untitled track (slowed and reverb)

С Арсом по видеосвязи разговаривать — одни из самых кайфовых вечеров. Лучше только, когда они оказываются в одном городе и засыпают рядом. — То есть ты вообще не приедешь ко мне в ноябре? — удивляется Арсений. Дима тяжело вздыхает и объясняет снова: — Мы с двадцатого начнём стримы свои, и это будет каждый день, лишь где-то в декабре пойдут перерывы. — И ты прям на каждом будешь? — Ну естественно, — Дима чуть хмурится, — без меня же всё развалится. — Вот если бы ты без иронии это сказал, я бы поверил тебе совершенно. Поз улыбается. Арс поправляет очки-обманки и снова становится задумчивым. Он думал, что раз уж их концертный тур закончился, как и съёмки почти всех выпусков на этот год, они станут посвободнее и смогут съехаться на несколько дней. И пока у Арса съёмки в мистическом сериале, Поз мог бы приехать к нему в Питер. Арсений, конечно, о планах устроить какой-то движ во время чемпионата мира был наслышан, но как-то представить себе не мог, что это будут целые стримы с какими-то активностями вокруг матчей. — И тебя ж к себе не позовёшь, — вздыхает Дима, словно читает его мысли, — ты же занятой актёр теперь. Тебе хоть нравится? — О да, — Арс кивает. Поз вглядывается: следов лукавства не наблюдается, но всё равно он уточняет: — Ладно процесс, это-то точно прям твоё, но люди? Неужели никто на площадке не раздражает? — Нет, и вообще на “Площадке” у меня есть тот, кого я обожаю. Дима на несколько секунд зависает, чтобы спросить, про кого это Арсений, а потом ставит кавычки в нужное место, и улыбается чуть смущённо. — Вот щас скажешь, что это Роман Косицын, и я отключусь моментально, — усмехается он, чтобы перевести их взаимное любование друг другом в шутку, а то правда начнётся ужасная тоска по тому, что они не вместе. — Не скажу, — хитро улыбается Арс и посылает Диме воздушный поцелуй. — Какая ж ты зараза, — с бесконечной любовью говорит Поз. — Учусь у лучших. А вообще я так подумал, ну, съёмки у меня не каждый день, сейчас большой фрагмент закончим, и у меня будет что-то вроде отпуска, и я в целом же абсолютно не против самолётов и жизни на два города. — Тебе не хватает движения? — с любопытством смотрит Дима. — Обычно ты не подрываешься на лишние перемещения, а тут прям как будто загорелся идеей ездить туда-сюда через день. — Может быть, — пожимает плечами Арс. — Будешь против? — У тебя есть связка ключей от моей квартиры, как я могу быть тебе против? — ворчит Поз. — Я тебе скину расписание матчей, чтобы ты понимал, в какие вечера я совсем выдохнусь, а в какие у меня ещё хватит сил поцеловать тебя на ночь в лоб. — Только поцеловать? — Арс, ну будем реалистами: я заебусь на этих стримах. — Я взбодрю. Дима мягко улыбается, не оспаривая и не подтверждая. — Да и вообще я же не только ради этого еду, — Арс становится серьёзнее. — Просто быть рядом — это же хорошо. — Безмерно хорошо. Камера, конечно, всех оттенков эмоций не передаёт, но Арсений видит, как Дима от его слов светится, и это его очень успокаивает: не одному ему нужно встретиться — настолько нужно, что он готов совершать ебанутые поступки. — И ты даже не спросишь, буду ли я смотреть? — Конечно, не будешь, — фыркает Дима. — Ты занят и не заинтересован в футболе настолько, чтобы тратить несколько часов на это всё. — Может, я бы ради тебя смотрел. — Все приколы так и так увидишь в каких-нибудь нарезках. — А я хочу смотреть на крупные планы твоих рук, будут же такие? Вот я покер только ради этого смотрел. — Да? А я думал, потому что там три твоих друга. — Ну я честно включил стрим, просто чтобы на фоне бубнили родные люди, а потом оператор стал снимать твои руки крупным планом, что я залип на это. — Ну а что делать, если руки охуенные, — самодовольно усмехается Поз. — Представлял ещё всякую вульгарщину небось. — Ну да, что ты мог бы со мной на том же столе своими руками вытворять такие чудеса, что все бы на том турнире охуели. Арс улыбается с хитринкой, чуть меняет своё положение, и случайно — случайно ли? — сдвинутый ворот футболки обнажает ключицу. — Хотел бы с нами? — старается отвлечься Дима. — Ой эти азартные игры… — наигранно вздыхает Арс. — Ну я бы не смог сражаться против кого-то из вас. Я бы, может, был бы лучше дилером, который весь такой независимый и хладнокровный, а потом оставил бы у тебя в кармане даму червей со своим номером телефона. — О-о, красиво, красиво. Господи, там что, полночь уже? Блять, а мне завтра надо уже в девять кое-где быть. Арсу очень любопытно, но он видит, что в угадайку Дима с ним играть не будет, как и не