untitled track (slowed and reverb)

— Дим. — Да, Антош? Дима даже не поднимает голову, чтобы посмотреть на Шаста, сидящего в их кабинете за столом напротив него. Он изучает рецепты роллов, которые можно было бы приготовить на стриме, и кидает в чат с продюсерами ингредиенты, чтобы понять, насколько они с этими приколами укладываются в бюджет. Антон на офисном кресле подъезжает к столу Поза, чтобы их разделяло всего ничего. Разговор планируется серьёзный. — Помнишь двадцатичетырёхчасовой стрим? — Не весь, — честно отвечает Дима и наконец-то поднимает голову, немного удивляется тому, что Шаст так близко. Не отказывает себе в бытовой радости и тянется погладить его по голове. Антон кладёт голову на стол, упираясь в него подбородком, и смотрит на Диму снизу вверх. — Мы заполняли школьные анкеты для друзей. — Мгм. — И ты сказал, что твоего лучшего друга зовут Арсений. Дима кивает: такое он помнит. — Ты решил об этом поговорить только сейчас? — Да я как-то упустил этот факт, а теперь стало любопытно. — Любопытно что? Почему я считаю Арса своим другом? Или почему не назвал тебя или хотя бы Рому? Антон отводит взгляд. Поэтому он и не приходил с таким вопросом: для Димы ревность — неизвестная вещь, а вот к Шасту она иногда приходит, и хотя с ней в целом получается справляться, иногда она наталкивает на всякие глупые мысли. — Ну-ка посмотри на меня, — Дима почти приказывает, и Антон не может не повиноваться. — О чём ты думаешь? — О том, что ты не всегда думаешь обо мне, и о том, что это абсолютно нормально, но мне всё равно печально. — А Арсу наверняка печально, что ты со мной на стримах можешь поваляться на диване, а он нет, — Дима пожимает плечами. Он честно пытается соблюсти какой-то баланс между ними двумя, но и Антон, и Арс оказываются людьми, которые в целом принимают правила отношений на троих, но крайне редко всё-таки загоняются по поводу чужой близости. — Слушай, Антош, давай будем честны: с Арсом у нас больше точек соприкосновения в определённых сферах, и кое-что в нашем с ним мировоззрении совпадает куда больше, чем с тобой. Это не делает наши с ним отношения крепче, чем наши с тобой, они просто немного иные. Дима смотрит на Антона внимательно, стараясь по малейшему жесту понять, успокоился ли он. Шаст понимающе кивает, но не меняется в лице. — Ну и, может, мы с тобой за пару вечеров до этого провели охренительно прекрасную ночь вместе, а с Арсом в силу понятных обстоятельств мы в последнее время только переписываемся, поэтому тебя конкретно сейчас странно называть просто другом, а с ним как будто неплохо зашло в момент. Вот теперь Антон точно расслабляется, и Дима может спокойно выдохнуть. — Пойдём перекурим, — предлагает Поз, чтобы точно всё успокоить в голове Шаста, потому что побег в курилку — это то, что они тоже всегда делят на двоих. За сигаретами разговор вращается всё равно вокруг них троих — и это на самом деле кажется правильным. — Слушай, вообще да, как-то мы несправедливо проводим весь движ без него, — замечает Антон. — Даже Серёжа уже дважды приходил, хотя ему в целом всё равно на футбол. Хотя я не знаю, как Арс бы повёл себя на стриме, его сложно представить в футбольном движе. — Ну, если Арс окажется на этом диване, то точно станет звездой стрима, мы все мужиками вот так сядем и будем смотреть не матч, а на Арса, — разгоняет идею Дима. Они смотрят друг другу в глаза и одновременно произносят: — Он склеит Сапра. Они хохочут — Антон при этом хватает Диму за плечо, и эта его манера — утягивать человека, который его очень рассмешил, в объятия, и смеяться ему в шею, — Позову нравится, так что он приобнимает Шаста и утягивает его в радостный поцелуй, чтобы задыхаться именно от этого — смеха и любви. — Но на самом деле, — отсмеявшись, говорит Дима, — можно было бы организовать какой-то большой движ перед матчем, например, за третье место, потому что он обычно самый всратый, не знаю, поиграть в “Громкий вопрос” с футбольными словами, которые может всякий понять, и вместо гостей у нас были бы Стахович, Сапёр, Кос, кто