untitled track (slowed and reverb)

Игорь на стримы всегда приходит словно для того, чтобы его шутки разлетались цитатами по локальным каналам в “Телеграме” и чтобы обязательно какой-нибудь мужчина донатил, сопровождая денежку сообщением “Игорёш, ты котик” — не в такой формулировке, но что-то близкое. Игорь показывает в камеру разные сердечки и проявляет чудеса флирта с большой аудиторией. Всё равно самый кайф, когда в плечо смеётся тот самый. У того самого сегодня очаровательные малиновые штанишки, в которых есть ужасно непонятное Игорю сочетание домашнести и блядства. Шастун, делая самое невинное лицо, садится на диван рядом с Игорем. — А хотел на колени, — поясняет он шёпотом ему на ушко. Есть что-то очаровательно-запретное в попытках разговаривать так, чтобы зрителям на стриме было слышно неразборчивое шебуршание. Хорошо ещё, когда у Коса есть настроение занудничать, и он отвлекает звукооператора на себя, рассказывая очередную историю, которую часть слушает из вежливости, а часть не слушает вообще. — А ты прикинь, если бы ты в таких штанах пришёл пьяненький, — Игорь щипает Антона за ляжку, делая вид, что оценивает ткань. Антон легонько бьёт его по руке, но сам улыбается широко; Игорь смотрит на эту улыбку и почти физически ощущает, что значит найти того самого — человека, которого ощущаешь на всех уровнях, чьи мысли можешь почти прочитать, с кем связываешься бесконечно и в разных аспектах, с кем совпадаешь так, словно где-то в круге сансар они сливались в одно целое. Или в сансарах ни во что не сливаются? Ну, это не афтепати после съёмок сезона комедийного проекта, а в остальном Игорь особо не разбирается. Похуям на сансары? Да на всё похуям, если честно, когда Шаст лежит такой весёлый и расслабленный рядом, плечико к плечику, единственный из компании смеётся с твоих шуток-отсылок, иногда якобы случайно задевает твоё бедро то коленкой, то рукой. Это вообще у них какое-то привычное состояние: если они встречаются на какой-то тусовке, то с огромной вероятностью прильнут друг к другу. Если на Игоре не будет висеть пьяный Бебур, наверное, или если у Антона не будет рушиться мир, который мягко будет чинить Дима. Но Поз на таких тусовках появляется редко, потому что у него, по его словам, какая-то вечная тайная вечеринка дома. И сколько там было чего по пьяни — Игорь не знает, они с Шастом пару раз просыпались вместе и пытались вспомнить, что было, но ничего не вспоминалось, и приходилось уже на трезвую голову выяснять, откуда синяки на ключицах, почему голос звучит так хрипло и сорванно и зачем вообще пытаться искать оправдания в беспамятстве, если оба точно помнят, из-за кого вообще решили прийти на ту или иную встречу. В итоге на всех этих местных тусовках количество выпитого сокращается, количество осознанных поцелуев увеличивается — и никто ничего никому не обещает. Они разъезжаются по домам, зная, что где-то остаётся тот самый — с кем можно почти что делить одну личность. Но вряд ли — жизнь. — Мне идут твои штаны, — замечает Игорь, глядя в камеру. Нужно было много времени, чтобы привыкнуть видеть себя со стороны. Он не знает, как справляется тот же Шаст с тем, что он постоянно где-то мелькает. И хорошо, что почти все они живут в Интернет-пространстве, и нет такого, что Джабр включает под завтрак телевизор, а там солнечно в анонсе передаче или рекламе улыбается Шаст, который прямо сейчас лежит голенький в его кровати, через несколько минут проснётся и будет бурчать, что Игорь мог бы быть и понежнее. Мог бы, наверное, но иногда крышу сносит ужасно, особенно когда Антон шепчет вообще не сдерживайся и игриво прикусывает мочку уха. — Идут, — соглашается Антон и смешно выгибается в кадре, чтобы штанцы и правда как будто принадлежали Игорю. — Хотя, если я