Двадцать пять причин

      Когда Хизаши узнал о том, что его версия из будущего попала в в ЮЭЙ, то сразу же начал собираться в Академию. Интерес разрывал изнутри. Какой он в будущем? Как изменился? Что стало с друзьями и радиошоу? И многие многие другие вопросы крутились на языке. Шота лишь с тяжёлым вздохом проводил взглядом убежавшего мужчину и вернулся к проверке домашних работ.       Дорога заняла не более получаса из-за того, что Ямада едва ли не бежал. Волосы растрепались из домашнего пучка, а желтая ветровка даже была не застегнута от того насколько герой бежал. Уже пересекая ворота ЮЭЙ он получил сообщение от директора где значилось местоположение будущей версии себя - медицинский кабинет. Спустя семь минут Хизаши уже стучал в дверь. – Войдите, - кричит Исцеляющая девочка. - Здравствуй, Чиë. До меня тут дошли интересные новости про нашего гостя, - скрыть энтузиазм мужчина даже не пытается. – Да-да, а как иначе. Я выйду, вам явно есть, что обсудить, – старушка ловко исчезает в проходе. Ямада же подходит к единсвенной зашторенной койке, а после заглядывает за перегородку. – Привет-привет, будущий Я, – на кровате лежит явно он же, только постарее и какой-то безэмоциональный. Но немного юмора сгладит это. – Это хорошая возможность узнать что-нибудь интересное не правда ли? – холодный взгядом своих же зеленых глаз прожигает, заставляя замолчать. Столько противоречивых эмоций плещется в зелени напротив. – Такой шумный и яркий, – голос ровный и не такой громкий. – Я и забыл, что раньше был таким. Садись, – мужчина сдвигается на койке и машет рукой приглашая. – Я отвечу на один твой вопрос. Подумай хорошенько перед тем как спросить. После ответа я исчезну из этого мира. - Я смог набраться смелости сделать Шоте предложение? - Мик шуточно толкает свою мрачную версию из будущего, скрывая взволнованность. Он уже долгое время, для его взбалмошной натуры, носит с собой заветную коробочку, но всё не может произнести заветных слов. - Ты любил его до самой смерти. Возможно, даже чуть дольше чем это было необходимо, - блондин хмуро смотрит в даль единственного окна, жалея, что дождь начинает накрапывать на улице, а не внутри помещения. Здесь нет воды, которая бы скрыла его слабость, потому что золотой ободок прожигает кожу на руке, а второй подвешенный ободок прожигает кожу на груди