Что-то пошло не так

В 8 часов утра раздался звонок в дверь. Я быстро запахнула халат и, попутно уменьшив мощность конфорки, на которой варился кофе, побежала открывать. – Привет. – На пороге появилась Света. Я приняла сумки с продуктами из рук гостьи и впустила в дом. – Привет, дорогая! – Приблизившись, девушка расцеловала меня и сняла с себя ветровку. – Ранёханько осень собирается нынче. Я приняла одежду из рук Светланы и проводила её на кухню. – О, кофе! – Подруга села на один из стульев спиной к двери. – Тебе сварить? – Можно, спасибо. Ничего не ела. Вон, в магазин с утра пораньше. Брат с командировки приехал в 2 часа ночи. Голодный как волчара. Всё, что на завтра себе готовила, слопал. Зато довольный... – Протянула она, а я рассмеялась. – Давай, рассказывай. Ты чего тут? Я вздохнула, переливая кофе из турки в чашку. – Да вообще глупость полная. – Ну ты раз звала, так давай, делись! Что за глупость? Я поставила кофе перед подругой и села за стол. – Мы когда в Риге последние дни отдыхали, Серёжа уехал на какую-то конференцию анестезиологом поздним вечером, вернулся под ночь только. А у меня в тот вечер жутко голова разболелась, давление поднялось, ну перегрелась, видимо, сильно. Велта рано спать легла, а я там одна в холодном почту лежу. Миша вернулся как раз и со мной сидел, ну что б я не одн. На всякий случай. Времени много было, он рядом на край просто прилёг книжку почитать, ну и уснул, видимо. Вот Серёжа пришёл, а мы на одной кровати спим. – Ну ты и попала, мать... – Попала? Я ещё ведь прижалась к нему во сне. Знобило меня. Ещё и, дура, чуть ли не ногу на него закинула. – Ой, девка... – Света закрыла лицо руками. – Ну Серёжа вернулся и, видать, всю эту картину лицезрел. Он в Мишину комнату ушёл спать. Миша на утро к отцу ушёл, потом только я встала, так он мне и рассказал, как мы вчера уснули. Я смотрю: Серёжа в его комнате спит. Ну как-то не стала я ему ничего объяснять, не знала как. Да и не думала, что он такое про нас подумает. Про меня. – Я фыркнула и встала из-за стола, дабы налить готовый кофе себе. – Надо просто объяснить мужу всё, как было. Я резко обернулась. Лицо исказилось, на нём отчётливо можно было увидеть ту бурю эмоций, которые сейчас просто кипели. – А почему он сразу подумал про меня именно так? Знаешь, не очень приятно. – Ой, какие мы гордые... – Послышался сонный мужской голос за спиной. Я обернулась и увидела Мишу. – Мамаша, ну не голоси ты с утра пораньше. Ребёнок с поезда. Здравствуй, Светланочка. Задорный наклонился к Свете. Та тихо посмеялась и поддалась к нему, получив приветственный поцелуй в щёку. – Кофе будешь? – Спросила я, немного придя в себя. – Не, девочки, пейте. У меня дела. Он что-то взял из шкафчика и ушёл с кухни. – Я приготовлю завтрак! Не уезжай пока! – Крикнула я вслед мужчина и село за стол, теперь так же, как и гостья, наслаждаясь свежесваренным кофе. – Сколько вы уже тут? – Вот, – Я махнула рукой. – второе утро встречаем. – Сергей звонил? Я отрицательно помогала головой, поджимая губы. Понимая, что нет смысла упрашивать меня позвонить самой и прекратить это недоразумение, Света опустила глаза и задумчиво вздохнула. – На работу когда? – Завтра репетиция. – Сезон в сентябре открываете? – Да. – Наверное гастроли будут. – Да конечно будут, но я не поеду с труппой. Над новой ролью работаю. А в спектаклях, которые повезут, меня нет. – Я говорила об этом с нескрываемой грустью. Я пришла в театр совсем недавно и пока получила всего вторую роль. А хотелось больше, больше и больше.

