Некоторые из мыслей автора, попавшего в собственную новеллу

Шан Цинхуа откинулся в кресле и прикрыл глаза, рассеяно разминая свои пальцы и запястья. В сути своей он выполнил сегодняшнюю работу. Осталась лишь пара мелочей, которые он обсудит со своим первым учеником немного позже. В такие моменты Владыка Горного Пика Аньдин часто позволял своему разуму блуждать, пробегаясь по своим старым мыслям и генерируя новые, разгружая таким образом гудевшее от цифр и отчётов сознание. Довольно часто чтобы отвлечься от действительности и морально расслабится, Цинхуа пишет истории. Под псевдонимом, разумеется. Иногда это просто забавные приключенческие истории, иногда детективы, а иногда даже романтика с любовными треугольниками... На самом деле, сложно сказать, в каком именно жанре он предпочитает писать, ему просто нравится это дело. И очень нравится смотреть на то, как другие люди хвалят его работы. Теперь, когда нет никаких внешних факторов, влияющих на качество написанных им историй, его сюжеты выходят на диво хорошими, что не может не подпитывать гордость. Иногда он задумывается над тем, чтобы написать что-нибудь про лордов пика, когда они особенно сильно его доставали. В особенности о Лю Цингэ. Почти всегда о Лю Цингэ. Но дальше черновиков, понятное дело, ничего не заходило. Сам Шан Цинхуа фанфики по "Пути Гордого Бессмертного Демона" не писал - времени не было, но вот читать чужие любил. Всё-таки фан-база у него была достаточно широкая. Единственное что Цинхуа слабо понимал, почему большинство шипперило его главного героя со злодеем, хотя он сделал всё, чтобы читатели буквально ненавидели Шэнь Цинцю, ну да ладно. В любом случае, пусть сам он фанфики не писал, но определённо время от времени о них фантазировал. В основном это были мысли о кроссоверах, навроде известного по всему миру, а потому хорошо Цинхуа знакомого, Гарри Поттера, а иногда просто забавные изменения, по типу вампирских и русалочьих аушек; реверс характеров и расовой принадлежности; или необычных сеттингов, таких как глубины космоса, параллельные миры или разновидности киберпанка (стимпанк, дизельпанк, теслапанк и прочие). На самом деле для Шан Цинхуа, как для писателя, это была хорошая разминка для мозга, часто приводящая к наплыву вдохновения. Это было актуально и раньше, до перерождения, но сейчас особенно, учитывая, что он буквально единственный в этом мире человек, которому в голову может прийти идея написать, скажем, о воздушных пиратах, бороздящих просторы меж летающими островами. Это, к слову, ещё одна причина, почему его книги разлетаются как горячие пирожки - с его выращенным на всевозможной информации двадцать первого века воображением никто не может здесь конкурировать. А писать просто про сянься ему уже давно осточертело. Откинувшись на своём кресле и позволив мыслям блуждать, Цинхуа будто бы случайно вспомнил о том, что занимало его мысли, казалось бы, не так давно. Школа, да? Если бы это место было настоящей школой... Как Цинхуа уже говорил, он не писал фанфики по собственной истории, но он определённо временами задумывался об этом. Как жанр, обычная школьная повседневность Самолёта практически не привлекала. Всё-таки сложно было отрицать, что его сердце лежит к эпичным битвам, разнообразным монстрам и всяким зрелищным спецэффектам, так что... Как насчёт школы магии? Не обязательно как в Гарри Поттере, хотя мир, созданный Великой Роулинг, определённо нравился Шан Цинхуа. В прочем, некоторые аспекты можно сохранить. Задумавшись об этом больше пары секунд, Цинхуа предпочёл бы использовать магию как конкретную энергию, навроде всё той же Ци, что бы можно было использовать заклинания, чары и артефакты. В самой школе, вероятно, тоже будут факультеты, но вместо того, что бы разделять детей по характерам, как в Гарри Поттере, лучше брать магические направления, вроде целительства, боевой магии, артефакторики