расскажет, куда ему нужно. Скорее всего, что-то приобрести для их дальнейших стримов. Они прощаются, а уже через пару минут после видеозвонка Дима скидывает Арсу расписание матчей, где выделяет те, которые они будут смотреть. За кого ты будешь болеть? Аргентина Поз добавляет несколько эмодзи-огоньков. Ну я помню, что болеешь ты прям сильно Может, мне именно в эти дни и приехать? <i>Хитро Но видишь пока только групповые матчи известны, как там дальше будет — большой вопрос</i> Я буду отслеживать Дима присылает стикер с собой же, показывающим большой палец: своровал набор стикеров у кого-то в комментариях к своим постам. Арс подгадывает свой приезд: прилетает в Москву в день, когда Аргентина совершает куда больше ошибок, чем нужно. В студии "Площадки" от Димы искрит, и это передаётся через экран; Арсению, может, проще прочувствовать эту атмосферу, потому что он знает, каково это — делить комнату с Позом, который на взводе. Если злость и напряжение Позова направлены не на Арса, тогда, если честно, роскошно, потому что Диму можно отвлечь на себя. Арсений это и делает — в сообщениях. Блин вот как ты сейчас по дивану лупил, вот давай с такой же агрессией вечером со мной Руки опять крупно твои показывают, передай моё бесконечное уважение оператору Я кстати вот не просто так жду тебя Арсений делает селфи, стараясь сделать так, чтобы в кадр попала выпирающая ключица — и ещё чтобы было очевидно, что он стащил одну из футболок Поза с футбольным принтом. Она ему чуть велика и игриво сползает с плечика. Арс с интересом следит за тем, как Дима отвлекается на телефон, бросив, что там что-то от важного человека. — Блять, Арс, — шипит он, потому что на взводе из-за игры и немножко забывает себя контролировать. — Ой блять, — это уже громче и расстроенней, потому что понимает, что выдал секретик. — Твич! И меня крупно! — быстро перехватывает стрим Игорь, посылает поцелуи в камеру и делает всевозможные виды сердечек, отвлекая чат на себя. Быть может, никто особо и не услышит, решат, что это какие-то помехи или что Дима что-то сказал ругательное по поводу матча, да и вообще, если расслышат в этом имя, не свяжут ни с чем, что между ними происходит. Арс улыбается своей маленькой шалости. Ну вот теперь Дима хотя бы на несколько секунд отвлёкся, выдохнул, подумал о другом, представил себе, что и после матча, какой бы финал у него ни был, его ждёт какая-то жизнь, которая, может быть, его даже порадует. Поз демонстративно откладывает телефон в сторону, и Арс может закидать его хоть сотней нюдсов, он реагировать не будет, но Арсений так делать и не собирается. Он в квартире Димы по-своему хозяйничает, готовит ужин, и хотя на стриме они едят, он догадывается, что режим у Поза сбит совершенно, и что в час ночи, когда он вернётся, наверняка захочет что-то перехватить из еды, потому что все силы тратит на эмоциональное комментирование матча. Арс одновременно и очень переживает за него, потому что невозможно не переживать, когда Диме настолько беспокойно, и любуется, потому что злой Поз — это очень горячо. Особенно когда крупным планом показывают его тёмные глаза — бездна, в которую Арс готов падать каждый день. И всё же, конечно, хочется, чтобы сборная, за которую он болеет, победила, и желательно поскорее, чтобы он немного успокоился, потому что горячесть горячестью, но куда лучше видеть человека, которого ты безмерно любишь, счастливым. Вот как при победе — Арс узнаёт о финале матче раньше Димы, но, конечно, не спойлерит, просто успокаивается, что Поз вернётся в хорошем настроении. В хорошем — но с тем агрессивным задором, который не успеет выветриться по дороге, по крайней мере, Арс на это очень надеется. Дима приезжает быстрее, чем Арсений рассчитывает, потому что, к своему удивлению, не попадает в пробки. Они обнимаются в прихожей несколько минут — просто вот чувствовать тепло друг друга, как будто они очень давно не виделись. — Но ты, конечно, гусь приезжать вот так, меня об этом не предупреждая, — всё-таки ворчит Дима. — Ну накажи меня, — шепчет Арс ему на ухо и еле сдерживается, чтобы не расхохотаться на панике, потому что сам не ожидает от себя такого. Но, видимо, раззадоренный Поз как-то своё настроение передал и ему — через объятия. — Арсений Сергеевич, — с укором тянет Дима, — ну мне хотя бы руки помыть надо. — О, ну если ты ещё и руками… — Да Арс, боже мой, — Поз и правда спешит спрятаться в ванной, моет руки с дороги и выходит чуть более спокойный. — Ты, конечно, мастер устраивать перфомансы. — Спасал тебя от нервного перенапряжения. — На пару минут