Не вздумай сожалеть

— Прелестно. Вы достаточно быстро усваиваете пропущенный Вами материал начальных курсов, — профессор травологии Чесноук радостно похвалила Эмили за успешную пересадку китайской жующей капусты. — Благодарю, — Эмили отряхнула свой фартук от земли и удобрений. Стоял вечер, в теплицах было уже достаточно темно. Лишь тусклый свет от заколдованных свечей слабо освещал помещение, в котором сейчас находились только Парсон и профессор Чесноук. — Для более успешного использования капусты при изготовлении зелий, помните, что собирать её необходимо в первой половине года, — добавила профессор и повернулась на шум, доносившийся со входа. Дверь в теплицу со скрипом открылась, и в помещение, прихрамывая, вошёл профессор Шарп. — На сегодня можете быть свободны, счастливого Хэллоуина, — мягко произнесла Чесноук и, наложив чистящие чары на слегка запачканный подол мантии Эмили, отпустила её. Парсон бегло поздоровалась с профессором Шарпом и, скинув фартук, поспешно ушла, не забыв прихватить пару рекомендованных ей профессором Чесноук книг. — Делает успехи? — цинично спросил Шарп, когда дверь закрылась. — Очень способная девочка, — Мирабель Чесноук мило улыбнулась, убирая пустые горшки из-под капусты. Её длинные, густые косы даже при таком плохом освещении были ярко рыжими и значительно выделялись на фоне зелёного платья и коричневого передника. — Возможно, но не в зельях, — недовольно высказался Шарп и тут же перешёл к делу. — Собственно я пришёл за свежими спорышами, — сменив тему, он смягчил интонацию и деловито поправил свой сюртук. — Да, конечно, — тут же засуетилась Чесноук, снимая перчатки перепачканные в земле и ища по карманам фартука свою волшебную палочку. — Сколько Вам? — Фунтов пять. — Так много? — удивилась она. — Хэллоуин, сами понимаете, — многозначительно вздохнул Шарп, но Мирабель, по правде, плохо понимала, что он имел ввиду. Отыскав палочку, профессор Чесноук открыла ею дверь, где хранились готовые ингредиенты для зелий, и одним взмахом левитировала коробки с собранными спорышами. — Берите шесть, с запасом, — улыбнулась она, и коробки плавно приземлились возле профессора Шарпа. — Вы как всегда безмерно добры, — поблагодарил её Эзоп и уже хотел было добавить «И прекрасны», но всё же не стал. — Слышал о Вашей помолвке, — с меньшим энтузиазмом продолжил Шарп. — Могу Вас поздравить? — Не стоит, это лишь нелепые слухи, — неуверенный голос Мирабель скрывался за всё той же мягкой улыбкой. Было довольно сложно сказать расстраивал ли её тот факт, что Шарп ошибся и она была ещё не замужем или же она говорила об этом с облегчением. — Чтож, желаю Вам хорошо провести Хэллоуин, — выдохнул профессор. — И ещё раз благодарю за спорышей, — закинув руку за спину, он поклонился и, прихватив с собой шесть левитирующих коробов, прихрамывая, направился к себе в подземелья, невольно бросив ещё пару взглядов в сторону Мирабель перед уходом.

