untitled track (slowed and reverb)

Горох — это воплощение слова уют в человеческом обличии. Сапру долгое время не было настолько комфортно с малознакомым человеком, все казались какими-то шебутными вокруг, слишком любящими жизнь и вовлечёнными в разнообразные события. Сапёр даже не пытается успеть за остальными, существуя в своём отдельном мире. Горох на границы не обращает никакого внимания — постоянно вовлекает в свои шутки, поддерживает разгоны Лёхи и показывает, что они правда все собрались ради общения. — Хотите кулинарный стрим? — как-то между съёмками предлагает Дима, чувствуя, что активности потихоньку заканчиваются, а разбавлять скучные матчи хочется каким-то нефутбольным движем. — О-о, ребята, готовка — это настолько моя тема, — загораются глаза у Серёжи. — Обязательно меня зовите. Они стукаются с Димой кулачками, и в голове Сапра звучит нечто резкое и знакомое, как будто звонарь ёбнулся с колокольни, задев при этом колокол. Сергея они, конечно, зовут. Перед стримом он решает провести какой-то спонтанный конкурс. — Так, ну-ка быстро вытягиваем ладошки, я посмотрю, кто кулинар. — Прям по ладоням определишь? — недоверчиво усмехается Дима, но руки протягивает. — Классные кисти, — комментирует Горох. — Всё, могу готовить? Сергей кивает и хлопает Диму по плечу, словно производит его в кулинарные рыцари. Сапёр протягивает руку с ещё большим недоверием. Понятно, что это всё — бытовая сюрность, чтобы разрядить обстановку, чтобы напомнить всем, что большая часть того, что они делают, — это какая-то ирония. Лёхе с иронией тяжко. — Не, ну руки, конечно, у тебя… — Горох плавно проводит пальцами по чужой ладони. — Не пригожусь? — в голосе Сапрыкина больше убитости, чем он рассчитывает. — Наоборот! — Сергей сразу чувствует, что кто-то начинает грустить, и быстро старается прогнать печаль. — Руки огонь, такие вот явно чудеса не только на кухне делают. — Ну, я один живу… — Сапёр сам смущается вдруг двусмысленности. — В смысле, поэтому нормально у меня всё с готовкой, иначе бы не выжил. — Да я понимаю, какие чудеса можно творить руками в одиночестве, — Горох как раз цепляется за двусмысленность. Сапру по-хорошему неловко, не хочется сказать, что такие темы лучше не поднимать, наоборот — ему забавно и комфортно. Как будто в подтексте он улавливает не высказанное пока ещё твори такие чудеса со мной. Они готовят национальную еду одной из сборных, участвующей в сегодняшнем матче. Серёжа вливается так гармонично, что теперь представляется совершенно невозможным вести подобные стримы без него. Сапёр заражается его энергией каламбуров: — Я вот всё хочу сказать, но не нахожу повода, — Лёха сразу же спотыкается на своей шутке. — Но, в общем, Горох на нашем стриме — это изюминка. — Блять, лучшее, — смеётся Горох. — Думаю, изюминкой меня ещё никто не называл. — Буду первым, — скромно сообщает Сапёр. — Да ты вообще будешь первым гостем… — В твоём сердце? — …и это тоже, но вообще — на кулинарном шоу, которое я когда-нибудь устрою, вдохновлённый твоими комплиментами. Сапёр чувствует, что это начало какой-то прекрасной истории в истории Интернета, но каламбур решает не произносить. — Мужики, — перебивает их мягкий флирт Поз, — в следующий раз только давайте договоримся приготовить какой-нибудь десерт. В этот раз мы его просто купили, потому что там слишком сложно готовятся сладости, но потом чтоб прям у нас с вами был забив на десерт. Он всегда выглядит так строго и отчаянно, когда речь идёт о десертах, что Сапёр и Горох не возражают ни разу. Но какую-то мягкую сладость Лёха в своей жизни ощущает уже сейчас. С Серёгой после стрима они обмениваются контактами, потому что до этого судьба сводила их сама, а тут хочется взять судьбу в руки. — Хочу подписать тебя как-нибудь с приколом, — сразу делится Горох. — Есть какое-нибудь любимое блюдо? — О господи… — Сапёр прям загружается мыслью. — Я ведь ещё пытаюсь подобрать какое-то название, чтобы нормально смотрелось с именем Лёха или с прозвищем Сапёр. А то, предположим, я люблю какой-нибудь сыр, ну ту