Детка, это цугцванг!

       На улице было сыро с самого утра, но Слава всë равно побрëл к Саше. Ему не терпелось обрадовать девушку. По телефону это делать не хотелось, ведь нет ничего лучше чем сообщить хорошую новость вживую. Машнов, окрыленный, пришел очень рано, Куромушку будить не хотелось. Решил для приличия постоять в подъезде хотя бы до семи. К слову, было только шесть пятнадцать.       Подъезд был уже довольно знакомый. Выглядел он свежее, чем Славин. Оно и понятно, почти центр ведь. Это Слава кусает локти, вспоминая,что мог и в Питер переехать, но передумал. Этот максимализм в нëм всегда проявлялся так не во время. А еще он каждый раз заходит в это здание, видит уголок, у окна на первом этаже перед самой лестницей, у которого штукатурка сыплется. Он каждый раз ее подковыривает пальцем, и слушает звук с которым она падает на пол.       Машнов успел уже успел выйти и закурить, посидеть на едва сырой скамейке, (эту проблему он мог уладить длинным рукавом олимпийки) поиграть в змейку, проверить входящие сообщения. Пролистал до самого конца. А там «Прости» от него написано и не доставлено. Неизвестно даже кому. Год 2010. Он почему-то не решился окончательно стереть это сообщение и оно продолжало висеть с красным знаком, символизирующим об ошибке. Слава сам по себе ошибка. Код 404: ERROR. ***       Проснулся Фëдоров от шума в зале. Сам он упал на кровать и пролежал без движений довольно долго. Ощупав щеки, он убедился что рисунок простыни отпечатался у него на лице. В горле страшно сушило, но звук раздражал в разы больше. Тихо, практически на цыпочках, пробрался он в комнату. Как будто ему не тридцать лет, а десять. Фигура со спины казалась знакомой.       — Опять бухаешь? — произнëс мужской голос резко, что голова болезненно загудела.       — Бамберг. — грязно выплеснул он фамилию наружу и губы его содрогнулись, — Как ты оказался здесь?       — Через входную дверь, представь. Ты сам мне посреди ночи написал. Ну попытался, точнее. Ты был в говнище, подумал, вдруг ты еще руки на себя наложишь, а отвечать я буду. Приехал, как видишь.       — Можешь ехать обратно, — дерзко проговорил он, напрягая челюсть от злости. — Удали мой номер, я твой. Нахуя жизнь-то друг-другу портить.       Из кармана Дима достал пачку таблеток белого цвета. Большие и круглые. Своим действием он, конечно же, привлëк внимание Мирона.       — Выпей. Тебе ехать через несколько часов. — Бамберг вложил в ладонь лекарства. Увидев взгляд, полный недоверия, он цокнул. — А, точно, ты же у нас задрот. У дяденек чужих ничего не берешь. — задумавшись, он добавил, — Только вот как давно? — усмехнулся.       Фëдоров всë ещë скептически на него смотрел. Закатив глаза и вздохнув речь опять начал Дима:       — С тобой проблем дохуя, не находишь? — ответил он, отбирая пачку. — Смотри, ниче не случится.       Взяв две таблетки, он положил их на язык и проглотил, запивая водой в бутылке, стоящей рядом.       — К тому же, если бы я хотел чтобы ты лежал овощем, я бы сделал всë иначе.       Мирон ушел на кухню, вернулся с ножом. Бамберг впервые на него посмотрел совершенно по другому. Федоров отобрал пачку, вытащил из под пленки одну таблетку и раздробил на две части. Выпил одну.       — Убирайся теперь из моего дома.       Почему-то он ушел. Не съязвил ничего на прощание, даже мимика не изменилась. Спокойное лицо. Однако, Мирону стало получше голова уже не гудела. Стоит позвонить Жене и извиниться. ***       "Работа не волк — в лес не убежит." Так обычно говорил Ваня, когда звал Славу на десятый по счëту перекур за несколько часов. Иногда они не курили, а просто выходили за кофе. В последнее время они познакомились ещë ближе, и Машнов начал потихоньку выбираться из своей уютной скорлупы. Конечно, говорить о очень-очень личном он не собирался, но наконец рассказал о той самой Саше — загадочной личности, которой срочно нужны деньги.       Ваня слушал внимательно, но вëл себя немного сконфужено. Слава не мог понять почему.       — И вот, пришëл я к ней в семь утра. Сообщил приятную новость. Она чуть ли на шею мне не бросилась. Я говорю, мол ты давай потише, соседи спят. И с чистой совестью поехал на работу. Конечно, можно было бы прогуляться, не зима же, но подумал, что тошно по осеннему мокрому городу гулять.       — Слав, ты меня прости. — вдруг неожиданно начал Светло.       — За что же? Ты мне помогаешь, ты мою подругу сделал счастливой в миллион раз!       — Всë-таки, редкостный я мудак. Вчера я накурился хорошенько так и нëс всякую чушь.       — Если ты про шутки какие-то несмешные, то я забыл уже, когда мы едем в Питер? Надо хоть подмениться, Мишу заставить поработать...       — Никогда, Слав. Я напиздел про машину. Про то, что надо ее разъебать. Про деньги... Прости, я идиот у меня бывают неожиданные выходки... Я сам это не контролирую иногда.       