***

Вернувшись из теплиц, Эмили зашла в свою спальню, где привычно болтали Вивьен и Нэрди. Игнорируя очередные недовольные высказывания Имельды в свой адрес, относительно огромных стопок книг возле кровати, Эмили, скинув ботинки и сняв мантию, с ногами залезла на кровать и занавесила пологи. Прикрыв глаза от усталости, она тут же провалилась в глубокий сон, а когда проснулась в спальне общежития уже никого не было. Наслаждаясь одиночеством, Эмили вытащила из стопки книг старый фолиант по истории Хогвартса и, опираясь спиной о сундук, уселась прямо на пол возле каминной печки, что стояла посередине комнаты, чтобы согреться. Пробегая по строчкам книги, Эмили услышала неожиданное шуршание, доносящееся где-то со стороны двери. Маленький кусочек бумаги, сложенный в форме болтрушайки, ловко пролетел в узкую щель под дверью и, сложившись в прямоугольную записку медленно раскачиваясь из стороны в сторону, упал на пол. «Ты идёшь или как?» — гласило послание. Бумага тут же сгорела в руках Эмили, как только она её прочла. Выйдя из спальни, Парсон увидела стоящих чуть дальше, у подножья лестницы, ведущей в женское крыло, Себастьяна и Оминиса. Оба были одеты в пижамные комплекты. — О нет, — отчаянно протянула Эмили, неохотно подходя ближе к ведущей вниз лестнице. — Только не говорите мне, что вы серьёзно собираетесь участвовать в этом цирке для первокурсников. Эмили не стала спускаться, так и оставшись стоять наверху. — Первокурсников? — переспросил Себастьян, подняв бровь. Стоящий рядом Оминис, судя по выражению лица, сам не рад был находиться сейчас здесь. — Наслышана я от Свитинг про все эти страшные истории на ночь и объедания сладким, — Эмили скривилась в лице, будто вот-вот начнёт плеваться слизнями. — Даже пара кружек сливочного пива не сделают этот ужас лучше. Впрочем, делайте что хотите, а я в этом участвовать не собираюсь, — Парсон вскинула руки и, развернувшись к ним спиной, уже собиралась уходить, как услышала доносящийся из гостиной шум. Судя по всему народу было действительно много. По количеству голосов, можно было предположить, что в гостиной собрались почти все студенты их факультета с пятого по седьмой курс. — Серьёзно? — сама себе презрительно сказала Эмили и, развернувшись, быстро сбежала по ступенькам вниз, чтобы убедиться, что ей не послышался весь этот балаган. К её удивлению, в гостиной действительно находилось очень много народу. Парни были в слизеринских тёмно-зелёных пижамных комплектах, представляющих собой свободные хлопковые штаны и широкого кроя рубашки с длинным рукавом. Некоторые девушки тоже были в подобных, но более светлого оттенка и с маленьким аккуратным воротником. Другие же облачились в пижамные длинные сорочки скорее напоминающие простые, но изящные хлопковые платья длиной чуть выше щиколотки. Сама же гостиная была красиво украшена. Светящиеся тыквы парили под высокими потолками, хэллоуиновские венки украшали стены и множество зажжённых свечей вокруг создавали атмосферу праздника. — А вот и я! — с грохотом завалился в гостиную шестикурсник Томас Флинт, свалив на стол два ящика с звенящими в них бутылками, наполненными чем-то красным. Вокруг сразу столпились студенты, облепив стол со всех сторон. Флинт хоть и сам по себе был достаточно высокого роста, но забрался на него с ногами, чтобы более явно выделяться среди остальных. Принявшись трансформировать серебряные подсвечники в бокалы он громко перекрикивал голоса студентов: — Пять сиклей за стакан смородинового рома! Вокруг начал доноситься звон монет. — Засунь себе эти пять сиклей в задницу Том, какого дракла так дорого? — возмутился кто-то, неохотно, но всё же закинул монеты в стоящий рядом графин. — А ты решил, что я буду рисковать своей жопой и договариваться с Сироной за шиш? — огрызнулся Флинт. — Денюшки