надену, будет нелепицей, — говорит Игорь уже тише. — Это тебе прикольно таскать мои рубашки и футболки, они болтаются на тебе, прям вот и хочется тебя в такие моменты взять на руки. — Или просто взять, — одними губами добавляет Антон и сам рассыпается в заигрывающем смехе. Игорь прыскает тоже, лицо его принимает привычное выражение добродушного ужаса. Он цепляется взглядом за кого-нибудь другого на диване, но все слишком следят за футболом — за тем, как там в очередной раз ничего не происходит. Антон чуть склоняет голову, почти кладёт её на плечо Игоря — идеальный ракурс, чтобы не вызывать вопросов. В Шасте есть такое настроение иногда — быть ластящимся котиком, сводить с ума ухмылкой, взглядом и смехом, который обязательно ведёт к тактильности, у Антона такое с некоторыми людьми прям как инстинкт: посмеялся — уткнись в чужое плечо. Игорь оказывается среди таких; он всегда пользуется моментом и запускает пальцы в волосы Шаста; сейчас он осторожничает, конечно, и даже страшно представить, насколько снесёт голову, когда они попрощаются со зрителями. — Чё вы там шебуршитесь всё, нормально всё у вас? — бросает на них быстрый взгляд Дима, чувствующий, что его пацаны как-то выпали из общего разговора; он всегда такой — отвечающий за чужой комфорт, нет-нет да спросит, всё ли в порядке. Поэтому, пока он здесь, очень комфортно уединиться в уголке дивана; Поз наверняка краем глаза всё замечает, предупредит, если заметит, что они как-то совсем вышли за рамки, отвлечёт внимание на себя. — Всё ши-кар-но, — протягивает Шаст. Дима коротко кивает и возвращается к матчу. Игорь показывает два больших пальца, и, заметив, что камера берёт его крупным планом, складывает пальцами сердечки. — Привет, Твич! Нас с Антоном крупно. Шаст и так всеми силами пытается влезть в кадр, строя смешные лица. Камера благодушно снимает их двоих, они составляют одно сердечко на двоих. — Мы делаем шоу, — самодовольно-пафосно говорит Антон. — Да, матч настолько скучный, что позвали аниматоров, — поддерживает его разгон Игорь. — Антон даже в концертных штанах пришёл. — О, кстати реально, — Шаст улыбается этому факту, словно не он рассказывал, что вёл в этих штанах баттл между командами. — Сейчас ещё какой-нибудь тупой челлендж придумаем, — Игорь оглядывается, выбирая предмет для того, чтобы устроить прикол. — Прикиньте сыграть в “Твистер” в перерыве между матчами как-нибудь, — предлагает он, глядя в основном на Игоря — бросает взгляд на Диму, но тот как будто прослушал, потому что с Сапром они сравнивали свои фэнтези-команды. — Это будет бан стрима сразу же, — вздыхает Игорь. — Тем более у нас тут на диване два старых человека, вот у Коса прихватит спину, вот кто его будет на руках выносить из студии? — Да и у меня кстати может прихватить, — вздыхает Антон. — Ну тебя-то я бы вынес как принцессу. — О-о, — Шаст явно обрадован таким развитием событий. Игорь берёт бутылку воды — да вообще всегда хочется попить, когда рядом так много Шаста, в котором так много игривой нежности, пьёт — а потом ставит бутылку воды на голову. — Такой вот я клоун-акробат, — торжественно объявляет Игорь. — Это прям смертельный номер, — усмехается Дима, заметивший баловство. — Клоун, исполняющий смертельный номер? — удивляется Игорь. — О, это ж “Мышеловки”, — одновременно говорят Поз и Шаст и стукаются кулачками. К этому тоже приходится привыкать: к тому, что твой тот самый впаян в ещё чью-то жизнь. И ещё к тому, что Дима, помимо заботы, приносит ещё смерть и тоску. И на это тоже приходится ужасно вестись. — Дай я тоже поучаствую в твоём номере, — вызывается Антон, оглядываясь в поисках какого-нибудь предмета для себя. Игорь протягивает крышечку от упаковки сметаны: — Хотел домой унести, но вот дарю тебе. Антон вписывается