Если в эту секунду можно было бы наблюдать за Славой, то можно наглядно демонстрировать как гаснут огоньки в глазах и уголки губ немного опускаются. Нет, он не прямо грустит, он в нормальном состоянии. На грани двух миров.       — Хочешь я сам скажу Саше, что...       Слава сразу же прервал Ваню на середине предложения и выпалил:       — Нет! Ей точно не надо знать, что я хотел разъебать чью-то тачку для неë. В первую минуту она, может, оценит, но дальше пойдëт лекции читать.       — Как знаешь. Ещë раз прости, неловко. — Ваня положил руку на плечо Славы, похлопал и отпустил. ***       — Женя? — аккуратно спросил Мирон, ожидая смертную казнь от помощницы.       — Да, цифры не перепутал, что удивительно. — отвечала девушка холодно, но и на ссору это было не похоже, больше на деловой разговор.       — Прости. Я... Я очень боюсь летать. — стыдливо признался он.       — Я знаю, ты говорил вчера перед тем как захлопнуть дверь перед моим лицом.       А вот этого эпизода в голове шахматиста уже не было. Он ведь еще чью-то страничку пытался найти. Надеется, что хотя бы не написал никому. Ах, да, Дима...       — Я правда не помню. Извини.       — Билет на восемь часов вечера. У тебя времени собраться приблизительно пять часов. Я сказала,что ты заболел, поэтому тебя сдвинули в списке с тринадцатого на восемнадцатое место. Я не обижаюсь, пока.       Улыбка, всë же немного неясная, просияла на лице. Клеймо этого несчастливого числа наконец снято.       А чемодан-то со вчерашнего дня стоит собранный. Нужно лишь немного навести марафет на лице. Но, нет никакие процедуры тут уже не помогут. Нужно хотя-бы умыться.       Ноги чего-то резко подкосило. Фëдоров сразу подумал на таблетки, но оказалось это не из-за них. Ноги он просто отлежал и неприятной судорогой взяло одну из них. Немного помассируя, боль утихла.       Двигаться особо не хотелось и разложившись на диване, шахматист принялся смотреть телевизор. Какое-то глупое шоу по развлекательному каналу... Самое то, чтобы забыть весь ужас происходящий в жизни.       Не заметил он как время пролетело. Пока он выяснял, что творится в жизни у незнакомых ему людей, забыл про свою собственную судьбу. И вот наконец телевизор выключен. Дом закрыт на два оборота, как всегда.       Дорога до аэропорта проходит спокойно. По радио у водителя играет немецкий реп, что может быть лучше для Мирона? Этот знак он расценил как то, что поездка пройдëт отлично.       Расплатившись и даже дав щедрых чаевых таксисту, Мирон прошëл в аэропорт. Стандартная процедура досмотра багажа, металлоискатели...       До вылета около получаса. Живот предательски заныл. Мирон решил быстро зайти в ближайшее кафе. Цены там были, конечно, космические, но вкус того стоит.       Да, очереди тоже тут бывают огромными. Девять человек насчитал Мирон. Четыре мужчины и пять девушек.       Сзади кто-то неожиданно хлопнул по плечу. Он даже испугался немного. Обернувшись, он принялся обниматься:       — Ваня? Ты куда такой нарядный? Давно тебя не видел! Как дела, как студия? Ну, и личная жизнь конечно...       — Да, потихоньку. Сломался у меня фотик. Друг один хороший посоветовал купить один редкий экземпляр в Москве. Еду на пару дней и обратно. А про тебя я всë знаю. Видел на нескольких обложках, даже в газеты желтушные проникнул. Везде поспел! Ты куда летишь?       — Не поверишь, но тоже в Москву. У меня чемпионат. Отбор. В прошлом году был Всероссийский, в этом году Европа.       — Давай хоть пообедаем вместе до самолёта. Хотя, там тоже вкусно кормят. Но с утра не ел, умру прямо сейчас, если не выпью чая с какой-то булкой или второе ещё закажу, не знаю.       — Я после чемпионата хочу съездить в другой город. Там очень срочные дела. — мрачно отозвался Мирон. — Если хочешь, то можешь со мной.       — Тогда пообещай что поучаствуешь в моëм фотосете!! В этом случае, я на край света за тобой, клянусь.       Очередь наконец дошла до них и сделав заказ они присели на единственный свободный столик у окна.       — Может поучаствую. Посмотрим. Я думаю, что камера меня не особо любит.       — Не выдумывай. Всë будет по красоте. А уж еë-то я чувствую прекрасно!       Объявили посадку на рейс, но поесть они так и не успели. Пришлось оставить подносы, полные еды, на столе около одинокого окошка...       Проглотив слюну, оба мужчины поспешили к стойке регистрации, а позже зашли в самолëт. Их места оказались очень далеко друг от друга.       Как только попросили отключить телефоны, позвонила Женя.       —Отвлекаю, знаю. В общем, Мирон, может-быть ты поедешь на другом самолёте? Обещают плохие погодные условия. Я волнуюсь...       — Не переживай, Жень, — ответил Мирон радостно. — Я почему-то уверен, что поездка пройдëт хорошо.