Убийца-неудачник.

Юнхо не удивляется, когда получает уведомление в групповой чат о смерти Хонджуна, он даже вздыхает с облегчением, ведь до этого момента страх сжирал его основательно, мучая душу вопросами на которые сейчас есть разумный ответ. Ким Хонджун скончался из-за оторвавшегося тромба и Чону не свезло просто видеть это, словно он когда-то слишком сильно нагрешил, ведь на данный момент его душа чиста. Чиста, ведь так? Ну конечно! Что же он сделал? В том то и суть, что ничего. А за подобное нельзя осуждать. Словно он в детском саду, если нет свидетелей, то нет и обвинения, а их нет, покоятся под метрами земли, рядом, как лучшие друзья. Больно, так странно и стреляюще больно от осознания, что Сон Минги не дружил с ним одним. Да кто Юнхо вообще такой? Просто человек, которому когда-то оказали огромную услугу, вытащив из одиночества и только за это Рыжевласого стоит благодарить, а он ненавидит всей душой. Такое поганое чувство, которое нельзя изменить. Это ощущение той самой грани, когда один шаг в непроверенную сторону и ты летишь вниз, в пучину осуждения и непонятных сомнений из которых он вылез не так давно, в очередной раз смотря с обрыва. Но и находиться у дна страшно, ведь если не осуждать себя, то по-крупному винить за содеянное. Ему стоило чаще говорить Сону спасибо, ведь он любил его больше жизни. Любил в равной прогрессии с ненавистью из-за зависти. Шухуа впервые за долгое время пишет ему сама, пару коротких предложений и Юнхо выходит из своего задумчивого состояния и укрытия. Он выбегает, точно зная, что его ждут, ждут люди, перед которыми он обязан играть, скрывать каждый миллиметр своей жизни и мыслей. Ему нужно думать, смаковать словами и знать, а что же он скажет в следующую секунду? До одури сложно, но сейчас он обязан себя не выдать, хотя точно чувствует, что уже спалил свою самую чёрную душу. Странно лишь то, что написал ему не Есан и не Сан. Почему Е Шухуа? Что происходит? Проходит пару мгновений, как за тяжёлыми дверьми чужой квартиры слышится плач в перемешку с сумбурной и бешенной мольбой. Блядь, какая же атомная смесь отчаяния и веры, однако проникаться ею страшно, поэтому его бледная рука зависает над ручкой и он пытается надеть свою маску безразличия на лицо, но не успевает. О чёрт, он не смотрел по сторонам, не думал, испугался, ведь его руку медленно сжимает ещё более тонкая, женская. Выглядит красиво. Да блядь о чём он думает? Лицо Юнхо вытягивается от ужаса, ведь в первую очередь он трус, а вот обладательница тёмного маникюра уводит его от двери к общему балкону. Только сейчас Чон чувствует, что тут пахнет табачным дымом, прокурено до безумия, а при свете промозглой улицы он спокойно разглядывает Суджин, что сейчас опирается на перила, слегка выгибаясь над теми. Подобно Хонджуну в момент падения. Юнхо вздрагивает, разбивая перед ней маску в клочья, тянет к той руки, но не успевает, ведь девушка выравнивает спину сама, грациозно. Она харизматична и ломает его, не произнося ни слова. - Не упаду, не волнуйся. Ее голос спокойный, мелодичный, отбивает низы из-за курения, но это не ломает установку. Она остаётся шикарной певицей, которую вышвырнули со сцены из-за грязных слухов за спиной, а есть ли смысл сейчас кому-то что-то доказывать? Ведь она сама оправдала его перед собой и самим Юнхо, сообщив, что он наивно боялся за ее тело, падающее с общего балкона. Суджин знает, но подобно игроку переставляет игральные фишки, управляя его мыслями ради своей забавы. А что, если правда? Она бы замерла с таким же улыбчивым лицом и идеальной красной помадой на губах? Пока он думает, девушка выуживает из кармана тонкие сигареты непонятной ему марки, подносит ко рту и зажимает губами, да так, что при поджоге головка сигареты впитывает с себя алую яркость помады, она красит бежевую часть, а девушка делает затяжку, пока тлеет фитиль. Со не смотрит на него, держит сигарету меж пальцами и выдыхает дым зловонными кольцами. Удивительно, насколько завораживает горячий дым из чужих лёгких, что испаряется, встречаясь с холодом реального мира. А ведь и правда холодно. Чон слегка вздрагивает, ещё