сразу: создаёт вайб бесконечно ироничного пафоса, разваливается на диване, положив крышечку себе на голову. — Мы с тобой лучшие, — заявляет Шаст без всяких доказательств. И когда Антон говорит это именно так, то ему веришь всегда. — Это правда. А ещё мы как будто король и королева, — Игорь подвигается чуть ближе. Антон беззастенчиво упирается затылком в его плечо. — Этого мира? — Нет, как в шахматах, — Игорь руками изображает доску и перестановку фигур. — Пешками вот управляем. Шаст самодовольно показывает в камеру “козу”. Игорь вчитывается в чат. — Предлагают замотаться в твои штаны. Ну это называется минет, чё вы, — он осуждающе смотрит в камеру, словно отчитывает чат за неправильное использование терминов. Антона разносит ужасно — теряет корону в смехе, потому что смеяться Игорю в плечо — лучше всех империй, которые падают-падают где-то за стенами студии, как снежинки в хрустальном шаре. Шасту сейчас бы прилечь на чужие колени, ненавязчиво запустить ладошку под футболку Игоря и делать вид, что ничего не происходит. Поэтому Антон с нетерпением смотрит на счёт 0:0 — и хорошо, что меняются цифры хотя бы во времени матча. Игорь старается больше никаких таких тем не поднимать, потому что все грани дозволенного они уже перешли. И когда камеры наконец-то выключаются, он выдыхает куда с большим облегчением, чем ожидал от себя. Все благодарят друг друга за ещё один пережитый стрим, Дима уточняет у остальных, как они по эмоциям, не надо ли кому-то вызывать такси, не надо ли кого-то прям срочно накормить, изучает, как они будут снимать завтра, напоминает тем, кто обещался прийти — в общем, организовывает их движ с какой-то неуловимой лёгкостью, и Игорь с Шастом невольно смиреют рядом с ним таким. — Вы хоть хорошо провели время? А то матч, конечно, хуета, — Поз про это говорит бодро, но глаза чуть прищуривает — непроницаемая проницательная темнота. — Да с вами всегда всё хорошо, так… уютно, — Сапёр подбирает нужное слово, к удивлению остальных, быстрее всех. — Ваще заебись, — честно говорит Шаст, — но я на следующий не смогу прийти. Игорь фыркает: — Вот такая, Дим, у вас дружба. — Да без проблем же, — Дима пожимает плечами и, выяснив заодно, что никого никуда не надо подвозить, желает хорошей ночи и торопится вернуться домой. Антон потягивается, вне камер превращается в уставшего котёнка; с Игорем они остаются наедине в гримёрной как-то гармонично, словно так все и задумывали — оставить их наедине. Эта мысль вертелась в голове у всех ещё в перерыве между таймами, конечно, но никто не озвучивает. Игорь наконец-то делает то, что хотелось всё это время: дёргает штаны Антона за резинку. — Ну чего ты? — Шаст беззаботно смеётся. — А поехали ко мне. — Штанами обмениваться? Зубами будешь с меня снимать? — улыбка Антона за секунды превращается из беспечной в почти дьявольскую — мимолётное изменение изгиба губ, чуть прищуренные глаза — Игорю хочется вдавить педаль газа срочно-срочно — и Шаста в кровать тоже. — Блять, Антон. — Поехали, поехали, пожалуйста, — Антон снова становится другим — мягче, нежнее, потому что хочет попросить. — А прикинь, как нам головы снесёт, когда я приду в сером халате, — бормочет Игорь, стараясь отвлечься на шутку, но выходит хуже. — Блять, Игорь, — Шаст копирует его интонации и требовательно тянет за руку, чтобы они наконец-то ушли. Они почти сбегают из здания, словно решают прогулять уроки, да и вообще весь вечер ловят счастливый ебланский вайб школьников, которые курят одну сигарету на двоих за школой у надписи “не курить” и улыбаются друг другу так счастливо, что даже строгий химик делает вид, что ничего не замечает. Холод улицы нисколько не отрезвляет; они целуются, пока стоят на красном, — и ночь, ластясь у ног, обещает быть долгой-долгой.