там ещё сможет прийти. — Идея кайф, я бы поиграл, — у Антона загораются глаза. Дима пишет в чат “Площадки” насчёт своей мысли. — Арса, конечно, уломать надо будет, — вздыхает он, — сейчас же начнутся вот эти загоны его, мол, я не вписываюсь, но это ладно, это я беру на себя. Шаст кивает и затягивается — Дима любуется, не скрывая нежности во взгляде. Антон чуть смущается и отвлекается на то, чтобы написать Серёже, а то вдруг ему такое не захочется. А не захочет один — и все трое тоже делать не будут, либо вместе — либо никак. Без всяких обид и выяснения обстоятельств, они все взяли за правило доверять друг другу во всём и участвовать в проектах только тогда, когда душа сама того просит. Но Серёжа, к счастью, отвечает согласием, как и в чате “Площадке”. Дима тут же дымит Арсу в кружочек: — Арсюш, смотри прикол, мы тут хотим устроить “Громкий вопрос” на диване нашем, ну-ка ты как вот на это смотришь своими прекрасными глазами? Захочешь приехать? Арсений отвечает быстро голосовым, где говорит, что в целом хотел бы, но нужно знать точную дату, потому что у них запланирована фотосессия для промо сериала, такое не отложить и не перенести. Дима кидает ему дату, Арс отправляет в ответ эмодзи огонька. — Ну кайф-кайф, — резюмирует он Антону, — соберёмся все вместе, потом втроём уедем, побудем вместе, может, несколько вечеров, и у вас обоих все дурацкие тревоги исчезнут. Он тянет Антона за ворот рубашки и целует его в лоб, а потом отправляется работать дальше. Антон несколько секунд глупо-смущённо улыбается, а потом бежит за Димой, чтобы за одним из поворотов взять его за руку и хихикать с того, что это ощущается как преступление. /// Арс приезжает вовремя — это ж не свадьбу вести, это со своими мужиками смеяться до слёз, якобы случайно касаться их и сиять во всех камерах. Но Дима ещё и предлагает Арсению помочь с одним его проектом и разрешает собирать донаты в социальный театр, с которым Попов очень связан. Он успевает сделать фотографию новой причёски Антона. Она получается символичной: они с Шастом вроде на переднем плане, а Поз, сидящий на столе, на заднем, но именно он оказывается в центре фото — и в итоге оказывается между Арсом и Антоном, этакий игривый намёк на нераздельность их мира на троих, в центре которого оказывается именно Дима. Арс добавляет ещё смеющихся смайликов, и Антон возмущается: — Когда Поз налысо постригся, ты прям завалил его комплиментами. — Потому что хотел, чтобы он завалил меня, — резонно отвечает Арс. Шасту на это ответить нечего, зато Дима с них смеётся — и за это Арсению прощается вся язвительность. За несколько часов до стрима они расходятся, и Шаст обещает опоздать, потому что есть кое-какие дела, Дима пока знакомит всю съёмочную группу с Арсом, а тот во всех соцсетях треплет, что Димка затащил его в футбол. Поз переживает лишь немного, что во время движа будет какое-то неуютство. Он несколько раз уточняет у Арса, точно ли ему комфортно, просит, если что-то будет не так, говорить ему, объясняет, что всегда из кадра можно уйти, не объясняя причин. Арс мог бы сказать, мол, я взрослый человек, профессионал, актёр, в конце концов, но ему так нравится, что Поз о нём заботится, что он молча принимает всю эту суматошную очаровательность и искренне улыбается. И когда Дима уже во время стрима убегает в первый раз кое-что забрать из кадра и слышит, что на Арса сыпятся футбольные каламбуры, то кричит: — Держись, Арс, я скоро вернусь, — просто чтобы напомнить, что он всегда будет рядом. Ну, исключая “Громкий вопрос”, конечно, там связи с Арсом теряются, там теряются даже связи с Шастом, который куда больше включён в футбольную тему. Но проёбы Димы искренни и легендарны настолько, что на него просто невозможно злиться, и даже ругательства Шастуна звучат так задорно, что похожи на комплименты. Ещё и неожиданно Стахович встаёт на его защиту, объясняя, как это выглядит со стороны: тот же Кос показывает всю логическую цепочку Арсу и Антону, потому что Серёжа уже понял и пишет, а Диме вбрасывает только два ключевых слова, и