крупнее, когда алые губы растекаются в улыбке, а сигарета, помеченная красным, скуренная на половину оказывается протянутой ему. Юнхо курит, но об этом не знает даже его мать, сейчас не знает никто, кроме Сон Минги, наблюдающего за ним с небес, если уж это возможно, так как Со Суджин догадалась? Вокалист забирает сигарету, не брезгует и подносит к своим губам, что выглядит не так завораживающе, даже когда остатки чужой помады плешиво переползают на его губы. Девушка испаряется, проводя рукой по перилам, она уступает роль последнего и долгожданного гостя ему, направляясь в квартиру, скрываясь за тяжёлой дверью и делая плач громче. Юнхо же докуривает незаметно для самого себя, но это успокаивает, позволяет ему забыться на какое-то мгновение даже греет озябшую со временем душу. Тут, на общем и прокуренном балконе его никто не ищет, не осуждает, даже за такое банальное действие, как этот фантомный поцелуй с почти незнакомой ему особой. Юнхо уверен, что она бы пожала плечами, да улыбнулась, правда сейчас его губы растекаются в чём-то вроде ухмылки. Окурок летит на пол и притаптывается носком изношенных кроссовок. Чон скрывает момент подобной слабости, нагоняя на своё лицо безразличие, почти проглатывая жвачку, да проводя салфеткой по губам, превращая ту в красноватую мазню. Дверь на этот раз открывается уверенно, а шум по ту сторону стихает. Он и правда последний. Он тот, кого так давно ждали. Тот, кто не присутствовал ни на одних похоронах. Тот, кто всего избегает и является самым подозрительным. Глаза мечутся от одного человека к другому, пытаясь выловить каждую эмоцию, уловить чужие мысли за хвост, оценить и взвесить те, пока сердце молит его бежать и бьётся о клетку, в которую то загнало сознание. Минни смотрит на него с ужасным сожалением и страхом, преподнося сложенные руки к бледнейшим губам, что вновь движутся и раздаются шепотом. Ее мешки под глазами заставляют Юнхо задуматься, а чувствует ли она всю боль так же, как он сам? Создание, что даже в этом аду верит в то, что ей помогут небесные силы. Молится за здравие находящихся в этой комнате, не зная, что Юнхо и есть тот, кто наблюдает и рушит. Она выглядит странно с этими красными волосами, вся в чёрном, бледная, подобно листу бумаги, и перепуганная, хотя Чон всё время видел ее самым счастливым человеком возле Минги. Блядь, опять Минги! Его глаза встречаются с другими, внимательными и это Новый Лидер группы Сона, Соён. Она изучает его, а после просто отводит взгляд, опуская уголки губ. Пьяна, поэтому столь мрачна и спокойна. Ее руки подносят бокал с тёмным вином к губам, разгоняя мрачные мысли. Ее волосы сейчас столь белы и совсем не выглядят недавно окрашенными в бледно-фиолетовый. Смылась, и совсем ее не заботит сейчас эта краска. Она кажется опущенной в пучину тихого безумия, и было бы легче, если бы она смогла рыдать в голос, только вот она держит всех демонов в себе. Молчит, оставляя внутри Юнхо только новые и новые вопросы. Она тоже о чём-то догадывается? Сан перенимает его внимание, он хлюпает носом уж очень шумно, выглядит, как оставленный хозяевами в коробке ненужный котёнок. Едва родился и не понимает, чем заслужил этот холод и влагу. Он боится, искренне плача в чужое плечо, пока его крепко сжимают. В отличие от котят Чхве никогда не был один, он рос со своим "лучшим другом" Уеном, который в свою очередь только ближе прижимал брюнета, проводя подбородком по его щеке. Слишком близко, но наверняка очень приятно? Юнхо никогда не прижимал так к себе кого-то и никогда не был прижатым. Зависть клокочет где-то внутри, но он принимается растёгивать пальто. Не стоять же на месте вечность? Чон младший кивает ему головой в знак приветствия и шепчет Чхве на ухо что-то, заставляя парня отлипнуть и обернуться. Ну правда, как брошенная девица на первом свидании. Опухшие глаза, потёкшая подводка и красные от бессонных ночей белки. Словно это ОН потерял самого близкого человека, а не Юнхо. И ему это присуще. Он плакса с огромным багажом страхов, о которых не умалчивается. Сан сообщил о них сразу, как пришёл, раскрывая душу на распашку и его приняли без шуток и