***

Я стояла у кабинета худрука театра, Валентина Нахалова, глядя на свои наручные часы, стрелки которых, каталось, шли необычайно быстро, а я всё не могла настроиться на этот разговор, о котором сама же и просила. Сердце билось уже слишком быстро, лицо горело... Мне казалось, что этот разговор отчасти решает мою судьбу. Нечто подобное я чувствовала на вступительных экзаменах во ВГИКе. Когда часы показали ровно 11:00, я постучала с дверь. Из кабинета послышался голос Нахалова, и я вошла. – Здравствуйте, Валентин Николаевич. – Анастасия Сергеевна! Рад Вас видеть. Он отложил в сторону папку с какими-то документами, навёл на столе сносный порядок и указал на стул напротив него. С лица руководителя не сходила улыбка, а чёрные глаза пристально глядели на меня. Я медленно села, поправляя юбку нежно-голубого платья. – И о чём же таком Вы хотели поговорить, что так усердно искали встречи со мной? – Валентин Николаевич, я служу в Вашем театре уже полгода. И я знаю... Я прекрасно понимаю, что за такое небольшой срок молодые актрисы не часто получают много ролей, если вообще получают их. Просто... Когда я пришла в театр Сатиры, Вы говорили что проблем с этим не будет... – Я говорил, что такая очаровательная, несомненно талантливая девушка будет играть в меня роли основные, героинь и будет занята по возможности в приличном колличестве спектаклей. – Закончил за меня худруг, спокойным, добродушным голосом. – Да. – я подняла на него распахнутые, внимательные глаза. – Я понимаю, может тогда Вы говорили всё это, чтобы я могла чувствовать себя более уверенно в новом коллективе... – Нет, нет, Настя. Что Вы? – Он невинно развёл руками. – Я не раскидывают такими словами попусту. – Но, как оказалось, я даже не еду с труппой театра на гастроли. – Не Вы одна. – Он пожал плечами. – Не всегда вся труппа ездит со спектаклями по городам. – Я не понимаю Вас, Валентин Николаевич. Вы говорите сначала одно, потом совсем другое... Нахалов встал со своего места и медленно двинулся ко мне. Вздохнув, он задумчиво начал: – Видите ли, Анастасия Сергеевна, профессия актёра – это о чём? Это о душе, это о переживаниях, это об умении доставать из себя всё самое сокровенное и наболевшее. А первую очередь: это об умении понимать других. – Он встал за моей спиной, положив руки на спинку стула, на котором я сидела. – А почему молодые актёры и актрисы сразу не получают ведущие роли? Потому, что мы недостаточно хорошо их знаем. Мне важно понимать, что Вы за человек, чтобы работать с Вами более продуктивно и легко. Я хочу узнать Вас, Настя. Помните я предлагал Вам посидеть где-нибудь за чашечкой кофе? Может примите моё предложение? Я помрачнела, чувствуя себя максимально некомфортно и чёрствой, глядела на небрежно сложенные в стопку копии сценария новой постановки, где жирным чёрным шрифтом было выведено: «У времени в плену». Как однако неприятно символично: название этой пьесы и моё нынешнее положение дел. – Я думаю, – Продолжил Нахалов, выдержав небольшую паузу. – работа у нас с Вами сразу пошла бы вверх. Я уверен: Вы могли бы сыграть у меня множество замечательных ролей. – Я поняла Вас. – Я не знала, закончил он, или я его прервала. Мне было не важн. Просто хотелось уйти. Я встала со стула, поправляя сумочку на плече. Худрук поднял на меня глаза. – Я обязательства подумаю над Вашим предложением. – Ну что ж, я рад. Так, ладно. Буду готовить труппу, а Вы не забывайте о своей работе. «Таблетка под язык». Сразу после гастролей показ. Надо вспоминать и искать новые точки. – Да, я помню. До свидания. – До встречи, Анастасия Сергеевна. Я быстро покинула кабинет с не очень хорошим осадком. Я ждала этого. Худрук часто одаривал меня лестными, даже не самыми приличными взглядами. Да и я была наслышана о его системе получения ролей довольно много. Конечно обдумывать его предложение я вовсе не