же моцареллу, и будет у тебя контакт “Лёха Моцарелла”, как будто это прозвище какого-то весьма ебанутого мафиозника. — Лёха Моцарелла и Сергей Горох — звучит же, — улыбается Серёжа. — Это могло бы быть названием нашей кулинарной передачи. “Моцарелла и Горох”. — И девизом “они, если честно, не пара”. Что-то колет-звенит в голове Сапра снова — звонарь снова наебнулся с колокольни, не иначе, — и он отчего-то расстраивается. Сергей анализирует его быстрее, чем он себя сам, и сразу откидывает это предложение: — Но мы хорошая пара на самом деле. В кулинарии точно. — И в юморе мы вроде неплохо сошлись, — Лёха с лёгкостью выводится на хорошее настроение. — Да и в тех чудесах, которые люди устраивают дома с собой, когда одиноки, мы, наверное, тоже бы… Ладно, Сапёр и эмодзи кренделька пока что будет, — Горох перебивает сам себя, догадываясь, что говорит чуть больше, чем следует. Машина юмора в его голове работает без перерывов, а к машине любви он пока ещё не привык, поэтому она выходит из-под контроля. — Я не буду использовать эмодзи гороха, — сразу предупреждает Сапёр, оставив в стороне первую фразу Сергея, потому что там придётся долго думать. Потянуло бы на целую статью в Википедии, которую отклонили бы на модерации. — Назови тогда меня с каким-нибудь приколом. Типа Серёженька-Горошенька. Сапёр послушно записывает. — Классный ты парень, Лёха, — улыбается Горох и хлопает его по плечу. — Надо нам сойтись как-то. Сапёр послушно кивает, а когда Серёжа уходит, то задаётся вопросом: в каком смысле — сойтись? Впрочем, во всех Сапёр послушно сойдётся. На другом кулинарном стриме в обсуждении рождается гениальная идея всё-таки запустить кулинарное шоу Гороха (без сыра) в формате телеграм-канала. Поз отправляет Серёжу учиться у Лёхи, который только недавно создавал свой канал, и обещает устроить какую-то пиар-кампанию. Дима вообще удивительно движушный, когда дело касается помощи приятелям. Серёга и Сапёр так и лежат на диване, соприкасаясь плечами и глядя в один телефон. Сапёр объясняет быстро и понятно, сам шутит над своей осведомлённостью, когда запутывается в кнопках. — Давай выбирать аватарку, — с несвойственным ударением на втором слоге говорит Горох. “Хотите интересные факты про акцентологию? — вертит в голове Сапёр. — Вот все мои вечера сейчас акцентируются на классных мужчинах рядом, и в последнее время особенно вот на Серёже”. Занимательное “Невошедшее” во “Всратологии” получается, Сапёр, конечно, оставит себе эту мысль и ни с кем не поделится. — Давай что-то кулинарное выберем. Горох кивает и листает фотографии в телефоне: не прикрывает ничего, не стесняется пустить Лёху в часть своей внеэкранной жизни. Там на удивление действительно много фотографий приготовленной еды — и ни одного хитро попавшего в безопасную нюдса среди них. Лёха этому безмерно рад. — Ставь вот эту, с блинами, — советует он. Горох послушно ставит. Ого, они ещё вот и так могут — меняться ролями? Сапёр и эту мысль прокручивает в голове. “Через мясорубку или с помощью блендера?” — наверное, Горох мог бы как-то так пошутить. Лёха пока не даёт повода. Кулинарное шоу в кружочках запускается в этот же день, Горох смешно ругается в первом же неудачном. Они обшучивают идиому про первый блин. — Первый кружочек первым блином, — подводит итоги Горох. — Зато ты сразу скандальный блогер, — поддерживает его Лёха. — И сразу много звёзд собрал, — он кивает на Поза и других гостей, засветившихся в первом кружочке Гороха, в котором оказалось чуть больше футбола, чем он планировал. — Ты будешь моей главной приглашённой звездой, — говорит Сергей Сапру. — Но кстати ты прям серьёзно подумай об этом, чтобы в следующий раз мы какое-нибудь блюдо делали вместе. — А если не получится готовить, я буду оператором кружочка, — соглашается Сапрыкин. — Как ты вот вообще планировал записывать кружок и готовить? — Получается, не планировал, — усмехается Горох. — Такая мысль голову мне ещё не вскружила. Сапёр прыскает с оборота. Если Сергею интересно, то голову Лёхе он кружит беспрестанно. Но об