Что-то пошло не так

В 8:20 я стояла на кухне у плиты и ждала, когда сварится кофе. День рождения Саши вчера прошёл просто замечательно, правда изначально я прибывала в ещё каком стрессе, но, как только приехал Миша, а он приехал раньше всех гостей, грусть моментально испарилась. Мы праздновали до 10 часов вечера, некоторые гости остались у нас с ночёвкой. Наш сын был очень эмоциональным и позитивным ребёнком, но вчера он был по особенному радостен, от этого на душе было так тепло... — Мамаша, доброе утро. — На кухню зашёл Михаил, в мятой рубашке и в довольно сонном виде. — Good morning, Миш. — Не гудмоня, а по-русски. — Он сел на стул спиной к стене. — Чо, тебе на работу? — Ну да. — Кофе был готов. Я сняла турку с плиты и налила напиток в чашку. — Кофе будешь? — Да. — Я стала заваривать новый. — Слушай, весело ты живёшь. Спектакли, гастроли, коллектив нестандартный... — Да уж... Очень весело. — Отчиканила я с некой иронией и села за стол. — Может мне тоже в артисты податься, а? — Я усмехнулась. — Так вроде такая попытка была. — Так это я молодой был, зелёный... — А отец что скажет? — Анастасия, девочка моя, когда я под ночь уходил из дома с друзьями шататься по Рижскому пляжу и возвращался только под утро, Задорный Николай Павлович и глазом не повёл. Папа так увлечён своей писаниной, что о моём уходе из института узнает, когда я уже буду петь на эстраде. — Миша... — Я рассмеялась. — Ну ладно, не петь. Гумилёва читать. — Да ты сатирик-самородок! — Во, пристрой меня к себе в Сатиру. Ой, — Что? — Кофе. — Я вскочила и выключила газ. Кофе немного выбежал. — Заболтал меня... — Я достала белую чашку и стала переливать напиток из испачканной пеной турки. — Тебе с сахаром? — Нет. Кофе был подан, и теперь мы, как два аристократа, помешивали напиток за столом и размеренно беседовали. — Какие планы на лето? — В Ригу будешь звать? — Какая ты догадливая. Ну и? — Михаил вытянулся и прищурил серые глаза, дожидаясь ответа. Я отпила из чашки и пожала плечами. — Я не знаю, как там будет с работой. Сегодня спрошу у худрука. — Лучше в июле сгонять. Море тёплое, фрукты, погода. Я вас второй год зову. — Подчеркнул он. — Миша, я с радостью! — Говорила я, прижав руки к груди. — Надо всё спланировать. — Ну давай.