тот, конечно, в них очень теряется. Зато после атмосфера становится не такой напряжённой, потому что все точно расслабляются, пройдя вместе вот это важнейшее испытание — объясни слово Позу, который из всех талантов, кажется, обделён только одним: умением читать по губам. Дима больше не переживает за Арсения, который находит общий язык с Сапром и Ромой, и чуть больше проверяет Антона, который уединился с сыром-косичкой за диваном. Но Поз прекрасно знает: Антон не тот человек, который будет смеяться постоянно, он может просто быть спокойным, хотя часть фанатов почему-то подозревает, что ему скучно или грустно. Дима бы объяснил им, что это, блять, нормальное состояние человека — просто наблюдать за происходящим, что-то есть, вливаться в какие-то разгоны, — что никто не обязан быть энергичным каждую секунду, особенно когда уже есть в компании человек с бесконечной энергией, и что стрим — это не какой-то юмористический концерт, они просто смотрят футбол, и иногда во время этого процесса бывают уморительными, умилительными или утомлёнными. Иногда это даже перемешивается. В перерыве Поз уходит покурить, и Шаст подрывается за ним, они создают тапочный хаос. В курилке Дима всё-таки уточняет, всё ли у Шастуна в порядке. — Мне ваще хорошо, — честно говорит Антон, — вот вареничков ещё поем — и самый кайф. Это было бы совсем глупо, если бы и я, и Арс вместе тянули бы какие-то шебутные разгоны, да мы бы там всё порушили суетой. Дима с ним соглашается и думает, что Арсений в итоге вписался в их стрим замечательно — и сейчас наверняка делает что-то легендарное. Арс читает очередной донат, в котором кто-то, подписавшийся мужским именем, говорит, что отдался бы Сапру. — Это первый раз, — тут он переводит взгляд на Диму, вернувшегося в студию и за кадром возвращающего себе микрофон, что-то вспоминает и поправляет себя, — ладно, не первый, но очень редкий случай, когда мужики флиртуют с кем-то рядом больше, чем со мной. Удивительный ты парень, — теперь он смотрит прямо на Лёху с хитрым прищуром. Сапёр смущается моментально. — Ну, жизнь вот такая вот… Арс подаётся чуть вперёд, подперев рукой подбородок. — О, я их могу понять, Лёш, ты ж красавец-мужчина. Вот теперь точно у Лёхи нет слов — он испуганно улыбается и прячет взгляд. Арсений хочет сказать что-то ещё, но возвращается на диван Поз, треплет волосы Арса: — Не смущай мальчика, пожалуйста, — говорит вроде мягко, но так требовательно, что невозможно противиться. Сапёр смотрит с сомнением: да, Дима, конечно, может управлять абсолютно всем, но как можно остановить шальную хаотичную стихию, которая облачилась в костюм очаровательной дерзости в виде Арса? Поз словно считывает этот вопрос, хитро прищуривается — у Лёхи мурашки от того, каких демонов эти двое в себе носят, и спасибо, что они вот так смотрят на него не одновременно — и чуть склоняет голову набок, мол, смотри, как меня слушаются. Арсений тоже не находит, что сказать, но правда к Лёхе с двусмысленностями цепляется реже, спуская язвительность почему-то на Антона. Он позволяет себе всего одну шалость, когда завязывает ленту на своём запястье и протягивает второй конец Сапру. Тот мог бы отказаться или передать кому-то другому, но втягивается, завязывает ленту и у себя тоже — сложно вообще сказать нет Арсению, который втягивает тебя в весёлую шальную историю. После стрима Дима ещё раз наставляет всех, чтобы решили, кто победит в их конкурсах. Записывает грозный кружочек Игорю, чтобы не отлынивал, пусть он сейчас и занимается комедией где-то далеко, судя по его последнему кругляшку. — Без шапки ещё, — ворчит Дима на Игоря, записывая сообщение, — вот как это поможет тебе выбрать лучшее шоу с твоим участием? Тут кстати твой портрет прислали охуенный, как и всем нам, если не выберешь — мы повесим его с чёрной лентой в углу и вообще никак не будем комментировать, просто трагично помолчим. — Какой кошмар, — театрально комментирует Арс, — и ты вот так общаешься с друзьями своими? — Поверь, мы с Игорем и Сапром — костяк шуток про смерть в этой