осуждений. Чхве тот, кому будут верить всегда только от того, что он никогда не лгал. Чхве Сан никогда не будет находиться в зоне подозреваемых и поэтому Соён не смотрит в его сторону, только трёт виски от излишне частого хлюпанья носом. Следующим человеком, привлекающим внимание становится хозяйка квартиры, только потому что в этот момент выходит с кухни, принося девушке новую бутылку алкоголя, оказывается рядом стоит ещё один стакан и он принадлежит Е. Тоже выпила, поэтому и написала первой. Чаще всего это делали парни его группы, а вот она всегда задевала мягкосердечного Юнхо, после только обнимая, когда он ломался и давал трещины, выпуская из себя слёзы. Она всегда знает, когда он лжёт, словно мать или старшая сестра, воспитавшая его с пелёнок. Она остра на язык, но никогда не кидалась такими "кинжалами", говорила исключительно правду, даже если во благо стоило солгать. Никогда и ни за что с ее ныне ненакрашенных губ не слетала ложь. Она вяло улыбается ему, хлопая рукой по краю дивана, словно приглашая присесть и ведь Чон молвит ей "спасибо", удаляясь только для того что бы повесить своё пальто на вешалку в шкафу. Е Шухуа всегда была для него чем-то вроде родительского крыла, пусть все всегда считали ее стервой. Юнхо замечает Миен только по той причине, что она сама приветствует его, подтягивая стул поближе, словно верный щенок, она всегда подходит к нему сама, наклеивая на порезанные пальцы пластыри. Их отношения странные, но они устраивают каждого, ведь рамки дозволенных объятий и поцелуев в щеку по-праздникам никогда не переступали черту. В компании в первую очередь они находят друг-друга, а после каждый ищет определённые и недостающие части. Они являются пазлом, для сборки которого нужно подставить эти две части рядом. Чо была в их компании самым добрым и светлым местом, строя их как в детском садике, заставляя хлопать под очередной посещённый ими концерт. Ее не хотелось обидеть буквально никогда. Чон всегда был тем, кто прятал девчушку за своей спиной от злящегося Уена, бегущего за ней так рьяно, но заметив старшего он лишь бурчал и клялся, что догонит ее в следующий раз. Юнхо никогда не хотел бы увидеть ее смерть, хотел бы, что бы она смеялась в голос и улыбалась на каждой дурацкой совместной фотографии, поэтому только ответно обнимает ее, замечая, что с девичьих глаз катятся слёзы, а руки тянутся к нему за утешением. Для нее он точно будет чем-то вроде огромной стены или самого безопасного подвала в момент развала всего мира. Есан приносит ему стакан воды с характерным отзвуком оставляя тот на столе. Кан ничего не говорит, хлопает чужую крупную спину и отходит, только для того что бы усесться на полу, который покрыт ковром. Он сидит там с Уеном и Саном, молча наблюдая и принося ребятам ту или иную вещь по первой просьбе. Кан всегда был один в огромной и шумной компании, даже тогда, когда его окружали люди. Был чем-то понимающим и добрым, вероятно, если бы не стало его, то Юнхо рыдал так же громко и шумно, как Чхве сейчас, принимаясь подползать к удобно подставившемуся плечу блондина. Так странно наблюдать за тем, как с самым добрым лицом Кан только шепчет ему что-то хорошее, принимаясь покачиваться всем корпусом. Юци не привлекает внимание совсем, она кажется отстранённой в этой ситуации, словно загнанной овечкой в загоне. Она кажется сломанной даже сильнее, чем шумящий Сан и молящаяся Минни. Она выглядит, как фарфоровая кукла, усаженная на полу в зале, смотрящая в занавешенное шторами окно, пока по ее щекам катились молчаливые слёзы. Группа Минги была полностью разбита и каждый ее участник пытался успокоить себя хоть чем-то, упадая в веру Богу или же глуша свои чувства алкоголем и только Сон Юци принимала всю свою боль такой, какая она есть. Соён говорила, что она рыдала, когда тело Хонджуна выносили из студии, только вот сейчас у нее нет ни слов, ни истерики, ни крика, сейчас она уже не поджимает к груди колени в попытке спрятаться. Она сломалась и что бы затянулись трещины нужно точно знать где они находятся, а таких познаний у басистки нет. Чон успокаивается, принимаясь гладить Миен по