получилось, — довольно говорит Дима. — Но, если быть совсем честным… — Арс тянется к Диме — целует его страстно, с языком, до нехватки кислорода. — Мне очень нравится, как ты заводишься, — шепчет он рвано и хрипло на ухо Поза. — Ах ты ж блядство, — Дима улыбается и возвращает Арсу такой же поцелуй, чтобы дыхание у обоих точно сбилось к чертям. — Сейчас ещё я начну вспоминать моменты, которые меня разозлили, и это ж мы ебанёмся с тобой. — Наконец-то. — Да ну нет, а вдруг я начну буянить? Я ж себе не прощу, если прям потеряю контроль рядом с тобой. — И что опасного ты можешь сделать? — недоверчиво щурится Арс. — Перестану следить, хорошо ли тебе, — вздыхает Дима, — и сделаю больно. — Слушай, ну даже если вдруг такое произойдёт, я ж не сломаюсь от этого, в конце концов, я обо всём могу сказать? — Да ты в угоду своих крышесносных загонов ещё как начнёшь терпеть что-то нехорошее, я себе это не прощу. — Дим, ну посмотри на меня. Поз послушно смотрит — Арсений удивительно серьёзен. — Я всегда верю в то, что ты никогда не причинишь мне вреда и всё так или иначе будет в рамках разумного, а ты, пожалуйста, верь, что у меня тоже есть тормоза. Позов чуть выдыхает и сдаётся. Он очень редко позволял себе спускать злость и напряжение в постели, и даже после выпусков “Громкого вопроса”, где всё между ним с Арсом неприлично искрило, они сначала успокаивались, всё замедлялось, и что бы ни было после, там уже всё строилось на других эмоциях, а не на злости. Но здесь эмоции совсем рядом, Дима успел в такси ещё пересмотреть самые знаковые моменты матча, да и сейчас вертелось в голове, что при такой игре с более сильными сборными Аргентина-то может и не выйти в финал, а от этого напряжение возвращалось. Глаза Димы снова темнеют — Арс выпадает из реальности на несколько мгновений, подчиняясь этой темноте. Поз решает, что надо сразу что-то делать непривычное, — и поднимает Арса на руки, как принцессу. Тот от неожиданности издаёт смешной полувизг и цепляется за плечи Димы. Дверь в спальню Поз открывает мягким пинком — и Арс точно знает, что он из этой спальни не выйдет до утра — просто не сможет от того, как его сейчас вобьют в кровать, чтобы он потерял все связи с реальностью. Одежду не рвут они только из уважения к ценникам и принтам, но, кажется, немного жалеют сейчас о своей рациональности. — Правда готов? — шепчет Дима на ухо, и Арс коротко кивает. Поз действует быстрее и агрессивнее обычного, догадываясь, что Арсений так бы на таком не настаивал, если бы не подготовился ко всему заранее, не тратит много времени на то, чтобы его растянуть, входит резко, но всё же сбавляет темп, давая Арсу привыкнуть. По едва заметному кивку понимает, что может делать всё, что хочет — двигается быстро и глубоко, сжимает пальцами бёдра Арса и оставляет на коже так много поцелуев-укусов, что Арсений перестаёт их различать. Арс успевает подумать: “Если это — остатки бури, то я пиздец как хочу оказаться в её эпицентре”, но додумать условия уже не хватает сил. Все слова пропадают, когда он кончает первый раз — точно не единственный за ночь — Дима даёт ему несколько секунд подышать, а потом продолжает в том же темпе, чертовски довольный собой, что заводит Арса мгновенно. Слов нет у обоих, Дима рычит на ухо рваное и сбитое в одно слово: — Аарррсссука, — и в этом столько страсти и любви, на что Арсений может ответить только стоном — зато даже не пытается его заглушить, кусая подушку или плечо Димы. Арс несколько раз точно переходит грань, но просит остановиться лишь когда сил не хватает даже на то, чтобы испытывать удовольствие — Арсений в нём растворяется так, что оно становится неотличимым от его обычного состояния. Дима его слышит и целует вдруг нежно-нежно, словно добивает. Словно сквозь какую-то пелену Арс слышит: — Прости, если переусердствовал, — Дима невесомо касается губами его плеча, на котором больше всего следов от укусов. Арсу срочно хочется выгнать эту дурацкую мысль из головы Поза, но слов не хватает, а голос он, кажется, сорвал, поэтому он просто заключает его в крепкие объятия — насколько позволяют силы — и обхватывает его ещё и ногами. Арсений так говорит не оставляй меня сейчас, дурак, — и Дима, мягко поглаживая его волосы, никуда и не собирается уходить. Сил у него хватает только на то, чтобы прижать Арса к себе, а потом слушать, как его дыхание выравнивается, и наблюдать, как после такого выхода за грани Арс быстро успокаивается и даже чуть улыбается, приходя в себя. Это всё — потому что Дима всегда всё понимает, даже невысказанное. И — всегда остаётся рядом.