрежет металла; скрип торможения электропоезда. Гудение двигателя. Шум колес. Голос Джил вернул меня к реальности. — Слушай, давай ты сначала оправишься, а затем. — Она вздохнула и отвела от меня взгляд. — Посмотрим. — Спасибо. Уолкер убрала пустую чашку в раковину и ушла в свою комнату. Оставила меня наедине с недоеденным кукурузным хлебом. Через несколько минут я услышала, что она говорит с кем то по телефону. Мне стало не по себе. В голове возникали самые разные сюжеты событий. Я прислушалась, аккуратно и тихо прислонившись к двери в спальню. За стеной были слышны нецензурные слова. Я выдохнула, когда темой разговора оказалась не я, а денежные долги. Эта тема меня не касалась, поэтому я ушла так же тихо, как и пришла. На меня обвалилась волна облегчения. Я села на диван и снова начала изучать содержимое рюкзака. Показать Джил некоторые рисунки из блокнота? Есть ли смысл? Во время размышления в моих руках снова оказался накопитель. Почему то у меня было предчувствие, что флешка — ответ на все мои вопросы. Эта интрига надо мной издевалась. Представляю, как микросхемы сводятся в наглую улыбку, а разъем USB смотрит мне прямо в душу. Когда хозяйка квартиры вернулась в гостиную, я сразу спросила её о наличие ноутбука или компьютера. — Нет, — резко ответила она и начала мыть посуду, что-то бормотая себе под нос. После звонка у нее пропало хорошее настроение. Спрашивать в ответ она не стала. — А не знаешь, где я могу найти его? — Неуверенно спросила я. — Не знаю, — громко ответила Джил, стараясь перекричать шум льющейся воды. Ответ меня разочаровал. Отложив флешку, я рассматривала рисунки в сотый раз, с надеждой что вспомню хоть что-то. Иногда в моей голове вновь отдавалось эхо девичья смеха. День пролетел быстро. В основном я помогала Джил по дому с уборкой и готовкой. Я отстирала свою одежду с помощью перекиси водорода, спирта и мыла. Сердце билось чаще, когда я смотрела на фигуры из засохшей крови. Нет, меня пугает не сама кровь; я просто не могу понять кому она принадлежит. Уолкер кинула мои вещи в стиральную машину и сказала, что после стирки пятен не останется. Боюсь предположить, как часто она использовала этот способ для стирки. Мне всё-таки не стоит забывать в каком районе она живет. Помимо домашних дел, я не могла спокойно остаться наедине со своими мыслями. Когда у меня не было задания от Джил, я просто ходила по комнате кругами. Тревога меня терзала. Было неприятное чувство в груди. Дыхание участялось, когда я вспоминала ночь в переулке. Вчерашнего приема пищи, как мне казалось, хватит мне и на неделю, но Джил заставляла меня есть в пределах нормы. Еде не удавалось перекрыть чувство пустоты внутри меня. Вечером к Уолкер вновь вернулось хорошее расположение духа. Она рассказала о себе, хотя я даже не просила. Моя спасительница работает в круглосуточном супермаркете. Образования у нее нет. Муж умер от передозировки запрещенных веществ. Сын учится в колледже. Позже она попыталась предположить мой возраст ради забавы. По её мнению, мне от шестнадцати или семнадцати лет, хотя я выгляжу на все двенадцать из-за худобы и роста. Я дала ей посмотреть рисунки. Один она распознала — это мост Бронкс-Уайтстоун. Подвесной мост в Нью-Йорке. Мне ничего это не дало. Однако её беседы меня расслабляли. Когда она жаловалась на соседей, которые постоянно смотрят тупые шоу вроде «Ночь со Стивеном Ридом» на всю громкость, я чувствовала себя нормальной. Словно я не очнулась сутки назад без воспоминаний и не шлялась по улице, как потерянная псина. Девять вечера. Мы потихоньку готовились ко сну, потому что дом Уолкер обладал особенностью спонтанно выключать водопровод. Джил последняя вышла из душа. — Ты в школе учишься? — Не знаю. — Попробуй сходить в ближайшую школу, на *** стрит. Если ты никого не узнаешь, то, может, узнают тебя, — посоветовала женщина, расчесывая влажные волосы. Эта идея показалась мне стоящей и даже подняла мне настроение. Я обязательно воспользуюсь её советом в понедельник. Джил продолжила: — И ещё. Ты торчишь? Улыбка пропала с моего лица так же быстро, как и появилась. — Что? — Твоя толстовка пахла травой. Я вспомнила сладкий запах в переулке. Чем то напоминает жженые листья в расцвет осени, но он более едкий, специфический