В тени богов: Хроника

Пишу это для наших потомков. Мердонх, придворный поэт из Аюгды.       Вот уже как 86 оборотов мы живем в мире и спокойствии. Нам не досаждают соседи и могущественные чудовища. Народов на севере много, но в долину никто из чужаков еще не заходил. Те, кто живут на окраинах уже давно знают о других людях и даже пытаются научить их почитать Светило. Жизнь в центре долины стала слишком скучной для меня, мой взор устремлен к горам на север отсюда.       Владыка Тернокх хорошо платит за восхваляющие его правление стихи, и даже двух человек ко мне приставил. За все мои заслуги я был отпущен за пределы города и мог спокойно перемещаться куда захочу. Ходили слухи о торговцах из иных земель, которых я хотел рассмотреть и описать. Если мне это удастся, то владыка хорошо заплатит. Но слава куда лучше, чем несколько медных ачираев. И вот за этим я и иду!       За пределами долины ветер не так сильно мешает двигаться, мои спутники увлекали меня рассказами о том, как их деды бились с харадами и скледхами, желающими подчинить себе наши священные земли. Даже мне не добиться той славы, которую имели те, кто бился тогда… Неужели все это угодно Светилу? Люди умирают друг от друга, когда верят в одну силу, когда они созданы от одной и той же силы создания жизни. Пастух Изгид четко изложил правду, которая нас ждет, но мы ее не приближаем. К счастью, вся Аюгдийская долина окружена горами с четырех сторон, это наши непроходимые стены, подаренные высшей силой.       На третий день мы пришли к поселению Шедмерк. Селение окружено деревянными стенами, я слышал, что здесь проживает около 40 семей. Дальше простираются земли, именуемые «чужими». Мы не знаем точно, что там находится, и какие народы там живут. Но местные иногда натыкались на чужаков, некоторые из них не боялись зайти сюда. Чужаков здесь замечают после смерти Альдонка, до этого упоминаний нет. Местные говорят, что наш язык им непонятен, они используют свой, но при нас они почти ничего не говорят. Шедмерк хорошее место, тихое, да и людей здесь меньше, чем в Марнебе (прим. автора — главный город аюгдийцев). Здесь есть воины, почти все мужчины могут держать копье. Если Шедмерк падет, то захватчики легко смогут пробраться в долину. Недалеко находятся земли офлонов, с которыми владыка Тернокх наладил мир, и по слухам офлоны активно общаются с чужаками.       Ночную тишину прервали крики, столь истошные, что смогли пробудить даже меня. Поймали вора, пробравшегося в дом местного жреца. Вор не был внешне похож на нас, цвет волос и черты лица выдавали в нем чужака. При свете факелов стоял он подле двух воинов с копьями. Страшный грех… Преступления против жрецов караются смертью на наших землях. Вора привязали к столбу в центре Шедмерка, ему лишь оставалось ждать восхода Светила. Понятно, что сомкнуть глаза мало кому удалось после этого, страхи взяли верх. Казни по ночам запрещены, поэтому этого беднягу умертвили поутру. Многие еще спали, но я видел это поистине ужасное зрелище. Жрец вознес Светилу молитву и продолжил молча наблюдать. Мое любопытство подтолкнуло меня поближе рассмотреть чужака. На шее его виднелся некий оберег на веревке с двумя металлическими полумесяцами, направленными в разные стороны. Я видел такой у офлонов, приходящих в Марнеб на поклон владыке. Вор не похож на офлона, они не носят шкуры убитых зверей. Возможно, что вор украл это у кого-то еще.       Жрец пригласил меня к себе на завтрак с молитвами. Оказалось, что он здесь управляет с позволения владыки и его интересовало происходящее в Марнебе. Происходящее здесь меня пугает, более не ощущал я поддержки Светила в этих местах, о чем не осмелился сказать тому жрецу. Предстояло немедленно возвращаться в большой город. Спутники мои расслабились и вряд ли желали столь скорый отход, учитывая долгую дорогу. Вернулись мы в Марнеб и занялись своими делами. Рассказывал я всякому, о том, что видели мои глаза на краю наших земель, там, за северными горами. Во время своего поклона владыке я имел честь показать амулет, снятый с шеи казненного чужака. Приближенные не были сильно удивлены, видели они такие у приходящих в Аюгду офлонов. Ночью этого же дня мы наблюдали чудо на небе — летящие яркие огненные шары. Было ли это как в сказаниях харадов? Именно такой была смерть альдонка в рассказах жрецов. Луны особенно ярко сияли этой ночью, обе были полными. Казалось, что этой ночью не спали все жители Марнеба. Даже жрецы прервали сон и взирали в небо, пытаясь найти этому какое-то объяснение. Все ждали утра, когда Светило вновь заполнит все своим сиянием и восстановит порядок. Шли дни, шли недели, а наши люди так и не возвращались из земель офлонов. Владыка отправил нескольких воинов, но никто не вернулся. И в конце сезона сбора урожая в Марнеб прибыли офлоны, а вместе с ними