Шерше ля фам
31 августа 2023 г., 17:37
Возвращаться домой в потёмках всегда немного страшно. Каждое дерево, отбрасывающее тень, представляется угрожающим человеком. Невольно ком в горле от гробовой тишины, которую может разбавить лишь истошный крик ворон и других «здешних» птиц, не улетевших на юг.
Один фонарь, постоянно мигающий, был пройден минут десять назад. Сейчас единственное на что можно было рассчитывать – это собственные ощущения земли под ногами, шелест только опавших листьев. А ведь скоро зима и значит будет становиться темнее намного раньше.
Уже подходя к нужной пятиэтажке захотелось перекреститься. Неизвестно, как эта называемая конструкция до сих пор не рухнула. Внутри было холоднее чем на улице. Видимо, плановое осеннее отключение теплоснабжения. Едко-зелёные стены стали уже такими знакомыми. Переезжать не хотелось. Не хотелось и думать об этом. Даже листочки от газет валяющиеся прям на лестнице, окурки повсюду где не нужно и характерные запахи не смущали. Дойти бы уже и рухнуть!
Квартира находилась на третьем этаже. Дверь была хлипкая и сама решала закрываться ей сегодня или нет. Собирался Слава уже вставить в замочную скважину ключ, но понял что дверь и так открыта. Неужели вор? А красть что? Диван старый, зарядку от планшета и шоколадку недоеденную? Как-то несолидно.
Войдя внутрь квартиры, Слава уже схватил в руки килограммовую гантелю, которая стояла в углу коридора больше как артефакт и по назначению не использовалась. Однако, с разборками пришлось повременить.
– Ты меня не встретил! – послышался женский голос. – Я как дура ждала целый час. Но, всё равно привет.
Слава увидел Сашу. Аккуратно её обнял. Наконец снял обувь.
– Прости, на работе был завал. Ты съездила на вступительные экзамены в Питер? Тебя взяли?
Улыбка девушки сошла на нет. Слава внимательно взглянул на неё, ожидая подробностей. Саша скрестила руки, глубоко вздохнула и наконец сказала:
Давай на кухне поговорим. Чай попьём, я печенье купила вкусное. – натянутая улыбка выглядела жалко. Машнов уже понимал, что дела явно непростые. Но выслушать был готов. На то он и хороший друг.
Не став возникать, он прошёл с девушкой на кухню, сделал чай. Поставил тихо кружки на стол и присел сам.
– Слав, ты не волнуйся. Меня не взяли.
Он был поражён новостью, хоть и догадывался об этом, видя её искривленную улыбку. Куромушка имела талант определённо. Возможно, Слава не мог оценить её глубокую и личную задумку, но всегда отмечал красоту и оригинальность.
– А можно узнать в чём причина?
– Мне не хватает денег, – стыдливо призналась девушка. – Не переживай, за год я успею скопить и поступлю в следующем году. Да, пропущу парижскую выставку, которая проходит раз в четыре года, но не важно. Будет ещё моё время и люди поборятся друг с другом за моё искусство.
– Сколько не хватает? – не унимался Слава.
Девушка по-доброму посмеялась.
– Бесполезно это всё. Мне нужно двести пятьдесят тысяч.
Глаза у Славы округлились и съязвить он явно не мог:
– Они помимо учёбы собираются тебя лобстерами кормить что-ли?
Опять смех, но смех отчаяния. Глаза стали странно блестеть.
– Заграничные выставки, поездки, дорогие материалы. Умножаем это на четыре года. Вот и накапала такая кругленькая сумма. Я не расстроена, Слава. Я приехала только эту новость рассказать. Ну, а смущать тебя не буду, пойду домой.
– Во-первых, Саш, я тебе могу обещать, что достану такие деньги. Сколько у меня на это времени?
– Слава, ну будь ты реалистом! Не трави мою душу. Времени всего неделя.
– Клянусь, что достану и клянусь, что легально. А по поводу того, что ты меня смущаешь, то это неправда. Не выдумывай. Там темно хоть глаз выколи. Переночуешь у меня. Сам на полу посплю. Всё равно на работу рано.
– Хорошо, – ответила Куромушка, допивая чай. Слава почему-то не сделал и глотка.
Расположившись на твердом холодном полу, Слава включил телефон, решил ещё раз пересмотреть последний шахматный матч, ушёл он сегодня с работы немного раньше, да и Ваня его смутил. Не до конца, в общем досмотрел эту схватку. Удивился, что в конце было мини-интервью. Слушая внимательно слова Фёдорова, тело покрылось мурашками. Неужели, он помнит то что произошло. И неужели он ему на что-то намекает, а Машнов не понимает.