собиралась, но вот как действовать дальше – не знала. Я устала сидеть без таковой работы. Все это было совершенно непрофессионально со стороны Нахалова. Ждать пока он перебесится? А сколько ждать?.. Согласиться на его предложение? Да даже думать об этом было противно и так низко! Искать новую работу? Наверное, это сейчас был единственный здравый выход. Хотя, вероятность того, что меня примут в другой какой-нибудь театр не была велика. Сашку я сегодня кое-как добудилась, взяла с собой в театр и оставила сидеть в гримёрке. Но ребёнок, как и все, непоседлив. Носится по зданию театра, наблюдает за репетициями, разглядывает реквизит за кулисами, играет и очень веселит нашу буфетчицу, та каждый день, как Саша приезжает в театр, угощает его горячим шоколадом. В общем, ребёнку некогда скучать и я могу спокойно заниматься работой. Я шла к дяде Шуре в гримёрную. В коридорах театра было довольно тихо, безлюдно. Сегодня первый рабочий день: кто на репетиции, а кто с коллегами обсуждает произошедшее за это лето. Преодолев лестницу, я завернула за угол и, казалось бы, шла по безлюдному коридору, но это лишь показалось, так как внутри всё моментально и напряжённо замерло, когда я увидела шагающего с стой стороны коридора Радова, прямо мне на встречу. Я поступила глаза в пол и зашагала твёрже и увереннее, стуча каблуком туфель по полу. Вдруг я поняла, что объект, который я так старательно пытаюсь избегать, замер на месте и как-то неестественно покачнулся. Я замедлила шаг, подняв глаза. Радов стоял, облакотившись рукой на стены, глядя перед собой абсолютно пустыми глазами. «Снова придуряется» – подумала я и продолжила свой путь. Как вдруг тот, абсолютно побледневший, рухнул на пол, скатившись спиной по стене. Я испуганно ахнула и бросилась к нему. Андрей держался за голову, прикрывая один дёргающийся глаз. – Андрей... – Я опустилась на колени перед ним, держа за плечи, а глаза всё бегали по его лицу. Он тяжело и глубоко вздохнул, выдохнув через рот. – Тихо... Тихо... Плохо тебе?.. – Я положила ладони на его щёки и тревожно вглядываясь в затуманенные глаза, пытаясь понять, что с ним происходит. – Врача вызвать? – Не надо... – Еле слышно ответил мужчина. Я оглянулась на дверь гримёрки дяди Шуры, которая была прямо за спиной. «Хоть бы был там...» – звучало в голове. – Сейчас, подожди. – Я встала на ноги и вошла в гримёрную, но там никого не оказалось. – Чёрт... Андрей прикрыл глаза, продолжая тяжело дышать. Я вернулась к нему. – Голова болит? Он подтверждающее моргнул, не глядя на меня. – Так, я вызываю скорую. – Решительно произнесла я. Радов тут же схватил меня за запястье и махнул рукой, мол "пустяки". Он медленно открыл глаза и спокойно сказал: – Дай мне время... Ему было трудно говорить. Я полминуты смотрела на него, потом глянула в гримёрку Новицкого и – снова на Андрея. – Пойдём в гримёрку, приляжешь. – Сказала я и он тихонько закивал. – Сможешь встать? Радов выдохнул и стал медленно подниматься на ноги. Я взяла его под руку, чувствуя его слабость. – Не надо. – Сказал он и двинулся к дверям. Я облегчённо выдохнула, шагая за ним. Минуту назад перед глазами уже проносилась ужасающая картина: скорая, крики, больница... Я испытала неслыханное облегчение, что всё, вроде, обошлось. Андрей сел на диван, склонив голову и обхватив её своими большими руками. Я подошла ближе и наклонилась к нему. – Совсем плохо? Он только тихо простонал, словно злился на эту боль, с которой ничего не мог сделать. – У тебя есть таблетки? – В гримёрке на столе. – Произнёс он измученным, обречённым голосом. Я вышла за дверь и быстрым шагом направилась в гримёрную Радова. Обезболивающие оказалось прямо на гримировальном столике – стало ясно, что принимает он из довольно таки часто. Я взяла лекарство, тут же налила в его стакан воды из графина и отправилась обратно. – Давай две. – Сказал