Чонгук отменяет школу

              Кто бы мог подумать, что ближе всего в своей жизни к сердечному приступу Юнги окажется, когда просто-напросто откроет ящик своего рабочего стола в привычном и давно по-своему любимом двадцать четвертом кабинете старшей школы. Раньше он мог смело похвастаться, что в его рабочих ящиках идеальный порядок. Раньше Юнги мог с закрытыми глазами найти что угодно в этом столе. Знал каждую мелочь, каждую скрепочку, каждую канцелярскую резиночку, каждый карандашный огрызок, закатившийся в дальний угол. И совершенно точно не допускал лишнего мусора в своих ящиках, потому что он мешал рабочему процессу. Но в тот день его ждало нечто из ряда вон выходящее. Открыв верхний ящик, чтобы достать степлер и скрепить упущенную накануне пару листов с текстами песен, Юнги чуть не выругался прямо перед всей толпой учеников. Сдержаться помог только шок. Закрыв ящик, Юнги дрожащей рукой достал из подставки для карандашей розовую скрепочку, скрепил последние два листа, положил стопку на первую парту и, прочно усевшись на свой стул, чтобы не свалиться с зашатавшихся ног, объявил: — Получите свою копию — и можете быть свободны. — Свободны? — удивленно протянул кто-то из ребят. — Но, учитель Мин, еще двадцать минут до конца урока… — Можете быть свободны, — уверенно повторил Юнги, покивав для пущей убедительности. Больше всего в тот момент ему хотелось достать из сумки сигареты и закурить. Но пришлось просто открыть первую попавшуюся книгу, лежавшую на столе, и притвориться страшно занятым подготовкой к какому-то очередному уроку. Ребята довольно загалдели, торопливо разделили между собой распечатки с текстами, вежливо попрощались и тихонько слиняли, раньше положенного отправившись домой. Рады они были несказанно. Редкая это возможность — легально сбежать из школы до звонка, ловя на себе завистливые взгляды остальных учеников, всё еще сидящих в классах и вынужденных корпеть над тетрадками. Юнги, и без того давно топивший сердечки ребят, рисковал после такого стать главным любимчиком всея школы. Сам же Юнги, оставшись в кабинете в полном одиночестве, окончательно помрачнел. Затянулся карандашом, даже не заметив подвоха, «стряхнул пепел» и бездумно выплюнул случайно выдранный из крепления маленький ластик. Где-то в глубине души теплилась надежда, что это глюки после бессонной ночи, проведенной в глубинах сайтов для взрослых… но, стоило открыть ящик и заглянуть, надежда лопнула, как воздушный шарик под асфальтоукладочиком. В ящике лежала пачка полароидных снимков бессовестно эротического содержания. Поставив на колени сумку, чтобы в любой момент можно было затолкать их подальше и спрятать от посторонних глаз, если кто зайдёт, Юнги не глядя собрал снимки в кучку и вытащил. Руки всё еще дрожали, а перед глазами всё немного темнело и плыло от страха. Не хватало ему еще в педофильский скандал вляпаться. И без того уже слухи ходят из-за новенького учителя-художника, что Юнги гей, садист и недотрога… — Да кто ж меня так проклянул, а?.. Юнги то смотрел на снимки, то отводил взгляд к белым клавишам пианино, никак не понимая, стоит ли вообще ему это видеть. Ну вот что делать в такой ситуации? Доложить кому-то или скрыть? Вряд ли правильно будет вот такое выставить на обозрение, пусть даже это останется лишь между учителями. Всё равно чьи-то слишком личные снимки засветятся. Нет. Попытаться узнать отправителя?.. Но для этого придется хорошенько присмотреться к снимкам. А присматриваться к самодельной порнушке от кого-то из учеников как-то совершенно не входило в его учебный план на этот год. Это же жесть! Закрыв верхнее фото рукой, Юнги насупился и присмотрелся к подписи, сделанной на белой рамке тонким маркером. А следом торопливо достал как раз сданные в начале урока проверочные, надеясь сравнить почерк и вычислить отправителя, как это делают в фильмах. Это ведь явно сделал кто-то из старшего класса! Этого ведь не было в ящике на прошлом уроке! Значит, всё должно получиться! — Так-так, это не то… и это… девушек всех сразу отметаем, там явно мужицкая грудь была… Он внимательно просматривал все листы, но никак не мог найти более-менее внятных претендентов. Черт возьми, предыдущий, что ли, класс постарался?.. — А вот здесь явно прослеживаются общие черты, похожи некотор… Ходжун? Ыххх… — Юнги отложил листок в стопку точно не подходящих вариантов. — Ходжун это не мой тип. Да и не похож он на то, что я мельком заметил на фото, да… Юнги устало вздохнул, перевернул стопку фото изображениями вниз и потер глаза, пытаясь собраться с силами. Нет. Всё сходилось к одному — ему нужно присмотреться. Необходимо. В конце концов, внешность — главный признак при поиске человека… Нервно постукивая пальцами по столу, он мысленно болтал сам с собой, пытаясь договориться. Давай, Юнги, это очень поможет в решении проблемы. Нельзя же просто закрыть глаза и притвориться, что ничего не было. Но ведь это эротика от кого-то из учеников! Это незаконно! Это грязно и неправильно! А если это попытка подставить и вышвырнуть из школы? Вдруг кто-то задумал ужасное? Нужно сразу разобраться и действовать на опережение! Так что смотри и думай, Юнги! Смотри и думай! — Да чтоб меня, — пробормотал Юнги и наугад вытащил одну фотографию из стопки. — Одну, я посмотрю только одну, чтобы найти отличительные признаки и вычислить этого маленького