вперёд змеиное отродье, и наслаждайся отменным напитком. Ром ловко разливался из левитирующих стеклянных бутылок в серебряные бокалы и оказывался в руках у довольных студентов. Сикли звенели, наполняя медный графин доверху. Пока Эмили удивлённо смотрела на происходящее, Себастьян подошёл сбоку и, закинув одну руку на плечо Парсон, а вторую на рядом стоящего Оминиса, повёл их вглубь гостиной, в сторону Флинта. — Не знаю, что там тебе наговорила Свитинг, — усмехнулся Сэллоу, — но сдаётся мне, что хаффлпафцы совершенно не умеют веселиться. Да Оминис? Мракс сунул руку в карман штанов, и достал оттуда небольшой мешочек с монетами. — Не думала, что тебе такое по нраву, Оминис, — иронично улыбнулась Эмили, выглядывая из-за Себастьяна. — Я обещал ему больше вливаться в социальную студенческую жизнь, если он прекратит терроризировать меня, расспрашивая о моих предках, — с не сильно довольным лицом проговорил Мракс, кивнув укор в сторону улыбающегося Себастьяна. — И нас за это не отчислят? — намекая на алкоголь, поинтересовалась Эмили. — За что? Нам осталось буквально несколько месяцев до совершеннолетия. Не попадёмся — не отчислят, — ухмыльнулся Сэллоу. Первый наплыв студентов за ромом поутихомирился, и Флинт, завидев троицу, спустился со стола и направился к ним. — Смотрю, не плохо так договорился с Сироной, — отметил Себастьян и, протянув руку, поздоровался с Флинтом рукопожатием. — Я бы и половины не вытянул из неё. — Надо знать подход, — усмехнулся Томас и взмахом палочки подозвал к себе три левитирующих бокала. Два из них мягко подлетели прямо в руки Оминиса и Себастьяна. Последний же бокал, который предполагался для Эмили, Томас быстро успел перехватить в свою руку. — Не имею ничего против этой прекрасной и, стоить отметить, самой лучшей в Хогвартсе зелёной формы, мисс, — Томас расплылся в заискивающей улыбке. — Но у нас, как видите, жёсткий дресс-код, — он слегка кивнул в сторону остальных, чуть поодаль стоящих студентов. Флинт не отличался привлекательностью и имел вполне обычную внешность среднестатистического аврора. Именно туда его и намеревался отдать отец после обучения в Хогвартсе. А потому Флинт был достаточно мускулист, слегка угловат и имел репутацию грубоватого парня, не брезгующего применением физической силы. При этом не обделял своим вниманием женский пол, пускай и часто безрезультатно, потому как совершенно не умел флиртовать и отличать реальную заинтересованность от банальных проявлений вежливости. — Неужели это так необходимо? — мягко улыбнулась Эмили, в надежде, что Том не будет докапываться до её внешнего вида, но тут же пожалела, что вообще открыла рот. — Разумеется, — сказал Флинт и поправив ворот своей пижамной рубашки, провёл рукой по волосам. — Неформальная одежда сближает куда сильнее, чем смородиновый ром, — подмигнул он. Сэллоу удивленно поднял брови и вопросительно взглянул на Томаса, всё ещё не до конца понимая, серьёзно ли тот сейчас пытается подкатить к Парсон или же ему показалось. — Придержу его, чтобы застать, как Вы вернётесь в потрясающем ночном платье, — Флинт поднял руку с бокалом, стараясь обольстительно улыбнуться, что заставило Эмили слегка поёжиться от неловкости и скривиться в лице, так как выглядело всё это крайне нелепо. — Не утруждай себя ожиданиями. Я отдам его ей, как только вернётся, — снисходительно улыбнулся Мракс, забрав бокал из рук Флинта. Эмили поспешно удалилась, чтобы избежать последующих нежелательных разговоров, пару раз обернувшись по пути с целью проверить перестал ли пялиться Флинт, но тот до последнего провожал её взглядом, спиной пятясь в сторону стола, до тех пор пока не врезался в проходящего мимо семикурсника. — Глаза разуй! — тут же наехал на него Флинт, хотя по сути сам был виноват в произошедшем. — Шагай давай от