один из лучших воинов и сыновей Тернокха. Звали его Пелиох. Он едва стоял на ногах, руки его были связаны крепкими лозами. Офлоны передали, что они отныне презирают всех тех, кто поклоняется Светилу, ибо нет более могущественных богов, чем сестры-луны. Люди просто позволили офлонам уйти, никто не стал их задерживать. На груди Пелиоха были раны, кто-то вырезал на его коже символ с лунами, как на амулете. Вероятно, чужаки поклоняются сестрам-лунам и еще не ведают истины. Владыка был в ярости, но жрецы пытались унять его пыл. Чуть позже я узнал то, о чем смог рассказать Пелиох — земли офлонов поразила новая вера, воины-чужаки перебили многих офлонов, встали они в предгорьях и не давали никому проходить и днем и ночью. В жертву лунам принесен Анкирой, офлонский владыка. Помимо него чужаки перебили всех аюгдийцев и жрецов Светила. Правит теперь в Эдарне не офлон, а женщина-чужак, которую они защищают и слушают. Похоже, что она их правитель, а может быть и жрица. Народ Офлонхинских степей теперь принял иную веру, выбора у них не было.       Прошло несколько дней, Пелиох залечил раны и с воинами направился в Шедмерк. Оставшись в Марнебе не было у меня возможности знать то, что там происходило. Через несколько дней израненные остатки от нашего войска вернулись домой. Среди них был и Пелиох, сын Тернокха. Новые раны добавились к старым и дух воина был сломлен поражением. Воины пришли поздно, Шедмерк был уже разорен и догорали дома. Их окружили чужаки и завязался бой. Мало кто вернулся живым, я многих из них знал. Пелиох не смог справиться с болью в голове и он пожелал умереть при свете Светила. Страшный позор для владыки, когда сын убивает себя. Аюгда теряла воинов в предгорьях, сражались и гибли во славу Светила, защищая свою веру. Силы наши истощились, Марнеб не устоит, если чужаки соберутся вместе и нападут. Тернокх молился в Круге (прим. автора — круглый храм без крыши, выстроенный на месте, где по преданию пастух Изгид вступил в контакт со Светилом), искал он помощи у Светила. И вот пришел я помолиться вместе с владыкой, говорили мы о судьбе нашего народа, полностью разбит был наш владыка. Но я предложил ему обратиться к нашим давним врагам — харадам. Да, в прошлом мы не были дружны, но нас объединяет вера в Светило. Это именно то, о чем говорил пастух Изгид! Тернокх дал добро и поручил мне отправиться к харадам.       Дорога вела меня в Харадил. Южные предгорья уже были позади, легко мы переправились через эти горы, Светило помогало двигаться вперед. Набрели мы на небольшое поселение харадов, они накормили наших пуланов, дали нам попить воды. Один из них поехал с нами дабы показать путь до Аг-Харада. Могу сказать, что город этот воистину велик! Размерами больше Марнеба, дома все из камня, неподалеку виднеется река. Владыкой у них является жрец, воины давно не правят здесь. В красных ярких одеждах встречал он меня. Звался он Софон, издалека завидел я его, высоким был, хоть и жрец. Говорили они на ином языке, но общее что-то было у нас, пытался я ему объяснить о том, с какими бедами мы столкнулись. Ничего не знали харады о чужаках и о лунах, но я дал ему тот амулет и долго рассматривал его Софлон, после чего бросил его на землю и растоптал. Полумесяцы погнулись, веревка порвалась. Выслали меня, ждал я решения харадов. Харады долго говорили, решали, их голоса были слышны даже вне стен. Ночью меня усадили за стол и я разделял пищу с Софоном и другими жрецами и воинами. Я мало понимал то, о чем они говорят, но они указывали на меня. Софон пытался объяснить мне, что луны это зло, которое пытается затмить Светило, что не от лун мы произошли. Битва сия проверит нашу силу духа и веру. Жрец Софлон дал добро. На следующее утро к городам отправились посланники, нужно было собрать большое войско. Я остался в Аг-Хараде и ждал тот день, когда я вернусь в Марнеб. Был страх, что опоздаем мы. Харады спрашивали меня об Аюгдийской долине, о священных землях, по которым ступал Изгид, о местах, где зародилась наша вера. По пути нас повстречала группа скледхов, откликнувшихся на наш зов. Я никогда их не видел до этого дня, лишь на старых ветхих изображениях, сделанных на огромных листьях хвитта. Да, похоже, что они и вправду искусные лучники, которые побили много наших воинов 86 оборотов назад. Нас объединяет уважение к Светилу, а этого достаточно для объединения сил. Почетно мне скакать подле Софлона и вождя скледхов. Самым трудным было перейти горы на юге, но истинные воины Светила с этим справились. Город встречал меня как героя, люди встречали великую армию, харадские воины поднимали копья кверху и возносили молитвы Светилу. Приятно было видеть владыку в хорошем настроении, улыбка украшала его лицо. Но горе все еще терзало его душу. Было предложено идти в святое место перед боями и воздать молитвы, но харады и скледхи пожелали немедленно столкнуться с нашими врагами, омрачающими нашу веру. В мое отсутствие владыка вооружил много мужчин, кое-где случались бои, но врагу удалось закрепиться в небольшом поселении к северу. Из харадов и скледхов была армия в почти 250 человек, наша сотня лучших воинов из Марнеба тоже была готова проливать кровь чужаков. Владыка Тернокх собрался быть вместе с воинами, для него приготовили длинный нож и копье. Своего владыку оставить я не мог, потому тоже был готов взять оружие, ведь мы должны спасти свои родные земли.       