***

— Тебя сегодня Серый заберёт? — Ах да, Дядь Шур, привезёшь? У него дежурство. — А ребёнок с кем? — Миша его забрал и сада. Репетиция закончилась. Мы с дядей шли по коридору к гримёркам. Навстречу быстрым шагом шёл Держинский, нацеленно глядя на Новицкого. Михаил положил руку ему на плечо. — Что такое? — Нахалов попросил подойти. — Зачем? — А ты типо не помнишь? — Не договаривал Держинский. — А, да. Настенька, я на 5 минут отлучусь. — Я кивнула и уже собиралась уходить. — Мм! Слушай, забери мою куртку у Дрюсика. — Может ты сам возьмёшь? — Да нет его. Тороплюсь я. Возьми, пожалуйста и жди меня на выходе. — Мужчины быстро двинулись к кабинету Нахалова. Я устало закинула голову и медленно поплелась к гримёрке Радова. На всякий случай, я постучалась. Ответа не последовало. Дверь оказалась открытой, свет был выключен. Я выдохнула и вошла внутрь. Стоял небольшой бордак, что дико удивляло. Для Андрея это совершенно не свойственно. Ну как бордак: на столе еду, чашки из под кофе, листы пьесы. — И где мне искать твою куртку? — Я всплеснула руками. Обернувшись, я щёлкнула пальцами: куртка висела на вешалке, которую раньше я здесь не наблюдала, обычно Андрею хватало шкафа. — Шурка что-то забыл? — Услышав этот голос, я застыла и досадно закрыла глаза. Он же сказал, что Радова нет. Как же не хотелось пересекаться с этим человеком. Я развернулась и, не глядя на Андрея, пошла к дверям. — Подожди. — Он закрыл дверь. Я замерла, осуждающе глядя на мужчину. Ай да какие виноватые глаза, какой артист. Хотя, зная Андрея, он всегда понимал, когда виноват. — Что? — Я извиниться хочу. Я заставил тебя волноваться. — Я попыталась открыть дверь, но мужчина убрал мои руки. — Так, сядь. — От двери отойди. — Сядь, пожалуйста. — Нам не о чем говорить. — Дай мне минуту. — Я отошла о него и внимательно слушала. Андрей опустил руки и медленно подошёл к столу. — Прости, я вчера повёл себя, как эгоист. — Я нервно улыбнулась и замотала головой. — Вы сговорились с Новицким, да? Он ведь никогда не оставлял у тебя вещей. — Я просто не хочу, чтобы ты на меня сердилась. — Сердиться? На тебя? — Я ухмыльнулась. — Больно ты мне нужен. — Андрей стоял возле стола, сунув руку в карман, держал чашку с кофе и молча, сосредоточенно глядел в пол. — Я давно сделала выводы. — Какие? — Я вздохнула, окинула его взглядом и вновь горько ухмыльнулась. — Ты думаешь только о себе. Тебе ведь совершенно всё равно на чувства других людей, лишь бы тебе было хорошо и удобно. Лишь бы тебя любили и крутились вокруг тебя, как планеты. Да? — Он молчал, не глядя на меня. — Вот только мне давно всё равно. И тратить нервы на тебя... Это не про меня. — Я долго прожигала его глазами, потом посмотрела на дверь и снова — на Андрея. — Я могу идти? — Он ни сказал ни слова. — Благодарю. — Я направилась к выходу. Я услышала, как Радов поставил чашку на стол и быстрыми шагами приблизился ко мне. Я не успела открыть дверь, как он схватил меня за плечо. — Пусти! — Огрызнулась я, посмотрев на мужчину. Он схватил меня за оба плеча повернув к себе. — Отпусти меня! — Вырваться я не могла. — Настя, — По сравнению с моим тоном, он говорил тихо и сдержанно. Я рвалась сильнее, это заставило его прибавить силы, а куда мои против мужских... Руки его были стальные и грубо впивались пальцами в мои плечи. — Да послушай ты! — Волосы спадали на глаза. Я высвободила руку и со злостью дала ему по лицу. Мужские руки ослабели хватку и я высвободилась. Андрей склонился, схватившись рукой за лицо и застонал. Я застыла на месте. Он беззвучно что-то прошептал и осел на пол. — Глаз... — Что ты... — Я наклонилась к нему. — Глаз... — Что глаз?! — У меня сердце ушло в пятки. Я бросилась к мужчине. Он склонился и стиснул зубы, держась за лицо. — Боже мой... Попала? — Андрей стонал. — Дай просмотрю... — Говорила я дрожашим голосом, пытаясь убрать его руки. — Ё-маё... — Андрюша, дорогой, прости меня... Дай я посмотрю... — Он наконец открыл лицо, серьёзно глядя в мои заслезившиеся глаза. Всё было в порядке. —То есть, всё же дорогой? — Я обомлела, переводя дыхание. Только сейчас я поняла, что за представление он устроил. Андрей грустно улыбнулся. — Да нифига тебе не всё равно. — Ему вновь прилетела звонкая пощёчина. — Дурак! — И ещё одна. — Сволочь! — Я вскочила, он вновь попытался меня удержать, и вновь я ударила его. — Придурок! — Насть, — Я выбежала из гримёрной. — Насть, ну не обижайся! — Радов остался на полу. Он досадно зажмуриться и ударил рукой по ноге. — Идиот. Я быстро шла по коридору, утирая слёзы. Сквозь слёзы размыто виднелся знакомый силуэт около выхода. Это был дядя Шура. — Ты чего, Насть? — Александр попытался остановить меня. Я оттолкнула его. — Отстань от меня. — А где куртка? — Я со злостью заглянула в его глаза. — Сам забирай свою куртку. — Я развернулась и отправилась в туалет. Нужно было умыться, а ехать с Новицким я уже никуда не собиралась.

***

Я несколько минут сидела в зрительном зале. В тишине было слышно только как уборщица подметает пол. Подперев голову рукой, я глядела в пустоту. Совсем не волновало, что нужно ехать домой к ребёнку, не волновало, что я могу прокороулить автобус, я даже забыла узнать у режиссёра про отпуск. В голове крутилась одна жгучая мысль. Когда я опомнилась, уборщицы в зале уже не было. Было тихо, освещение было только на сцене. Я встала тяжело вздохнула. Медленными шагами я направилась к ступенькам. Поднявшись на сцену я услышала, как отчётливо в тишине раздаётся стук коблуков. На середине я остановилась и долго глядела в зал. Настигло мощное чувство дежавю, словно это был тот момент, когда дядя первый раз привёз меня в этот театр и после репетиции я осталась здесь одна. Я ударила коблуком о подмостки. Это эхо заполнило всё вокруг. Потом снова. Снова. Ноги начали отбивать танец, без всякой задумки. Просто душе хотелось вывернуться наизнанку. Я разошлась в простом русском танце по всей сцене, слышал знакомую только мне мелодию где-то в мыслях. Казалось, что с каждым движением выкидывалось всё, столь мне надоевнее, столь доставшее, давящее уже столько лет. Так хотелось избавиться от этих чувств. Выйдя на край сцены я сделала пять быстрых обертассов, выпрямилась и застыла. Внизу стоял Андрей. Я молча глядела в его безымоциональные глаза, словно свысока. На его лице появилась еле заметная, такая горькая улыбка. Я отвела от мужчины стальной взгляд. Он закурил сигарету и сел на одно из мест первого ряда, пронзительно глядя на меня.