***
Ближайшие дни проходили по одному и тому же сценарию. Мирон из дома не выходил, но стал находить записки каждый вечер в промежутке времени от 20 до 22 часов. Всё те же розы, которые забирать он и не собирался. И пустые маленькие открытки, на которых было новое число на один меньше предыдущего. Это малость пугало. Женя прислала электронный билет на самолëт. Выезд сегодня в восемь вечера. А ещë Женя прислала список всех пар на первый шахматный тур в Москве. Всего их было двадцать. Фëдоров был готов быть любым и сыграть с кем угодно... – Почему тринадцатый-то, блять! Мирон немедленно позвонил Жене. Как-то завуалировано озвучил своë нежелание быть тринадцатым в списке. Женя хоть и жалобно вздохнула, но твердо объяснила, что пары уже сформулированы специальными людьми. Менять их нельзя. Больше напрягал шахматиста только перелëт на самолёте. Он бы с радостью предпочëл добраться на поезде, на автобусе или электричке. Аэрофобия сопровождала его всю осознанную жизнь. Чуть ли не просверлив дыру в компьютере, глядя на это проклятое число, Фëдоров наконец удостоился посмотреть в строке рядом на имя соперника. Удивился. – Савченко? А давно он в шахматисты заделался? Всë это было очень странно. Каждая мелочь приносила, казалось, миллион проблем. И не было выхода... Оставалось принять неизбежное.***
В магазине на этот раз было слишком много людей. Во всëм была виновата эта акция. Скидка на все товары двадцать процентов. Слава и Ваня абсолютно не успевали обслуживать всех. Личная проблема Славы с места не двигалась. Он был в отчаянии, понимал уже что настолько огромные деньги получить практически невозможно. Особенно легально. А в криминал лезть не хочется, даже ради такого человека как Куромушка. Вышел Слава на улицу, спрятался где-то под козырьком магазина. Достал сигареты. Дождь лил без перерыва, но даже он не мог помешать ему. Держа в зубах ментоловую сигарету, он аккуратно поднëс зажигалку. Сложил руку так, чтобы укрыть пламя от ветра. С первого раза не вышло, а вот со второго да. Также на улицу вышел Светло. Глянул он на Славу, тот на него, предложил сигарету. – Спасибо, не стоит. Я пытаюсь бросить. – И как успехи? – искренне поинтересовался Машнов. – Если честно, то хуево. – ответил он и вынул из пачки сигарету и забрал зажигалку. Дым тут же окутал их обоих. – Выкладывай, что у тебя случилось. Ходишь как в воду опущенный. – Да, неважно. Это мои загоны, я их сам решу. – Ну, а может всë-таки... – Хорошо, уговорил. Мне очень срочно нужны деньги. Ванька усмехнулся, выдохнул. С барским видом сделал последнюю затяжку, растоптал поношенными кроссовками окурок и ответил: – Сколько? Тысячу, две, три? Могу помочь. До зарплаты. – Двести пятьдесят тысяч рублей. – грустно приговорил он огромную сумму. Светло немного пошатнулся. – Тебе куда столько? Обычно такие деньги, извини меня, конечно, нужны либо чтоб вытащить кого-то из тюрьмы или из больницы. Надеюсь, это не твой случай? – Нет, там поездка срочная на выставку. Творчество, в общем, нынче дорогое. – Слушай, ну есть у меня одно дельце, но оно очень личное. После работы давай рядом с парком. Там к эту времени людей обычно нет. – Хорошо, согласен. Работа закончилась позже. На целый час. Когда Слава уходил утром, он сказал погостить ещё день у него. Из-за его очередного опоздания она может подумать, что Машнов просто избегает еë. И на это, ведь, она вчера дала повод. Откуда у простого менеджера найдëтся столько денег? Когда наконец касса была закрыта, Слава переглянулся с Ваней, с мыслью, что «пора действовать, вываливай свой план». В парке действительно не было никого. Припев на скамейку, Светло начал морально готовиться к этому разговору. Несколько минут они молчали. – Слава, сначала дослушай, потом принимай решение. Нужно разъебать чужую тачку в Питере. Платят пятьсот тысяч. Если мы пилим пополам, то как раз по двести пятьдесят получится. – Угонять чужую машину, да еще её уродовать? Вань, это статья! Да, причем не одна. – Подумай неделю. Если откажешься, я поеду один. – Да, я хорошенько подумаю. – В голове плыли грустные картинки. Безысходность положения ступала на горло. Парни попрощались. Машнов был озадачен. Хотелось помочь, но не таким грязным способом.***
Перед вылетом оставалось пару часов. В чемоданах лежали вещи достаточно аккуратно. Разложены по цветам. Глаз радовался. На душе было тоскливо. Все эти совпадения были как сотни забитых гвоздей в голову. На столе стоял виски и снифтер. Налив в него немного коньяка, он сразу выпил залпом. Горечь и тепло разлилось по организму, заставляя даже странно сковать тело. Становилось всё веселее. Фëдоров опять залез в компьютер. Зашëл в поиск и ввëл интересную фамилию. – Блядь, забыл совершенно он Карелин или Корелин? Плевать. Введя фамилию, он увидел несколько статей о шахматисте. Принялся даже зачитывать вслух. – Целеустремлëнный, смелый шахматист. Больше атакующий чужие пешки, нежели строящий защиту. Да-да, а ещё трус. – добавил комментарий он, отбивая крепкий напиток. Позже полез искать личную страницу. Но, к сожалению, поиск ни к чему не привëл. Никакой новой информации. Спустя час в дверь постучали. Мирон встал, удержался за стол. Качка была сильнее чем на корабле. Открыл дверь и увидел недовольную Женю. – Час до самолëта, Мирон, блин. Собирайся и выезжаем. – подойдя чуть ближе она уловила этот узнаваемый запах алкоголя. – Ты сколько выпил вообще? – Я не полечу на самолёте. Я боюсь. Я лучше вообще опозорюсь, пусть мне засчитают поражение из-за моего отсутствия. – Я пройду? – наконец спросила Женя, всë ещë стоя на пороге. Мирон улыбнулся и протараторил: – Прости, но нет. – Закрыл дверь на замок и опустился на пол.