и всем прочим, чтобы дети, проучившись на общем курсе первые пару лет, сами разобрались с тем, что им больше нравится. Раньше, пожалуй, до того как Цинхуа взяли в ученики пика Аньдин, он не так хорошо осознавал важность выбора, как сейчас. Впрочем, сложно сказать, что бы выбрал он сам, если бы перед ним поставили разные магические направления. Математика в обеих жизнях была его стезёй, так что он мог бы заняться какими-то магическими вещами, требующими вычисления? Или, может, алхимией? По крайней мере, точно не бои, не монстры и не медицина, спасибо. Лю Цингэ? Боевой маг, бесспорно. Му Цинфан? Врач, очевидно. Вэй Цинвэй? Артефакторика, вероятно. С Ци Цинци вопрос сложнее. Не то, чтобы у неё была какая-нибудь специальность или особое мастерство хоть в чём-то. Юэ Цинъюань почему-то представляется Цинхуа только в образе светлого паладина, но нельзя сказать, что тяжёлые сияющие доспехи и высокий массивный щит не подошли бы ему. А вот с самым главным, пожалуй, было ещё сложнее. Шэнь Цинцю. Гений с блестящим умом. Не смотря на некоторые свои проблемы, тянущие его назад, он мог бы добиться успеха куда бы ни пошёл хотя бы из-за своего неиссякаемого упорства, но... Наверное, дело в том, что Цинхуа не хочет решать, на какой факультет отправить своего любимого злодея. Разве "Самолёт, Пронзающий Небеса" уже не достаточно решал за Цинцю как ему жить? Наверное, хотя бы раз, хотя бы так, Шан Цинхуа хотел бы дать ему выбор. И именно поэтому, в этой маленькой фантазии, Цинцю, как и прочие лорды пиков, всё ещё будет учеником. Да, разумеется он станет старостой, или местным эквивалентом, потому что это же Шэнь Цинцю, но тем не менее, он останется учеником. Что бы после школы он сам смог выбрать, каким путём идти по жизни. Чтобы не сковывать человека, не очень-то любящего детей, оковами учительства. Не снова, по крайней мере. Шэнь Цинцю достоин стать тем, к чему действительно лежит его сердце, и жить там, где он мог бы спать без дискомфорта. И, может быть, раз уж они оба стали учениками, Шан Цинхуа мог бы подружится с ним гораздо раньше, поскольку они буквально учатся в одном, пусть, вероятно, и огромном, здании, а не на разных, мать их, вершинах гор. И, может быть... Цинхуа покраснел. В его голове перемешался воображаемый образ того, как Шэнь Цинцю прижал его к стенке между рядами школьных шкафчиков(?) и вполне реальное воспоминание о том, как совсем недавно Лорд пика Цинцзин впервые поцеловал его, навсегда изменив статус их отношений. Шан Цинхуа уткнулся лицом в ладони и запищал едва ли не на ультразвуке. Он старался лишний раз не думать об этом, чтобы не позволять этим мыслям зацикливаться в своей голове, но они всё равно снова и снова настигают его, вырастая на задворках разума как грибы после дождя. И тот факт, что Цинхуа всё ещё может воскресить в памяти каждую деталь, каждое мимолётное ощущение, которые подарили ему этот поцелуй, ничуть не помогал ситуации. Лорд пика Аньдин глубоко вздохнул, попытавшись прояснить голову, и поднялся с кресла, решив, что самое время устроить себе перекус. Насильно выгнав сознание из плена манящих губ, Цинхуа сосредоточился на своих прошлых размышлениях. У "Самолёта, Пронзающего Небеса", может и были явные способности к генерированию всевозможной чуши, чтобы впоследствии излить всё это на читателей через текст, но он не был плохим автором. Цинхуа очень хорошо понимал теорию того, как ему нужно писать, чтобы привлечь аудиторию. Даже если он пишет об обучении в магической школе, эта деталь не более чем часть сеттинга, которая обосновывает и разбавляет основной сюжет, но которая не должна являться костяком истории. Обычно, в книгах с магическими школами, пишут о героях, которые превозмогали собственную изначальную слабость, чтобы дойти до вершины или исполнить особое предназначение, участвуя в невероятных приключениях и спасая мир от великого