компании, — гордо усмехается Дима. Сапёр согласно кивает. Арсений про смерть думать не хочет, много чего было депрессивного в прошлом, а сейчас он в какой-то любви и к жизни, и к себе, и к другим — нельзя ни потерять, ни перекрыть печалью. Поэтому он отвлекается на важное: — У тебя такие сильные руки, — проводит он по трицепсу Сапра. — Слушай, ты ведь точно мог бы поднять нас всех. — Я бы так не рисковал, — Лёха осторожно пытается уйти от опасной темы. Зато силой восторгается Антон, который чужого смущения не замечает: — Блин, Лёх, реально смог бы. — Да-да, — Арс делает благодарно-одобряющий жест в сторону Шаста. — Вот попробуй Димку подними, он же из нас самый тяжёлый. Сапёр не может понять, когда началось какое-то соревнование, в которое его активно втягивают. Наверное, к Арсению с его идеями нужно просто привыкнуть, а для этого — впустить весь его хаос в свою жизнь и не сломаться от него. Сапёр бы, наверное, не смог, а вот Дима, судя по всему, так спокойно к этому относится — словно скала, у подножия которой беснуется океан, который она успешно удерживает в берегах. Лёха хочет им сказать: “Вы ебучий Согне-фьорд с водопадом Кьёссффосеном, привлекающим суицидников со всего света”, но решает придержать этот факт при себе. Когда-нибудь, когда всё наладится, он запустит на своём канале подрубрику “Всратология. Невошедшее, зато связанное с моими мужиками и их отношениями”. — Если Сапёр меня поднимет, — строго говорит Поз, — то я поеду с ним, а не с вами двумя. “С вами двумя” — от этого замечания в голове Сапра складывается паззл, объясняющий и язвительность Арса по отношению к Шасту, и отсутствие у Антона такого энтузиазма по поводу Арсения на их диване, но вдумываться в мелочи он пока что не хочет. — Ну уж нет, — Антон хватает Диму за плечи, словно боится, что он и правда может поехать с Лёхой, потому что тот неожиданно лучше во всём. — Что я делаю в вашем скандале? — испуганно произносит Сапёр, почувствовав на себе два опасных взгляда от Шаста и Арса. — Да чш-чш, — разгоняет нависшую атмосферу Дима, — Лёх, всё нормально, иди выбирай своего победителя лучше, но сильно смотри не засиживайся, отдохни нормально, если вдруг не успеешь прям к началу стрима выбрать, разрешаю тебе опоздать, главное, там за кадром свяжись с человечком. — А мне можно опоздать? — вклинивается Шаст, который при любой появившейся возможности поебланить схватиться за неё всеми силами. — Тебе нельзя, — строго отрезает Поз. — Только Лёхе всё можно. — Я всё сделаю вовремя, — обещает Сапёр. — И можно я напишу, если будут сомнения? — Канеш. Ну, давай, до завтра, — Дима крепко жмёт ему руку. Шаст стукается с ним кулачками. Арс посылает воздушный поцелуй. — Всё-всё, мы с вами тоже пойдём, — торопит их Поз переодеваться. Они почти не разговаривают, остывая после стрима. И только уже на улице Дима ловит Арса за воротник куртки, притягивая к себе: — Ты, конечно, такая змея, — с бесконечной любовью говорит он и целует его в висок, — и ты тоже молодец, — он не даёт Шасту оставаться одному, тянет его другой рукой к себе и целует в щёку. — Но оба вы ебалаи точно. Я чувствую какой-то напряг. — Всё нормально, — выдыхают оба. Может, напряжение и было какое-то, потому что Антон здесь, на стримах с Димой, они могут уютными котиками лежать на диване, чтобы Шаст закидывал руку, а Поз по-домашнему ложился под его бочок, и они бы хохотали сами с “мы прям так будем сидеть?” — и правда сидели бы в каких-то других обстоятельствах, а Арс в это время где-то в Питере живёт тоже прекрасную жизнь, но в промозглые первые зимние дни очень хочется свою прекрасную жизнь соединить с двумя другими, и от невозможности это сделать тоскуется. Арс печалиться не любит, тоска перетекает в злость — он становится язвительнее обычного. Хотя буквально пару дней назад они так блистали в чёрных костюмах под песни Меладзе на чужой свадьбе — и были самыми счастливыми там, и любви у них было как будто больше, чем у жениха и невесты, — этого всё равно оказывается недостаточно. — Я за вами пристально слежу, — тихо