Без противоположностей нет прогресса.
Влечение, отвращение, разум и энергия,
любовь и ненависть необходимы
для человеческого существования.
Уильям Блейк.
Кейл Хенитьюс в последний раз окинул взглядом высокое здание, прежде чем войти внутрь. С этого дня он будет преподавать историю детям этой
тюрьмы престижной школы «Роан» — лучшей во всей стране.
Идя по коридору к своему кабинету, мужчина рассматривал строго одетых детей, параллельно думая о тем, что, по сравнению с ними, выглядит он весьма неподобающе. Ярко-алые волосы были прихвачены сверху резинкой, позволяя нижним прядям свободно струиться по плечам; рубашка была чёрной, свободного кроя; брюки же он предпочёл надеть цвета крепкого чая с молоком, слегка зауженные и обтягивающие худые бёдра; из украшений на нём были лишь длинные серебряные серьги и такой же аккуратные серебряный браслет, выгодно подчёркивая изящное запястье. Несмотря на сдержанные, или даже мрачноватые цвета одежды, яркие волосы и от природы аристократически утончённые черты лица всё равно привлекали слишком много нежелательного внимания.
— Здравствуйте, господин Кейл, — приветливо поздоровался, насколько Хенитьюс помнил, преподаватель обществознания — Альберу Кроссман.
— Доброе утро, — холодно кивнул в ответ мужчина, идя дальше, надеясь, что его оставят в покое, наивный.
Учитель обществознания, как и он сам, был довольно молод — всего двадцать семь лет, — но работал здесь уже не первый год. Он был хорошо сложен, ничуть не уступая Хенитьюсу по красоте, хотя, в сравнении с ним более мускулист. Очевидно, помимо прочего он занимался спортом. Его светлые волосы были уложены в аккуратную причёску, а белоснежная улыбка была настолько яркой, что слепила глаза. В отличии от преподавателя истории, Кроссман предпочитал светлую одежду, поэтому сегодня на нём был светло-бежевый костюм поверх белой рубашки, серый галстук и белые лакированные туфли. Ну просто принц из сказки.
Кейл был уверен, что этот учитель довольно популярен в школе, поэтому не горел желанием связываться с ним. Популярные люди привлекают слишком много внимания, которого Хенитьюс отчаянно не желал. Однако, по какому-то странному стечению обстоятельств, их кабинеты находились через стенку друг от друга, а классы, классными руководителями которых они были назначены, были из одной параллели. Вот ведь «везение».
— Готовы к первой встрече с детьми? — всё с той же улыбкой поинтересовался надоедливый учитель.
— Относительно, — уклончиво ответил Кейл, не горя желанием продолжать этот диалог. — Надеюсь, это не будет чем-то хлопотным.
— Ха-ха. Если возникнут трудности, вы всегда можете обратиться ко мне, — Альберу либо не замечал незаинтересованность собеседника, либо искусно её игнорировал.
— Я безмерно польщён, что вы предложили свою помощь столь бездарному человеку вроде меня. Ваша щедрость воистину не знает границ, — со слащавой улыбкой пропел Хенитьюс, ключом отпирая дверь в свой кабинет, мысленно давая себе обещание ни за что не приходить к нему.
— Вы мне льстите, — улыбка Кроссмана стала ещё шире, пока он открывал дверь. — Что ж, тогда до встречи.
Кейл зашёл в кабинет, заперся изнутри на замок и устало опустился в кресло. День ещё даже не начался, а он уже устал. Сегодня ему ещё предстояло познакомиться с учениками, за которых ему нужно будет нести ответственность.
Хенитьюс никогда не стремился в преподаватели: слишком много ответственности, низкие зарплаты и никакого уважения от детей. Такое уж точно не по его части. И пусть хоть что говорят люди о высоком долге учителей и об их ценности и важности в современном мире, он считал, что это неблагодарная профессия. Впрочем, его мнения особо никто не спрашивал. Отец решил, что он будет учителем истории, как его мать, а не будет заниматься этими стримами и блогерством или другой, по его мнению, бесполезной фигнёй.
Кейл знал, что спорить с ним — бесполезная трата времени. Ему всегда ставили в пример младшего брата, говорили, какой он прилежный, какой способный, и всё в этом духе. Если раньше это полностью одизмораливало, то сейчас уже было всё равно. Хенитьюс просто смирился с тем, что он всегда будет никчёмным в сравнении с братом, что его всё время будут учить жизни и пытаться принимать все решения за него...
Впрочем, сейчас это уже не имело значения. Кейл не планировал задерживаться здесь надолго.
Посидев ещё пару минут, мужчина принялся настраивать аппаратуру и загружать на рабочий ноутбук презентацию, которая могла ему понадобиться на уроке, хотя и надеялся, что она не пригодится. Хенитьюс делал её поздно ночью, так что не был уверен в её качестве.
Кейл посмотрел на портрет исторического деятеля, который по иронии судьбы имел такие же имя и фамилию, что и у него. Даже цвет волос тот же. Знаменитый главнокомандующий, молодой мастер Серебряный щит, подружка двух континентов и самый богатый на тот момент человек. О нём известно настолько мало, что даже знаменитые историки гадают, как может существовать настолько выдающийся человек с настолько запутанной биографией. Из более-менее описывающей его деяния информации были только какие-то романы, описывающие похождения «Легенды», написанные, судя по всему, сумасшедшим фанатиком. Кейл же ничего не думал по этому поводу, полагая, что, раз уж такой великий главнокомандующий даже не был внесён в реестр героев того времени и не был представлен к награде, значит хотел оставить свою жизнь в тени.
В коридоре уже были слышны голоса излишне активных пятиклассников, подошедших к аудитории и сейчас сходящих с ума. Кейл поморщился, представив, как эти дети ворвутся в кабинет, наводя в её пока что тихом месте хаос. Глубоко вздохнув, учитель истории отворил дверь,
впуская причину его головной боли его будущих учеников в класс, занимая своё место у доски.
Прозвенел звонок и все дети расселись по своим местам, или, если быть точнее, туда, куда заблагорассудится, упрямо игнорируя одну конкретную парту — первую на втором ряду.
Кейл окинул взглядом кабинет и тяжело вздохнул. На последних партах, или, как их любили называть другие учителя, на «камчатке», расположились растрёпанные мальчишки хулиганистого вида. Они сразу же достали свои телефоны, начиная бурно обсуждать какую-то мобильную игрушку. Перед ними сидели девочки так же погружённые в свои гаджеты и то ли фотографировались, то ли снимали себя на видео. Некоторые из них были накрашены, что Хенитьюс сразу же подметил. Он сам периодически пользовался косметикой, хотя по большей части ограничиваясь замазыванием синяков, подкрашиванием губ и изредка рисованием стрелок. То, что он видел сейчас, же было, очевидно, пробой пера и попыткой казаться старше и круче. Учитель решил не заострять на этом внимание: надо же когда-то начинать. Прочие же дети разбились на группки по интересам, игнорируя присутствие хоть и молодого, но педагога.
— Кхм-кхм, молодые люди, — обратил на себя внимание Кейл, говоря спокойным голосом. — Звонок уже прозвенел.
Дети, ожидаемо, подняли глаза, но не особо заинтересовались.
— Итак, меня зовут Кейл Хенитьюс. С этого дня я буду вашим классным руководителем, — уверенно произнёс мужчина.
Год обещал быть долгим...