зла. Но... Честно говоря, Цинхуа, не смотря на всю свою любовь к прописыванию эпических событий и продумыванию того, как герои преодолевают свои невзгоды (что приносило ему самому некоторое удовлетворение), банально устал от этого. Он выжал из себя всё желание писать об этом ещё когда работал над "Путём Гордого Бессмертного Демона". Так что на этот раз было бы неплохо написать нечто отличное от героизма, нечто более спокойное, но при этом не лишённое своей изюминки, которая делала бы сюжет интересным и по-своему захватывающим. Может, какая-нибудь детективная загадка? В этой новой жизни, будучи сначала адептом, а затем и Лордом Пика Аньдин, Цинхуа никогда не пишет про себя. После опыта написания личности Шэнь Цинцю, и попадания в мир собственного романа, Самолёт чётко уяснил для себя, что не хочет вплетать себя в какую-либо историю или основывать персонажей на себе, но... Если дело никогда не пойдёт дальше его собственных фантазий, он мог бы. Он мог бы пофантазировать о себе в совершенно иных обстоятельствах. Не то чтобы кто-то мог узнать и осудить его за это, верно? Так что, если он всего лишь фантазировал, то мог делать это с собой в главной роли. И, тогда уж, он хотел бы видеть рядом с "собой" и Шэнь Цинцю. Но опять же, хорошая история, особенно если она имеет простую структуру, должна иметь хоть какой-то конфликт. Просто учёба в школе, сколь бы интересной, сложной или требовательной она не была, служит не более чем фоном, потому что сама по себе не может увлечь читателя надолго. Ну, точнее, это возможно, но Цинхуа не считал себя на столько талантливым в сфере писательства. Да и не то чтобы он хотел писать об этом, учитывая, сколько времени придётся потратить на проработку сеттинга мира, прежде чем начать писать. К тому же, если эта история про него самого и его друга(?) Шэнь Цинцю, хотелось бы, чтобы конфликт не угрожал им на прямую, как какие-то тёмные лорды или уничтожение мира. Должно быть что-то достаточно безопасное... Цинхуа на некоторое время оцепенел, пустым взгляд сверля сервиз, который сам же и достал, что бы заварить себе чаю. Что первым приходит ему на ум, когда говорится о конфликтах? Вопросы бюджета. Стычки людей и демонов. Распри между учениками разных вершин и их учителями. Шэнь Цинцю. Лю Цингэ... Лю Цингэ? Цинхуа задумчиво опустил голову, доставая себе к чаю оставшиеся у него в закромах вкусняшки, вроде сушёных фиников, орехов и семечек. Честно говоря, Лю Цингэ был той ещё занозой в заднице, который невероятно раздражал и мешал жить спокойно не только Шэнь Цинцю, с которым Бог Войны Байчжаня вёл непримиримое соперничество, если не сказать вражду, но и Шан Цинхуа, ни в грош не ставя его работу и очевидно презирая за слабость. Особенно теперь, когда Владыка Пика Цинцзин начал относится к Цинхуа с очевидным фаворитизмом, от чего Лю Цингэ кипел не то от зависти, не то от ревности, всё время пытаясь выместить на Главе Пика Аньдин всю свою злость. Так что да, Лю Цингэ страшно раздражал Шан Цинхуа. И "Самолёту, Пронзающему Небеса" довольно часто хотелось отомстить. Но не физически, нет. Цинхуа, так-то, не особо любит насилие. Хотелось чего-то, казалось бы, безобидного, но при этом того, чего сам Лю Цингэ не смог бы стерпеть... Внезапно глаза Шан Цинхуа засияли, а губы растянулись в неконтролируемой улыбке. Разумеется, как и в реальности, выдуманный Цинхуа любит писать, в то время как Цинцю прекрасно рисует. И их обоих раздражает Лю Цингэ. Так, может, в один из дней, "Шан Цинхуа" придёт к "Шэнь Цинцю" с предложением написать и распространить по всей школе проиллюстрированный любовный рассказ про Лю Цингэ? Анонимно, разумеется. Самолёт усмехнулся и даже издал смешок, едва только эта мысль сформировалась в голове. И чем больше он думал, тем сильнее смеялся. Было бы конечно неплохо поставить в пару Лю Цингэ Ци Цинци — второго человека, который одинаково сильно бесил и