напоминает Дима, вызывая мурашки у обоих. Они не сговариваются, но целуют Поза одновременно — Шаст в висок, Арс в щёку, зацикливая всё, что между ними есть. — Мы об этом ещё поговорим обо всём, — добавляет Позов, но чувствует, что пока — затишье и перемирие, два океана улеглись у его ног, чтобы он успокаивающе гладил обоих по морской пене. Ничего страшного не случается, у всех бывает просто плохое настроение, в отношениях — тоже, тем более он точно знает, что ни Арс, ни Антон ему не врут о том, что думают. Значит, всё правда нормально. Он на минутку отходит записать кружок в свой канал, а когда оборачивается, видит, что Арс и Антон что-то обсуждают, держась за руки, и оба улыбаются — искренне так, хорошо. Они замечают его взгляд и — пара быстрых широких шагов — сокращают расстояние, заключают Поза в объятия. — Ты лучший, — говорит Антон без повода. — Абсолютно, — подтверждает Арс. — Ну нет, это мы с вами лучшие, — усмехается Дима. — Всё-всё, расцепляйтесь, поедем ко мне выбирать победителей, пока Арс будет отвлекать нас поцелуями. Он заводит машину, Антон благодушно разрешает Арсу сидеть на переднем поближе к Диме, но всё равно постоянно тянется вперёд, касаясь то одного, то другого. — Смотри, Арс, — тянется к нему Антон, — Димка завтра будет пиздец как переживать, и мы точно поедем в какой-нибудь бар вне зависимости от результата. Мы тебе скинем адрес, и ты тоже туда подъезжай, мы просто не знаем, когда это всё закончится, будет ли дополнительное время, будут ли пенальти. — Блять, ну если Аргентина решит выиграть по пенальти… — Поз зловеще сжимает руль. — Ну чш-чш, Дим, главное, чтобы выиграла, — Антон успокаивающе проводит по его плечу. — Ты вообще с нами захочешь? — догадывается он у Арса всё-таки спросить. — А мне вообще можно? У вас же там своя тусовка. — Слушай, Арс, во-первых, ты всю эту тусовку знаешь, — ворчит Дима, — во-вторых, вся эта тусовка тебя обожает. Особенно мы с Антоном, а мы там, знаешь ли, не последние люди. Ну и согласись, это более приятная компания, чем та, что была на свадьбе, а мы на свадьбе так кайфанули, просто ебать, — они втроём смеются, потому что о да, они своё счастье там получили точно, особенно вот та часть после трансляции, где они решили втроём перетанцевать под все песни о любви на свете, — чистейший восторг. — Ну, конечно, я приду, — усмехается Арс, — кто-то же должен быть там звездой. Тем более если вдруг Аргентина проиграет, в чьё-то плечо ты должен плакать. Шаст, наверное, хочет сказать, что такие люди точно найдутся, но тактично молчит. У них точно завтра будут моменты на двоих, когда сборная Аргентины буквально за несколько минут пропустит два мяча, потеряв преимущество, и когда Поз будет нервно уходить из кадра просто подышать, попить воды — Шастун будет мягко уходить за ним, обнимать и говорить, что всё будет хорошо, что они вот сейчас соберутся и забьют. Курить будут вместе и много — молча, но Антон всегда будет держать Диму за руку, чтобы часть его напряжения переходила ему. И когда Аргентина победит так, как предсказывал Стахович, Шасту будет очень важно сдержаться и не поцеловаться с Димой прямо на стриме. Вот поедут в бар всей своей мужицкой компанией — вот тогда Шастун себя контролировать перестанет. Ещё если и Арс правда приедет, принеся с собой настроение “живём последний раз — и любим вообще-то тоже” — тогда точно всё, ночь будет длинная-длинная — и вся потонет в любви. Но сейчас они мчат домой, где тепло и спокойно, где ещё нет надвигающейся бури, где сегодня всё хорошо, чтобы завтра стало ещё лучше. Дома, конечно, предстоит много работы, но читать каламбуры про фамилии или смотреть эдиты по стримам будет куда веселее, лёжа плечом к плечу, да ещё и так, что Арс умудрится расположиться на них двоих — сядет на колени Поза, а голову положит на грудь Антона, чтобы под интересным углом, снизу, смотреть на Диму — или что-то выдумает ещё. В конце концов, на этом диване будут сразу три победителя по жизни — и они точно разберутся с тем, как свой приз — лучшую жизнь — потратить.