сюда ровненько, чтоб не видел тебя, — рявкнул он и повернулся к уже подтягивающимся за вторым заходом слизеринцам с пустыми бокалами. Эмили вернулась достаточно быстро, в тёмно-зелёной хлопковой сорочке с длинным рукавом и аккуратным овальным вырезом на шее, полностью прикрывающим ключицы. Белая кружевная обрамка, что шла по подолу, краям рукавов и вороту прекрасно освежала глубокий зелёный цвет. — И кто только придумал этот дресс-код, — недовольно высказалась Эмили, забирая из рук Оминиса свой бокал и усаживаясь в небольшое кресло возле камина. — Традиции, — усмехнулся Сэллоу, отпив рома. — То, что наполняет этот грёбанный замок до краёв. — Не переживай, я вообще не различаю разницы в одежде. Для меня всё выглядит примерно одинаково, — меланхолично констатировал Мракс. В одной руке он держал бокал, локтем опираясь о подлокотник, а во второй неизменно свою палочку, положив руку с ней на колено. — Ещё скажи, что ты вообще видишь всех без одежды, — в шутку произнесла Эмили, но улыбка тут же начала спадать с её лица, когда Оминис ничего не ответил и лишь многозначительно улыбнувшись отпил из бокала. — Да ну ладно, — уже с опаской добавила она. — Расслабься, он прикалывается, — засмеялся Себастьян. — Палочка Оминиса не дает ему представления о внешности и одежде. Я обычно просто сообщаю во что я одет, чтобы ему было комфортнее со мной общаться. Эмили сделала ещё один глоток и, остановив бокал перед собой, начала внимательно разглядывать содержимое. — Как Флинту удалось пронести столько рома в Хогвартс? — задумалась она. — Ты бы лучше спросила, как ему удалось его раздобыть, — усмехнулся Себастьян. — Потому что Сирона тот ещё цветочек. Сдаётся мне, он поставил на кон несколько лет бесплатной отработки в «Трёх мётлах» после Хогвартса, — сострил Сэллоу, но Эмили не покидала навязчивая мысль. — И всё же, как он остался незамеченным? — Парсон покрутила бокал, рассматривая его со всех сторон. — Насколько я знаю, он не плохо общается с завхозом, мистером Муном, — наконец более серьёзно и по делу стал отвечать Сэллоу. — Вполне вероятно, это он помог ему пронести ром незаметно. — Так просто? Через завхоза? — Если бы это было так просто, поверь, мы бы устраивали подобные мероприятия куда чаще, — снова вернулся к своей ухмылке Сэллоу, поднял бокал, и опустошил его. — А что, если через завхоза можно пронести не только ром? — чуть тише спросила Эмили, вопросительно подняв брови. Все трое сидели немного в стороне от остальных, у камина в дальнем конце гостиной, что позволяло им оставаться неуслышанными. — Может он и провести кого может? — Я понимаю, к чему ты клонишь, — наконец вступил в диалог Оминис. — Но одно дело пронести в общежитие алкоголь и совсем другое провести сквозь магический барьер Хогвартса человека. Тут тебе ни завхоз, ни домовой эльф не поможет, — убедил её Мракс, добавив, — Но если в ту ночь кто-то посторонний действительно смог проникнуть в Хогвартс, то я бы на твоём месте больше думал не о том, как ему это удалось, а с какой целью он пожаловал сюда. Слова Оминиса заставили Эмили задуматься над произошедшим ещё глубже. Действительно, кому понадобилось похищать библиотекаря? Или мадам Пергамм просто оказалась в ненужном месте в ненужное время? Только вот, что тогда было причиной проникновения в библиотеку Хогвартса? Себастьян опрокинул бокал, допив до конца, и взглянул на друзей. — Вы весь вечер собираетесь это обсуждать? Тогда стоит взять сразу бутылку, не меньше. Иначе я не вывезу, — устало протянул Сэллоу. Эмили аккуратно пересчитала оставшиеся монеты в её мешочке, по которому и внешне то было заметно, что неистовых богатств там не водилось. — Думаю мне достаточно просто бокала, — сказала она, стараясь не привлекать к этому внимание, но Сэллоу уже заметил. — Пошли, есть один отличный