Шан Цинхуа, и Шэнь Цинцю. Правда... Она, в отличие от Лю Цингэ, гораздо более умна и проницательна, а Цинхуа хотел бы, чтобы главные герои их "любовного рассказа" до последнего не знали бы кто автор. О, наверное учителя тоже могут начать искать автора сего непотребства, однако Шэнь Цинцю достаточно умён, чтобы обезопасить книги от различных поисковых и проверочных заклинаний. И они оба являются достаточно хорошими актёрами, что бы не выдать себя раньше времени. И хотя Лю Цингэ абсолютно точно первым делом заподозрит их, без доказательств обвинить никого не сможет. Шан Цинхуа под собственный же заливистый смех в красках представлял, как молодой и абсолютно красный как рак Лю Цингэ разрывает книгу на части прямо в столовой, где ему впервые дали почитать её другие ученики, случайно нашедшие копии книг про него у себя в гостиных. Цингэ разрывает книгу... И на её месте тут же появляются две! Благодаря заклинанию защиты, наложенному на книгу предусмотрительным Шэнь Цинцю. Вот только... А кого можно было бы дать этому зверю в пару? Ци Цинци слишком опасный вариант, Му Цинфана чисто по-человечески жалко, Юэ Цинъюаня не отдал бы Шэнь Цинцю... Хм, а ведь можно и выдумать кого-нибудь. Если Шан Цинхуа, Шэнь Цинцю и Лю Цингэ находятся на разных факультетах... То можно вообразить себе паренька, находящегося на том же факультете, что и Цингэ. С таким же характером и повадками, чтобы сделать из них главных непримиримых соперников всего боевого факультета, которые будут рвать и метать, когда узнают, что про них написали едва ли зацензуренную похабщину. О, эти двое были бы в абсолютной ярости! Ха! Вот тебе и сюжет: Шан Цинхуа и Шэнь Цинцю решают отомстить Лю Цингэ и объединяются, чтобы тайно написать про него книгу и распространить по школе. По мере повествования они вынуждены скрывать свою причастность к этому делу, пока учителя, Лю Цингэ (и его соперник), а так же неравнодушные ученики, пытаются найти автора всеми возможными способами. О, и разумеется, книга будет не одна! Они напишут целую серию! Будут продумывать сюжет, узнавать благодаря своим связям на других факультетах подробности жизни "главных героев" своей великолепной истории, а так же стараться ни в коем случае не отставать по учёбе! И может быть, из взаимного сотрудничества, их с Цинцю отношения переросли бы в дружеские, а затем и... Цинхуа уткнулся лицом в ладони, снова вспомнив тот поцелуй, а затем поспешно хлебнул чая, переводя свои мысли в нужное русло. Он чувствовал, как его лицо горит от румянца, но старался не обращать на это внимание. На самом деле, было бы весьма неплохо дать и Шэнь Цинцю и Шан Цинхуа факультеты, на которых их бы уважали и принимали не только младшие, о которых они заботились, но и остальные. Иметь дружную сплочённую семью, которая прикрывала бы их при необходимости, помогала и поддерживала... На самом деле, Цинхуа многое хотел бы исправить, но... Внезапно в дверь его домика постучали. — Шишу Шан! Шицзунь приказал передать вам послание. — Послышался из-за двери голос одного из наиболее любимых учеников Шэнь Цинцю. Шан Цинхуа встал и открыл дверь, тут же беря письмо из чужих рук и не медля открывая его. Затем, не сдерживая улыбку, он метнулся к столу и быстро написал ответное письмо, которое вежливо всунул в руки ученика. — Этот Мастер благодарит ученика Шу за доставку послания и просит передать ответное моему Шисюну Шэню. — Разумеется, Шан Цинхуа знает всех любимчиков Цинцю поимённо! — Этот ученик во что бы то ни стало выполнит просьбу Шишу Шана. — С явным уважением и достоинством улыбнулся подросток лет шестнадцати. — Ученик Шу может быть свободен. — Кивнул Глава Пика Аньдин. Цинхуа, смотря удаляющемуся подростку в спину не более пары секунд, закрыл дверь и спешно начал собираться, выкидывая все прочие мысли из головы. У него нет времени на прочие заботы, у него через пол часа чаепитие с Шэнь Цинцю!