и приторный. — Ты могла просто накуриться до беспамятства. Такое бывает. Память вернется. В следующее мгновение раздался резкий звонок в дверь, и Уолкер побежала открывать её. Я так глубоко задумалась, что, когда раздался звон, даже не вздрогнула. Меня охватило напряжение. Я наркоманка? На руках не было следов от иглы. Глаза у меня нормальные. Да? А разговор по телефону был про денежные долги или мне просто показалось? Эта мысль застала меня врасплох. Наркозависимые с трудом отличают реальность от собственного бреда. Если я это знаю, значит действительно моя жизнь как-то связана с наркотиками? Джил. Дверь. Шаги. Я машинально прильнула к стене и следила сначала за одной тенью, а после неприятного дверного скрипа за второй. Показываться я совсем не хотела, поэтому осталась в гостиной. Я слышала на пороге уверенные шаги нескольких пар ног. — Привет-привет, — сладким голос сказала хозяйка квартиры, похлопывая чужую спину. — Давай, заходи. С каждым их шагом мое сердце билось чаще. — Прости, что поздно, — начал мужской голос. — Суббота выдалась тяжелой. Целый день с Макс возились с новым. Когда большая ступня коснулась скрипящего пола гостиной, её владелец замер в недоумении. Он заметил мое присутствие и улыбка пропала с его красивого лица. Высокий мулат с тёмными кучерявыми волосами и карими глазами, которыми прожигал всё мое нутро, стоял в метре от меня. — Это. — Промолвил он, прочистив горло и поворачиваясь к Джил. — Это моя футболка? Когда парень перестал меня сверлить взглядом, я обратила внимание на его вид. Потрепанные джинсы и синяя легкая куртка. На спине рюкзак, а в руках пакет с продуктами. — Сара, — за меня ответила Джил. — Понял, — со вздохом сказал он и, пройдя на кухню, положил пакет на столешницу. Послышался стук пивных бутылок. — Лиам — мой сын, — пояснила мне хозяйка квартиры, скрестив руки на груди и пройдя на кухню. Парень снял ветровку и сел на диван, пока старшая Уолкер разбирала пакет. Я не знала, что нужно делать в такой ситуации, поэтому продолжила стоять на месте. — Есть будешь? — Обращаясь к сыну, спросила Джил. — Нет, я ел. — Что ты ел? — Чипсы. Она закатила глаза. — Хоть бы матери оставил. Лиам учиться в *** колледже на втором курсе программирования. Обучение оплачивает самостоятельно, зарабатывая на создании сайтов, презентаций и приложений. Этих денег не хватает, поэтому иногда подрабатывает грузчиком или поваром в ресторане быстрого питания. Он живет в другой части Бронкса вместе с Макс. По выходным старается навещать маму и помогает ей то по дому, то с работой, то с долгами. О своих взаимоотношения с соседом по комнате младший Уолкер не собирался отвечать, неловко отводя взгляд. Мне казалось, что он не хочет и врать, и говорить правду. — Не твое дело, — неуверенно произносит он и делает глоток алкоголя. У него не получилось ответить мне грубостью. — Он у меня скромный, — с сарказмом говорит Джил, в шутку подталкивая локтем сына. Она кратко рассказала Лиаму о причине моего пребывания в квартире. Мы умолчали о наличие крови на одежде и запахе наркотиков. Прежде чем спросить то, что меня так давно интересовало, я натянула улыбку и опустила взгляд. Стыдно просить людей, которые сделали для меня больше, чем нужно. Но мной овладело нетерпение и упрямство. Сын Джил, точнее, его ноутбук — то, что мне нужно прямо сейчас, и я непременно это заполучу. Мысль о том, что я останусь человеком без настоящего имени и с прошлым в виде пустого листа, — меня пугала и, в некоторой степени, злила. — У тебя с собой ноутбук? — Резко спросила я, обратившись к Лиаму. Я практически молчала весь вечер, поэтому мои внезапные слова сначала сбили его с толку. Джил украдкой на нас смотрела. — Да, — с осторожностью ответил парень. — А что? — Да я хочу посмотреть файлы, которые на флешке есть, — пауза. — Вдруг там старая домашняя работа или фотографии какие-нибудь. Звучало правдоподобно. — Ладно, — он ответил не сразу, несколько секунд смотря на изображение лимона на моей временной футболке. Лиам поставил бутылку нефильтрованного и, взяв рюкзак, начал доставать ноутбук и компьютерную мышку. Я смотрела на него с предвкушением; не на парня, а на компьютер. Казалось, что этим действительно получу ответы на все вопросы.