способ поднять немного сиклей и отвлечься от этих удручающих разговоров, — подмигнул Себастьян и, взяв Эмили под локоть, с азартом в глазах потащил её к кучке студентов, играющих в плюй-камни на деньги. Эмили даже не успела ничего сказать, как уже оказалась в шумной толпе участников. Ученики играли двое на двое, остальные делали ставки, активно подбадривая или наоборот ругая игроков. На кону стояли деньги, и это заставляло всех включаться в игру по полной. Эмили никогда не воспринимала плюй-камни всерьёз, а потому и проигрывать последнее в неё ей крайне не хотелось, но Сэллоу упорно настаивал. Спустя минут тридцать, довольная собой Парсон плюхнулась в кресло, гордо бросив на столик, внушительный, судя по звуку падения, мешочек с деньгами, а рядом поставила полную бутылку смородинового рома. — Показал ей тот приём? — усмехнулся сидящий на диване Оминис, сразу же раскусив причину столь ошеломительного успеха. Себастьян подошёл к другу со спины и облокотившись рукой о спинку дивана слегка похлопал по плечу: — Ох, с каким энтузиазмом она всех разнесла, — довольно сказал он. — Как же жалко, что на деньги в неё играют лишь по особым случаям, — Эмили показушно сделала обиженно-грустное лицо и потянулась за своим, уже вновь наполненным бокалом. — В неё играют лишь те, кто не умеет играть в нормальные игры, — Оминис сделал глоток и по-хозяйски закинул ногу на ногу. — В нормальные игры? Это какие? — тут же завелась Парсон с уже слегка раскрасневшимися от рома щеками и всё ещё не погасшем азартом от плюй-камней. — Я сделаю тебя в любой игре, не сомневайся. Оминис хоть и выпил куда больше, внешне не подавал никаких признаков опьянения. Разве что стал слегка разговорчивее и, возможно, немного активнее. Вследствие чего, через пару минут после слов Эмили уже стоял у стола и держал в одной руке волшебные шахматы. — В любой? — бросив доску в открытом виде на столешницу, он уселся напротив. — В любой, — не сдавала свои позиции Эмили. Оминис взмахом палочки тут же установил фигуры. — Начинай, — с вызовом сказал Мракс, усмехнувшись. — На что играем? — глаза Эмили загорелись пуще прежнего. Она поудобнее уселась на край кресла, наклонив тело ближе к столу с шахматами. — На третью бутылку рома! — вставил своё слово Сэллоу, но был полностью проигнорирован с двух сторон. — Самопишущее перо устроит? Выиграешь — отдам в твоё распоряжение на два дня, — выдвинул Оминис. — А если проиграю? — Рассматриваешь вариант своего проигрыша? Не лучшее начало игры, — Мракс язвительно усмехнулся. — Начинай, — серьёзно ответила Эмили, пускай и бессмысленно, но всё же сверля Оминиса взглядом. — Дамы вперёд. Эмили пошла первой, скомандовав белой пешке выдвинуться на клетку перед собой. Фигурки на доске заметно оживились и ей навстречу вышла точно такая же, только чёрная. Оминис, выросший в семье аристократов, играл в шахматы ещё с детства, обучаясь им в обязательном порядке. Позже, поступив в Хогвартс, нашёл в них отдушину и наконец действительно оценил по достоинству всю прелесть данной игры. Эмили была больше любителем, чем профессионалом. Шахматам её научил старший брат, играя с ней на чердаке дома в дождливые дни. И несмотря на то, что чаще он делал это крайне неохотно, никогда не отрицал, что сестра имела вполне хорошие задатки. Игра накалялась. С каждым последующим ходом, фигуры с обеих сторон шахматной доски активно наступали и безжалостно пробивали друг друга. Эмили сделала ещё один глоток рома, переведя свой взгляд на Мракса, пока тот обдумывал очередной ход. Его утонченные черты лица приковывали взгляд и, пока Себастьян, наблюдавший за игрой, отвлёкся на спор двух студентов, Эмили впервые позволила себе засмотреться на Мракса. «Интересно, Оминис может ощущать, когда на него смотрят?» — задумалась она, разглядывая