извращенца… оу… стоит ли звать его извращенцем? В конце концов, возможно, это просто влюбленный ребенок, который не знает, как правильно выразить свои чувства? В любом случае, я посмотрю только одну, чтобы его опознать… Вдохнув поглубже и затаив дыхание, Юнги перевернул фотокарточку. Судя по всему, фотограф-модель явно наслаждался процессом фотосессии. В теплом свете мягкие блики и глубокие тени заигрывали друг с другом, сплетаясь в пикантную картинку. Подчеркивали соблазнительные изгибы подтянутого молодого тела. Как будто намеренно уводили внимание к главному, к краю картинки, к низу живота, заставляя невольно фантазировать о том, что осталось за кадром. — Блядь… красиво… — Юнги сглотнул, чувствуя, что его собственное тело уже завидует, тоже хочет в эту роскошную атмосферу в уютной постельке и понемногу восстает на бунт. — Вот же блядь… Он осторожно вытащил из стопки еще одну случайную фотографию. На ней была спина. Просто спина. Просто, мать её, самая красивая спина во всём мире, способная свести с ума своими идеальными мышцами, идеальными пропорциями, идеальной эротичной позой. Спину расчерчивала тонкая линия ловко выставленного света от какой-то лампы. И Юнги ловил себя на мысли, что хочет просто слизнуть эту линию, прочувствовав языком каждый сантиметр кожи, узнать вкус этого искусства и прочувствовать его до глубины, без остатка. — Мне пиздец… Юнги медленно-медленно вытащил третий снимок и аж свалился со стула, пытаясь сбежать от ужасающей реальности. На этом фото были умопомрачительные ключицы и язык, беззастенчиво облизывающий палец. Ну дальше уже просто некуда! Это порвало остатки его самообладания в мелкие клочья и выбросило к чёртовой матери, оставив лишь мысли о призывно блестящих розовых губах. Нервно и беспорядочно тыкая в клавиши пианино, Юнги неспешно отдышался и кивнул сам себе. — Пойду сдамся полиции, что ли… — Ээээй, Юнги-хён! — окликнул весёлый голос со стороны двери. Юнги в ужасе кинулся обратно к столу, на сверхскорости запихнул в сумку все фотографии, затолкал несчастную кедами под стол и попытался хоть немного изобразить из себя обычного учителя, сидящего за обычным учительским столом и занято обычными учительскими делами. — Я видел, что ты отпустил класс. Можно напроситься вместо них? — Чонгук? — Юнги удивленно посмотрел на улыбчивого коллегу, неуверенно шагающего между партами. — Что ты… то есть… привет, не ожидал тебя увидеть. — Почему это? — весело усмехнулся Чонгук. — Ты же, вроде как, должен был дать мне урок. Я всё еще хочу научиться играть на пианино, если ты забыл! — А, ну да, да… — Юнги рассеянно покивал, поправил очки и глянул на стоящего рядом парня. — Не знаю, Чонгук, я уже говорил, мне трудно тебя чему-то учить. Просто тренируйся. — Ну так, потренируй меня! — Я? Зачем тебе я? — Ох. — Чонгук вздохнул, сложил руки на груди и по привычке облокотился поясницей на пианино. То издало пугающий низкий звук. — Ой, оно открыто? Прости-прости. Жопой играть я не планировал, прости. — Будем считать частью тренировки… — Ты получил мой подарочек? — перебил Чонгук, явно решив сменить направление разговора, чтобы не увязнуть в знакомом противостоянии мольбы научить и мольбы отстать. — Что? К-какой… — Фотографии. — Твою мать! — чуть не завопил Юнги, от неожиданности даже не сразу сумев сложить один и один. А сразу после принялся лупить Чонгука попавшимся под руку учебником. — Я тут чуть с ума не сошёл, я думал, что это кто-то из учеников оставил, уже собрался увольняться к чертям! Да чтоб тебя, Чонгук. Какого хрена?! Стой… погоди… Юнги замер, снова складывая всё те же один и один, но в этот раз получая уже немного другой результат. — Ты так старательно отказываешься учить меня играть на пианино, — неловко улыбнулся Чонгук, — что я сдался. Эта тактика подката с тобой не работает. Любовные письма и угощения не работают. Комплименты и намеки не работают. С тобой вообще ничто не работает. Так что я решил, что пора уже ходить с козырей. — Козы… рей? — Ну. Я ничего такой фотограф, — тихо посмеялся Чонгук, смущенно поджимая плечи. — И, так как я знаю, что ты любишь городские пейзажи, я решил подарить тебе свою коллекцию фото самых романтичных мест нашего города. Пришлось знатно помотаться туда-сюда, между прочим. — Помотаться?.. — с сомнением хмыкнул Юнги. Ему-то показалось, что все снимки были сделаны в пределах одной постели. Выудив из-под стола сумку, он вытряхнул пачку снимков на стол и перебрал. Их было десятка три, не меньше. И только на трёх мелькнула эротика, все остальные и правда были чудесными пейзажами, снятыми с самых разных точек города. Крыши высоток, лавки в парках, мосты над рекой. И всего лишь три — с человеком! — Упс… — Чонгук осторожно выудил из россыпи явно лишние фотографии. Юнги уверенно вцепился в них рукой, не давая спрятать. — Прости, я бы и не подумал так нагло домогаться. Это случайно попало… — Что попало, то пропало. — Но… — Без «но». Ты хочешь, чтобы я учил тебя играть на пианино? — строго спросил Юнги, с трудом, но всё же вырвав снимки из цепких лап. — Хорошо, я буду учить. Только не в школе, репетиторством я предпочитаю заниматься у себя на дому. Думаю, это — самое романтичное место города. Он кивнул на снимок со спиной и, как так и надо, спрятал тощую стопочку во внутренний карман сумки, закрыв на замок. — Сегодня в семь. И можешь захватить камеру.