этом он тоже пока говорить не будет. Горох настраивает всех на кулинарный лад, подбадривая, когда что-то идёт не совсем по рецепту. — Готовка — это искусство, мы с вами творцы, — добродушно-восторженно говорит он. — Да, только мы какие-то сюрреалисты больше, — ворчит Дима, недовольный тем, что соус, который он смешивает, оказывается совершенно безвкусным. — Так что-то в музей захотелось, — вдруг говорит Сергей. — Прикиньте реально все подписались на канал ради готовки, а я попрусь в музей. — Ты можешь там особое внимание обращать на картины, на которых изображена еда, — советует Сапёр. — Так сказать, исследование связей кулинарии и живописи. — О-о, шикарно-роскошно, а ещё можно искать художников с кулинарными фамилиями. Вдруг где-то есть художник по фамилии Горох. Сапёр задумывается, быстро прокручивая в голове факты. — Ну на ум, конечно, сразу приходит Петров-Водкин, — припоминает он. — О, точно. Мы с тобой выпьем немного Водкина и пойдём смотреть картины Петрова. — Хорошо, — чуть заторможенно говорит Сапёр. — Если что, мы и правда можем пойти, — уже серьёзно говорит Горох. — Лёха, — включается Дима, — ты после наших стримов и на массаж с маслом, и в музей, и в тренды телеграм-каналов, ну кайф же? — Кайф, — соглашается Сапёр. Готовка подходит к концу, и блюда получаются гораздо вкуснее, чем они ожидают. Да и вообще как-то в последние дни жизнь Сапра получается лучше, чем он ожидает, но жизнерадостнее он не становится. Серёжа начинает развивать свой канал, с подачи Поза разыгрывает блинницу и хвастается подаренной посудой, которую Дима ему торжественно вручил, чтобы в мире было больше доброты и улыбающихся мужчин. Посреди ночи решает записать несколько кружочков с готовкой котлет, и Сапёр ловит себя на мысли, что оказывается в очень странном периоде своей жизни: он в полночь смотрит минутные видео с готовкой котлет. “Твоё кулинарное шоу — это искусство”, — комментирует Сапёр в личном сообщении. Горох реагирует сразу: “Реально пойдём в музей, хочешь прям завтра? Там же стрима как раз не будет”. Сапёр соглашается — и на следующий день в канале Гороха появляются кружочки, где они с Лёхой стоят у картин с продуктовыми натюрмортами и портретами, где люди что-то кушают. — Я бы вот такое приготовил, — комментирует Сергей одно из блюд перед нарисованной дамой. — О, а вот это Сапёр, — он переводит камеру на изображение сошедшего с небес божества, дарующего свет людям. — Он, кажется, не очень хорошо закончил в этом мифе… — бормочет смущённый Лёха, оставшийся за кадром. — Так ну не порть мне кружочки, у меня только доброта и любовь, — беззлобно ворчит на него Горох. “Любовь”, — повторяет слово Сапёр. Ему нравится. Горох — чуткий прищур, лукавая улыбка — всё это считывает. И действует чуть увереннее. Сапёр мелькает в кулинарных кружочках на канале Гороха всё чаще, и кто-то задаётся вопросом, что он делает в кружке в полночь. — Мы делаем шарлотку с яблоками и корицей, — отвечает Сапёр с долей возмущения в следующем видео. — Вы что, не просматриваете предыдущие сообщения? Я тут у Гороха на канале оператором заделался вообще-то, и это уже пятая часть нашей документалки про шарлотку. — Ага, — Горох уже по привычке кормит Лёху с рук — даёт попробовать кусочек яблока на сладость и специи. — Мы тут творим руками чудеса. Сапёр как-то неоднозначно фыркает. Ну да. Чудеса. Иного слова пока для них не подобрать — под эти ты безмерно хороший, и мне это очень нравится в подтексте каждой фразы друг другу, под эту усиленную тактильность, под эти приезжай ко мне, оставайся у меня — пока на разных кроватях, но уже с мягким поцелуем на ночь. На первом таком — неожиданном от Гороха, который внимательно слушал, как Сапёр стеснительно рассказывал про своё путешествие по разным городам, а потом поцеловал его в уголок губ, — в голове в очередной раз ёбнулся с колокольни звонарь. Но теперь, кажется, он вообще не возвращается на работу, найдя что-то тихое. И в голове у Лёхи больше нет резких звуков и поломанных мужчин — только кружочек, где царят чудеса и тепло.