длинные и густые ресницы, которым позавидовали бы даже девушки. Ровно выглаженный ворот пижамы был застёгнут до последней пуговицы, а на манжетах рукавов виднелась золотая обрамка. «Всё же аристократов видно сразу: одежда, манеры, привычки, интересы, — утвердила она про себя. — Готова поспорить, что он ещё и на фортепьяно отлично умеет играть». Эмили засмотрелась на утончённые длинные пальцы Оминиса, когда тот поднял свой бокал чтобы отпить. Подперев лицо рукой, Парсон мечтательно вздохнула, представляя его в чёрном фраке, исполняющего симфонию возле белого изысканного рояля. Ловко скользящие пальцы по клавишам, лёгкие и чувственные ноты, заставляющие нутро трепыхаться от восторга. «Такими пальцами до восторга можно довести не только игрой на рояле», — бесконтрольно промелькнуло у неё в голове, и щёки мгновенно обдало жаром. «Нет, нет, нет» — глаза Эмили панически забегали, а сердце заколотилось в панике. Она сама не поняла и испугалась того, как быстро её мысли поменяли направление. Щёки горели пуще прежнего и Эмили очень не хотела чтобы кто-то это заметил. — Мне надо на воздух! Здесь слишком душно! — протараторила Парсон и резко вскочила с места. Да так, что задетый коленкой стол чудом не перевернулся. Шокированный Оминис машинально придержал шахматную доску, чтобы та не упала, а несколько заколдованных фигур, кажется, даже выругались Парсон в след, вспоминая различные части Мерлина. Но Эмили была уже далеко. Она стремительно поднималась по, казалось, бесконечным лестницам Астрономической башни, чудом не спотыкаясь о каменные ступеньки. Несуразные мысли не вылетали из головы, будто внутри неё между собой спорили два разных человека. Добравшись до смотровой, Эмили полной грудью вдохнула прохладный осенний воздух, наполняя лёгкие кислородом. С башни открывался потрясающий вид на осенние горы, что стояли вдалеке от замка. Эмили облокотилась руками о чёрные холодные перила и прикрыла глаза, чувствуя ласковый ночной ветерок на раскрасневшихся то ли от нескончаемых ступенек, то ли от своих собственных мыслей щеках. А может всему виной был смородиновый ром. — Не думаю, что пижама это отличный вариант для такой холодной погоды, — за спиной послышался голос Оминиса. Поднявшись на смотровую, он накинул согревающие чары на Парсон и встал у ограждения рядом. — С чего ты так уверен, что я в пижаме? Ты же не умеешь различать одежду, — усмехнулась Эмили не поворачивая голову. — Может я переоделась. — За те пару секунд за которые ты так быстро убежала? Последним, кого Эмили сейчас желала видеть, был Мракс. Но именно он зачем-то пришёл сюда следом. Хотелось просто очистить голову и ни о чём не думать, потому что ей совершенно не нравилось в каком направлении стали идти её мысли относительно него. Будь это кто-либо другой, Эмили бы относилась ко всему намного проще. В конце концов школьный роман это то, что будоражит кровь и помогает скоротать время до краёв наполненное учёбой и бесконечными домашними заданиями. Но Мракс совершенно не подходил на роль безобидной школьной влюбленности, и это заставляло её до последнего отрицать всё, что происходило внутри неё. Эмили отпустила холодное ограждение и, повернувшись к Оминису лицом, раздражённо отрезала: — Я успела накинуть тёплую мантию. Теперь успокоишься? Оминис неожиданно протянул руку к Эмили, отчего та, опешив, по инерции отстранилась, сделав шаг назад, и его рука замерла в десяти сантиметрах от её плеча. — Могу я? — чуть тише произнёс Оминис. — Ты думаешь я вру? — Эмили возмущённо усмехнулась, а затем уверенно сделала шаг вперёд. — Ой да пожалуйста, проверяй. Её плечо упёрлось прямо в протянутую ладонь Оминиса, и тот почувствовал приятно мягкую ткань утеплённой мантии, которая была чуть толще обычной. Слегка проведя пальцами по ней, он случайно коснулся