Андрей, когда я протянула ему таблетку. Я быстро достала ещё одну и положила ему в руку. Он закинул лекарство в рот и принял из моих рук стакан воды. Разом проглотив обезболивающие, мужчина склонился и выдохнул. – Спасибо. Я взяла стакан из его рук и поставила на стол. Я помнила, что он уже не первый год страдает головными болями. Неужели человек так и не обследовался? Подойдя к дивану, где сидел Андрей, я положила одну из маленьких подушек на край, чтобы он мог лечь. – Ложись, полежи. Он лёг, глухо крехтся от общего самочувствия. Лицо его было уже вовсе не бледным, а неестественно красным. Как бы я не относилась к этому человеку, сейчас во мне смешались чувства злости и некого беспокойства за него, желания помочь. И хоть я и не хотела бы, чтобы он чувствовал, что я забочусь о нём, что-то внутри толкало против, может потому, что сейчас я действительно переживала за него. Всё это было слишком непросто. Наступила минута неловкой тишины. Я вздохнула, перебарывая себя, и подошла к мужчине, присев на край дивана. – Ну дай посмотрю. – Я осторожным движением убрала его руку, которой он держался за голову, и потрогала ладонью лоб. Он прикрыл глаза. Я заметила, как рука моя немного, но дрожала. От страха? А может и от того, что я находилась рядом с этим человеком... Он не был горячим, но его побогровевшее лицо не говорило ни о чём хорошем. – Наверное давление. Услышав это он смешливо и как-то тронуто улыбнулся, глядя на меня. Я немного загнула рукав его рубашки и взяла тремя пальцами за запястье, слушая пульс. – Ну конечно, у тебя сердце вон как херачет... Андрей смотрел на меня добрыми, улыбчивыми, немного прикрытыми глазами. Я старалась всячески избегать взглядов с ним, но это было не так просто – он смотрел пристально, желая этого зрительного контакта. И чувствовала, что мне хочется тонуть в этих добрых, пленящих голубых глазах, но позволить себе поддаться этому глупому желанию – не позволяла. – Ну вот зачем ты так выражаешся? – Тихо заговорил он. – Девушка ведь. – Тебя спросить забыла. – Да ладно, чего ты... Только что так хорошо со мной разговаривала, теперь снова ругаешься. – Лежи и не придирайся к словам. – Раздражённо, но, больше даже, напугано сказала я. – И так не знаю, что делать с тобой. – Успокойся, мне уже легче. – Я отвернула голову и вздохнула. – Но мне приятно знать, что ты переживаешь за меня. Я резко глянула на него, встала с места и направилась к двери, поправляя волосы. – Ни больше, чем за всех остальных. Не думай, что как-то меня волнуешь. Просто напугал. Андрей повернул голову, глядя мне в спину. – Мы можем хотя бы сейчас нормально поговорить? Я оглянулась на него и молча двинулась дальше. Выглянув в коридор, я надеялась увидеть дядю, чтобы как можно скорее уйти от сюда, и удача улыбнулась мне. – О, ты здесь! – Брови Новицкого удивлённо подлетели. Подойдя ближе он вошёл и поцеловал меня в щёку. – Приветствую. – Привет. – Сказала я. Он заметил некую подавленность в моих глазах, и тут же лицо его стало серьёзным. Я показала рукой на диван, где, согнув одну ногу в колене, лежал Андрей. – Чо с тобой? Радов только отмахнулся, медленно переводя себя в сидячее положение. – Пойдём, выйдем. – Я протянула Шуру за руку, выводя в коридор. Он вопросительно глядел на меня. Я прикрыла дверь и подняла глаза на дядю. – Что у него с головой? – Чо, снова? – Видимо понял Новицкой, бросив взгляд на дверь своей гримёрки. – Снова? Александр только опустил глаза, что-то тревожно обдумывая. – Настя, не забивай себе голову лишним. Он взрослый дядька, разберётся. – Этот взрослый дядька при мне только что рухнул на пол. Новицкой встревоженно забегал глазами по коридору, застыв на месте. Я вздохнула и поджала губы. – Может всё таки скорую вызвать? – Так, иди занимайся своими делами. И не переживай, я разберусь. Я кивнула и неспешно отправилась в сторону лестницы.