В тени богов: Хроника

Эту историю написал безымянный жрец из Аг-Харада, получивший в харадской летописи прозвище «Видевший».       Пал ужасающий Альдонк. Груда мяса лишь осталась от могучего создания тех времен, когда еще людей не было на этих землях. Кстати, о мясе… удивительно, но это не загнивало. Воистину, пагубное создание! Саглон был мудрым вождем, а потому распорядился брать людям это мясо, ровно столько, сколько смогут унести в руках. Много месяцев мы трудились и потрошили монстра. И простые люди, и жрецы, и воители были заняты этим. Наши соседи тоже брали это мясо, даже аюгдийцы. Теперь начиналась новая жизнь…       Ближайшие народы видели в харадах стойких и сильных людей, которым светит Светило. Так и есть! Потому Саглон делился со жрецами мыслями о создании большого объединения народов. Мы, харады, и так были довольно сплоченными, за исключением тех, что живут в пустыне Сагджун. Но и до них дошло мясо Альдонка, и мы рады за них, так как жить там очень сложно. Первыми после нас плоть монстра вкусили скледхи, с которыми мы были дружны еще до пришествия Альдонка. Хоть наше численность снизилась, но даже так нас было больше, чем скледхов. Союз закрепил Саглон, выдав свою дочь за молодого вождя, только-только пришедшего к власти. Скледхи истинно следуют вере в Светило, и жрецы из харадов у них находятся давно.       Верховный жрец предложил считать смерть Альдонка точкой отсчета времен. Мы ощущали, что наша жизнь изменилась, все мы уже родились при монстре. Другая жизнь многим уже казалась невозможной, но она есть… теперь есть. Пастух Изгид однажды поведал нам о силе жизни, что подарило нам Светило, а значит пришел новый порядок, где мрак отступил. Все как и предсказывал избранник Светила.       Пустынные харады давно уже отделились от нас, правили ими жрецы Светила из числа их народа. В середине третьего нового оборота умер Саглон, последней волей которого было мирное подчинение через жрецов наших братьев и сестер из песков. Угасающий лидер вопреки давним порядкам попросил своего сына в правители. В последние годы он готовил из него вождя, передавал опыт и ставил ему цели, которые приведут харадов к величию. Сына он назвал именем Кеннак (прим. автора — в переводе «преданный»), столь редким в народе. Взял он воинов себе в дорогу и отправился в пески. В их поселении именуемом Зирдун Кеннака встретили холодно, но он не растерялся и сразу же потребовал подчинения. Мужчин с оружием у него было явно больше, но гордость пустынников не знала предела. Горели костры, ночь прождал юный вождь решения, но не дождался. И совершил он страшный грех, напав на свой же народ… К утру следующего дня он приказал казнить всех местных жрецов. Эту расправу засвидетельствовал жрец из Аг-Харада, который шел в этот поход вместе с Кеннаком. Половину воинов оставили в поселении для порядка. Да, мы объединились с теми, кто когда-то переселился в безжизненные пески востока. Жрецы в Аг-Хараде ждали возвращения Кеннака и сшили стяг с изображением копья и Светилом над ним в ознаменования успеха в объединении с харадами востока. Но помрачнели все, когда узнали как все прошло. Впрочем, ничего сделать они не могли, лишь принять случившееся. Кеннак вырвал полотнище из рук верховного жреца и поднял над собой, провозгласив это символом харадов, которых ждет эра величия.       Пару оборотов Кеннак ничего не делал и сидел в Аг-Хараде. При родах в землях скледхов умирает его сестра и он обвинил во всем самих скледхов и ее мужа. Быстро собрав воинов он напал на Донхан. Говорили, что Кулан, муж ее, не хотел умирать и на коленях просил пощады у Кеннака, предлагая вместе подчинить Аюгд. Наш вождь не стал советоваться со жрецами и согласился объединить силы. идеи его отца жили в нем, он хотел создать единое большое государство, но без сражений и борьбы этого не создашь. Средни нас, жрецов, давно зрела неприязнь к Кеннаку. Жрецы открыто решили не поддержать намерение Кеннака к вторжению в Аюгдийскую долину. Я был один из тех, кто имел право взять в руки оружие, много нас таких было в числе жрецов. По решению Верховного жреца ночью Кеннак был схвачен и обвинен в казни жрецов Светила в малхейских песках. Кем бы они ни были, но они те, кто отдал жизнь восхвалению Светила, и умерщвлять их было нельзя, ни один человек не может этого позволить. Воины попытались силой вызволить вождя, но сам Кеннак обратился ко всем с утра и сказал, что он больше не вождь. Да, у него было много сторонников и многие воины его уважали как сына Саглона. Жрецы сохранили ему жизнь и он со всеми своими людьми ушел в Донхан, где долг чести обязывал его сразиться против аюгдийцев плечом к плечу с Куланом и скледхами. Оба не вернулись с этой битвы, да и были забыты, ветер унес их имена. Воцарилась власть жрецов, до сих пор поборники Светила стоят во главе Харадила. Только так можно приблизить предсказанное Изгидом…