шелковистых волос Эмили, от чего рука Мракса тут же застыла на месте. — У тебя длинные волосы? — вполголоса удивлённо спросил он. — Да, просто обычно я их всегда собираю, чтобы не мешали, — тут же растеряв всё своё раздражение, на тон тише ответила Эмили, так и оставшись стоять неподвижно. Мракс горько усмехнулся, опустив голову. — Так абсурдно. Я могу видеть твою магию, которую не видит никто другой, но при этом совершенно не знаю, как ты выглядишь. Даже длину твоих волос. — Разве Себастьян тебе не описывал мою внешность? — аккуратно спросила Эмили. — Он описывает людей так, как видит их он сам: цвет волос, цвет глаз, телосложение, одежда. А я хотел бы видеть то, на что бы обратил внимание именно я, — мягко произнёс Мракс. — Если позволишь. Эмили еле заметно кивнула, лишь спустя пару секунд подумав о том, что Оминис мог этого и не заметить, но тут же почувствовала нежное почти невесомое прикосновение к своим волосам. Парсон замерла, не имея сил пошевелиться. — Такие мягкие и, кажется, слегка вьются, — Мракс провёл пальцами по прохладным локонам и скользнул выше, почувствовав, как они небрежно убраны за ухо. — Очень милые серёжки, — он лёгким прикосновением обвёл мочку, задев аккуратное украшение из чёрного серебра. Эмили невольно вздрогнула, впервые ощутив прикосновение Оминиса на своей коже. Его пальцы были прохладными, как она себе и представляла, но оставляли ощущение пожара в местах, где он ими касался. Проведя по её щеке, Оминис дотронулся до маленького, слегка вздёрнутого носика. — Себастьян никогда бы не смог передать всех малейших деталей твоей внешности, — отметил Оминис, наконец создавая для себя образ Эмили в мельчайших подробностях. Он касался её лица очень аккуратно, будто исследуя хрупкую антикварную картину, медленно проводя подушечками пальцев, завораживая и чаруя. Скользнув по скулам, Оминис обвёл рукой маленький утончённый подбородок, а затем поднялся к пухлым губам. — Кажется, они основательно пропитались ромом, — усмехнувшись он провёл большим пальцем по нижней губе Эмили. Всё её тело мгновенно покрыли мурашки. Прикосновения Мракса сводили с ума, заставляя забывать дышать. Его касания и голос были такими чарующими, что сложно было поверить в реальность происходящего. Ром всё ещё бушевал в голове, и Оминис слишком не вовремя был настолько близко. Эмили, казалось, теряла контроль над своим же телом, не понимая как Мракс так ловко окутывает всё пространство вокруг них словно удушающий туман. Парсон тяжело сглотнула, стараясь не смотреть на так близко стоящего Оминиса. Но, когда тот поднёс большой палец к своему рту и аккуратно провёл по нему языком, проверяя на вкус, сердце Эмили, кажется, пропустило пару ударов, и она с трудом удержалась, чтобы шумно не выдохнуть. Всё тело моментально бросило в ещё больший жар, а взгляд был припечатан к влажным губам, не замечая ничего вокруг. Ещё секунда и Мракс, сделал уверенный шаг вперёд, сократив дистанцию до нескольких сантиметров, и, приподняв лицо Эмили за подбородок, приблизился так, что ощущал её сбившееся дыхание. Он прикрыл глаза и медленно провёл языком по её губам, ярко чувствуя вкус смородинового рома. Тело Парсон мгновенно обдало током, после чего сил стоять, казалось, больше не осталось ни капли. Неистово безумно хотелось послать всё к чертям и упасть, провалиться в объятия и окончательно перестать чувствовать под ногами землю. В голове вдруг всё смешалось. Мысли переплетённые между собой превратились в растрёпанный комок, а затем и вовсе испарились. Руки покалывало, щёки горели адским пламенем, а сознание уплывало. Прикрыв глаза, Парсон кажется почувствовала прикосновение его губ, как вдруг на лестнице, ведущей на смотровую Астрономической башни, послышались шаги. — Эмили? — раздался встревоженный голос Себастьяна.