голове, как и всегда, словно ничего не произошло, словно это попытка сказать, что всё нормально, как в детстве, ведь это всего-то разбитые колени. Всего-то, ведь так? Юнхо наконец видит Суджин с бокалом светлого и пенящегося вина, что усаживается в узкой юбке у телевизора, щёлкая на экране мелкими кнопками. Она та, кто всё понимает и рушит, ведь после пары касаний ее тонких пальцев на экране виднеется улыбающийся Минги, что лепечет о чём-то так счастливо, тут его волосы окрашены в зелёный, а судя по низко расположенной камере снимает его Соён, она и бурчит, ругает Сона, что всё равно улыбается во все зубы, показывая свои глаза-полумесяцы. Видео бежит дальше и к Минги прибегает Хонджун. Это их первая победа, их первые крики на камеру и искренний смех, на фоне виднеется и смущённо улыбающийся Юнхо к которому лидер бежит, обнимая так крепко и искренне, словно всплески эмоций в его душе не утихают совсем и Чон может помочь ему хоть как-то, перенимая счастье. На видео видно всех и Сан заливается слезами громче, до тех пор, пока на экране не появляется сама Соён, говоря, что сегодня они в этом составе будут двигаться к вершинам. Все они маленькие и юные, счастливые и совсем не подозревающие, что вскоре их жизни изменятся, а у кого-то и вовсе оборвутся. Этим вечером они говорят мало, обсуждают то, как нелепо могут окончиться счастливые моменты, обнимаются и плачут, доверяя каждому, находящемуся в этом помещении. Чон Юнхо играет идеально, так, что даже новый лидер чужой группы тяжко вздыхает и тормошит его волосы. Она говорит, что доверяет ему и это ломает маску вокалиста окончательно, позволяя душе вырваться и зарыдать, тихо пряча глаза в широких ладонях. Крупная спина мелко содрагается и помещение погружается в тишину. От части весь этот сбор был устроен для того что бы близкие люди смогли оплакать умерших и отпустить. Тут не было только родителей, а все остальные образовывали собой круг, впустивший предателя. Ким Хонджун врятли бы одобрил тут его нахождение, но из под земли мало что слышно, поэтому Миен обнимает его крепче, пока Есан идёт за водой, поправляя свой салатовый свитер. Именно Юнхо видел последние моменты и в итоге он так "заигрывается", что рыдает громче всех, скулит да царапает щеки ногтями. Его оттягивают за ладони, Уен кричит и ругается, но мир только плывёт от очередной истерики, он выглядит тут хуже всех, он сломан дольше всех. Все трещины в его организме ушли глубже и надеяться на их срастание уже бесполезно. Ему нужен мозгоправ, к которому он ни за что не обратиться. он спалится, поэтому начинает сжимать зубы. Нельзя ничего сообщить, нельзя выдать, нельзя рассказать, а то всё кончится так, как с Хонджуном. Чон видел в нём друга, слушателя и прощение, только вот получил исключительно осуждение. За что? Разве Чон Юнхо был виноват? В чём же он виноват? Он виноват в бездействии, пусть мозг помнил об этом, но что-то конкретное он принимался блокировать, например он точно помнил, что хотел подсыпать Минги цианистый калий, помнит брусчатую мостовую и номер снятого дома, правда он уже не вспомнит улицу, не вспомнит время, на которое они договорились встретиться и не помнит от слова совсем то, где он был вечером того дня. Он не помнит, что шептала ему мама, не помнит как быстро сошли с его тела синяки и много ли волос он потерял в своей ванной, когда пытался успокоить свои приступы. Он задыхался, но точно не понимает от чего именно. Он не помнит чёртову тучу вещей. Он забывает, пытаясь защитить себя и огородить от проблем, только вот мозг всё ещё помнит струи крови в снегу, помнит барабанный удар, помнит невинный и глупый вскрик. Он помнит то, что навечно хотел бы забыть. Помочь себе он может сам. Поэтому начинает фокусировать свой взгляд на окружающих. Обеспокоены все, кроме обладательницы алых губ, расползающихся в улыбке. Даже если он сам позабудет обо всём и перестанет винить себя, то снег у пятого дома будет всё помнить, будут помнить стены студии и будет помнить она. Со Суджин что-то знает, пока мир Чон Юнхо теряет свои краски, погружаясь во тьму. Она всё знает и просто наблюдает за ним со спины.