Был я в первом сражении и видел врага нашего. Свирепые офлоны отринули веру в Светило и примкнули к чужим богам. Верить лунам — предательство. И потому громил я их решительно, мое копье проливало кровь, но и сам я не ушел без ран. Стрела чужака слегка поранила левую руку, но правая все еще могла держать копье, а также записывать этот текст. Около 10 воинов Светила погибли, но мы будем их помнить. Мы восполнили потери и двинулись дальше. В пути на нас нападали группы чужаков, они ссыпали на нас валуны в перевале и выпускали стрелы, но это нас не останавливало. За горами нас ждало крупное войско, вставшее лагерем там. Софлон не видел в этом проблемы и считал, что Светило даст нам силы чтоб разбить их. Ночью я пошел на разведку вместе с тремя скледхами. Мы подошли довольно близко, но плотные заросли кустарников скрыли наше присутствие. Я видел, как из большого шатра вышла молодая женщина с длинной косой, которая почти касалась земли. Не было на ней никакой одежды, но затем облачили ее двое в некий наряд из костей, переплетенных веревками из прочных стеблей. Похоже на самые маленькие кости от скелета Альдонка, я видел такие в Марнебе, харады раздали ближайшим народам много таких костей, часть из них хранят как реликвии. Только завидев ее, все упали на колени, склонив головы. Вероятно это их жрица или что-то вроде того. Шею ее украшало ожерелье с лунами, которое блестело при попадании лунного света. Это однозначно их лидер.       Почти на рассвете мы напали. Воины чужаков и офлонов бились яростно, защищая свою жрицу, но та сбежала с остатками войска. Я заметил, как они накинули на нее что-то похожее на мешок и унесли. Она боится света нашего бога? Неудивительно, что приспешник сестер-лун боится дневного света. Теперь перед нами раскинулись земли офлонов. Их степной край небольшой, всего несколько поселений и крупный город Эдарне. Вряд ли мы перебили значимую часть в предгорьях в тот день, они бежали за стены своего города. Истинные приверженцы сияющего бога были в рядах офлонов. Их страх перед Светилом был сильнее, чем желание сражаться за чужаков, и мы с радостью принимали их в свои ряды.       И наконец мы добрались до города. Владыка Тернокх предложил напасть малыми силами и отвлечь внимание, в то время как пара шустрых скледхов подожгут стены. Замысел нашего мудрого воителя оказался верным. Ночью началось нападение наших сил, воины ринулись через горящие ворота. Я помню эту битву, она была очень кровавой, враг хорошо подготовился и собрал всех, кто был готов дать отпор. Я сражался возле своего владыки, мы пытались пробиться к большому дому (прим. автора: большим домом в культуре народов юга называют дом правителя или вождя), где засела жрица лун. Вышла она из дверей, оглянулась и встала за спины своих воинов-чужаков. Страх и ужас читались в ее глазах, и ей было чего бояться. Наша отчаянная атака не удалась, мы не смогли пройти к большому дому, владыка Тернокх пал от вражьей стрелы, но меня успели увести. Жрец Софон не принимал участие в боях, как и подобает служителю Светила, но он смог помочь нам. Верхом на пулане пронесся он по городу и метнул большой факел прямо в соломенную крышу большого дома. Вооруженная длинным ножом жрица выбежала со своими людьми на улицу и вынуждена была сражаться с остальными. К рассвету битва закончилась, жрица была в кольце самых верных воинов. Она что-то прокричала им, после чего те напали и напоролись на наши копья. Жрица заколола себя ножом, не желая умереть от рук тех, кто служит Светилу. Земли офлонов были спасены, но много людей погибло. Мы, аюгдийцы, весь день оплакивали нашего владыку. По приказу Софона тело его накрыли знаменем Харадила. Так и пронесли мы его на своих руках до Марнеба.       Великая армия вернулась в Марнеб. Софон спросил про отпрысков владыки, но дочери не могли возглавить наш народ. Наш главный жрец Светила был выбран в качестве лидера. Харадский жрец предложил объединиться, скрепить наши народы. Возможно это было право сильного, поскольку воинов у нас сейчас мало и нет владыки, но я так не считал и не считаю. Наш народ добровольно согласился объединиться. Я уверен, что пастух Изгид знал это наперед, происходило именно то, о чем он говорил. Нас ждало большое будущее.