Деревушка детства и веснушек

— Минхо, не отставай! По бескрайнему полю дурачатся маленькие букашки. С голов сыпятся блёстки (проделка Джисона между прочим!), а в рту вкус белых лепестков какого-то растения. Соён сказала, что конец этих лепестков, как конфеты. Не ошиблась, приятный сладкий нектар разлился во рту. — Вкуснотища! — Восхищался Хёнджин. — Ещё какая! Мы сто процентов должны забрать эту штуку к нам на планету. — А у Феликса глаза блестят от счастья и волосы сияют. Словно ангел с небес. Словно серафим! Он кружится вокруг компании потерянных душ и озаряет их очи светом, мол: «Вот ваше спасение! Вот же оно!». Раздался крик Чонина, а затем звонкий смех. Да настолько громкий, что уши хочется заткнуть. Оказывается, пока Нини, словно вихрь, впускал в себя нектар, на его язык упал муравей. Видимо, бедняга гулял по стеблю и собирал нужное, когда Ян смерчем отправил цветок себе в рот. Конечно, насекомое не растерялось и укусило за язык мальчика. Сначала Чан испугался, думал, что Чонин себе ногу сломал или язык откусил, но потом очень громко рассмеялся. —Вот же! — выкрикнул Нин и набросился на Чана с щекоткой. — Негодяй! Мог бы сказать! И никого не волновало, что Бан не знал. Волновало только то, что бежать надо быстрее, иначе Нини набросится и на них. Зачем же они пришли в солнечно-зелёное место? А всё потому, что Сынмин (по шутке) сказал, что сегодня день звёзд. А Минхо потащил всех на поляну, чтобы устроить пикник в честь выдуманного праздника: постелили розовую пелёнку, которую вручила бабушка Хёнджина; достали красивый пирог с клубникой, тоже бабушка Джинни постаралсь; потом на пелёнку полетели чупа-чупсы, что купили Соён и Вонён, там же оказалась и розовая шипучка. Кажется, что сегодня все зубы станут чёрным-чёрными от Кариеса. Так до ужаса сладко! Они кушали убийственные сладости и чувствовали каждый взмах крыла бабочки в лёгких. Вместо пыльцы на ажурных крыльях были блестки, такие же, как и на головах жителей Сона — белые с пурпурным отливом. Так мерцают, словно все они — маленькие звёздочки. Может быть, предполагала Соён, их головы увидят пришельцы из другой галактики и прилетят сюда. Но Чан, как самый взрослый и мудрый, сказал, что это бред. Ведь даже если инопланетяне увидят их головы, то не поймут, что это люди. — Мы будем как Марс для нас. Он есть где-то далеко, но знаем мы его только по крошечной точке на небе. — С заумным видом произнёс Сынмин и положил очередной кусок пирога в рот. Какой же вкусный был пирог! Сегодня Вонён притащила «Мафию», которую рисовала прошлой ночью. Маньяк был ужасающим, но все мирные выглядели так, будто от них пахнет карамелью. Ведущим был Чан, иначе разнимать Джисона и Минхо будет некому. Они любили друг друга, но по-своему: кусали больно щёки, щипали животы и дрались при любой возможности. Когда Минхо уходит, Джисон меркнет и апатирует. Конечно, слово «апатировать»​ не существует, но Сынмин его придумал специально для Хана. С криками и воплями проиграл опять Чонин. — Нин, ты опять! — задыхался от смеха Феликс. А тот обижался. Обижался на себя и глупость картонок. Почему именно он оказался «маньяком»? Почему именно на него Джинни первым показал пальцем?! На самом деле, Хван заметил, как щёки Чонина стали приобритать алый цвет, когда была первая ночь. —Ну и что?! —Отвечал Ян. — Мне, может быть, жарко стало! * * * День пролетел быстро, словно самолёт. После «Мафии» Феликс предложил играть в «Правду или действие». Он услышал об этой игре от брата, живущего где-то далеко в городе. — Эй, Минхо! Правда или действие? — начал Чан. — Действие. — Поцелуй Джисона! — Чего-о?! — Вскрикнул Сони. — Ну ладно. — С каменным лицом сказал Хо. Все поражались его спокойствию и хладнокровию, когда ситуация выходила за рамки. Феликс чуточку завидовал, а Сынмин сказал, что такими рождаются. Ли полез на четвереньках до лица Хана, а тот рванул к ближайшему дереву. Споткнулся о корень у ствола и с грохотом упал, предварительно стукнувшись головой об дерево. Больно! Джисон громко закричал и зажмурил глаза от боли. Его не было видно, ведь Сони упал в кусты. Тут подоспел Хо и крик прекрастился. Ребята наблюдали за этим цирком, словно смотрят на обезьян. Потом из кустов вышел Минхо с розовенькими щеками и Джисон с алыми, как помидор. Поцеловал же всё-таки! * * * Только из-за лунных лучей можно было разглядеть что-то. Да и не нужно было — все взгляды были прикованы к одному — ночному небу. —Июньские Боотиды. — Сказала Вонён. Она была сообразительной, такой нежной и ласковой, как цветы у бабушки на клумбе. Недаром Ликс называет её «цветик». А Сынмин бесится от того, что есть соперник. Да настолько, что вызывает на «дуэль умов» и, кстати, всегда проигрывает. Вонён ведь старше и мудрее, чем мальчик Сынмин. Вот и сейчас взбесился, поэтому и не ответил. В то время Хёнджин не понял одной вещи: как глаза Ликса могут быть настолько красивы? В них отражались не далёкие звёзды, а галактика души. — Будешь смотреть на меня так, я унесу тебя к дереву. — Чего? — Ничего. «Мой космический Ликс, — Думалось Джинни. — Я так люблю тебя. »