Некоторые из мыслей автора, попавшего в собственную новеллу

Если вы спросите Шан Цинхуа, скромного создателя мира, в котором ему же самому и пришлось жить, Шэнь Цинцю, на деле, не является плохим человеком. Скорее жертвой обстоятельств, напоминающих зыбучие пески, из которых он не мог выбраться самостоятельно. Пожалуй, услышанная однажды в интернете фраза: "Кактус — это глубоко разочарованный в жизни огурец", лучше всего описывала этого персонажа. Удивительно, но на самом деле Цинцю был одним из любимчиков Самолёта, не смотря на то, что его жизнь кончилась так плачевно. Всё же, Цинхуа был всего лишь человеком, так что конечно у него были любимчики. Всего двое. Выше названный Шэнь Цинцю и Король Северных Пустошей, Мобэй-цзюнь. И если второй был просто воплощением фантазий Цинхуа о том, каким должен быть идеальный мужчина, будучи полной противоположностью самого Цинхуа, то Цинцю... Поначалу Цинхуа этого не понимал, однако всё чаще задумываясь над своими действиями, в какой-то момент осознал, что пишет этого человека... С себя. Конечно, будучи на самом деле довольно-таки ответственным писателем, в основном понимающем, что он делает, "Самолёт, Пронзающий Небеса" уделил очень много времени и сил на продумывание личности и биографии злодея своей истории, поскольку считал, что у всех хороших злодеев должна быть объясняющая их характер и поступки предыстория. Он не хотел делать из Цинцю плоского, необоснованного садиста, который творит зло ради зла. Даже если в итоге так и выглядело. Цинхуа не виноват в том, что фанатам было не интересно читать про прошлое главного подонка, ладно? К тому же, на момент, когда раскрытие предыстории злодея имело бы наибольший смысл, структура сюжета, в котором почерневший жеребец мстит главному злодею своей жизни, сильно бы просела по времени, растянувшись на тысячи страниц без контента, которого от него требовали те, кто платили за сцены па-па-па, так что... Ну, это уже было не выгодно. Он в любом случае уже писал низкопробное чтиво, так что попытки исправить хоть что-то сделали бы только хуже. Так или иначе, возвращаясь к характеру Шэнь Цинцю... Он во многом был основан на личных чувствах и обидах Цинхуа. Как Цинхуа был оставлен семьёй и вышвырнут на обочину социума, оставшись совсем один, так и мальчишка Цзю с ранних лет бродяжничал на улицах, с возрастом оставаясь всё тем же изгоем, просто с другим статусом. Когда Цинхуа завидовал авторам, пишущим хорошие книги и не имеющим проблем с деньгами, Цинцю завидовал Лю Цингэ и прочим молодым особам дворянского происхождения, которые культивировали с детства и не знали бед. Цинхуа ругали за ужасное качество романа, которое ему пришлось печатать на скорую руку с уклоном к порнухе ради платных глав, чтобы оплатить аренду, в то время как Цинцю осуждали за его походы в бордель - единственное место, где он мог выспаться. Отличались лишь их характеры, поскольку сам Цинхуа в Шэнь Цинцю хотел воплотить своё желание стать смелым и яростным, заставить других бояться и уважать себя, благодаря чему Цинцю и достиг всех тех высот, о которых Цинхуа и не снилось. Но так или иначе, они оба боролись, чтобы подняться из низов, оба оказались заложниками собственного положения, без возможности выбраться из осточертелого круга, и оба выливали свой негатив на других, Цинхуа в виде текста, заставляя страдать выдуманных персонажей, а Цинцю с помощью пыток. Причём пытал Цинцю именно Ло Бинхэ, в котором видел собственное же воплощение, только чуть-чуть видоизменённое, с другим характером и большей удачей. Улавливаете связь? Поэтому, да, Цинхуа был единственным человеком, полностью понимающем Лорда Пика Цинцзин. И так же Шэнь Цинцю был единственным человеком, по отношению к которому Самолёт испытывал сожаление. Потому что он не заслуживал того, что в итоге с ним стало. Они оба не заслуживали таких горьких судеб. Поэтому, когда Цинхуа понял, что застрял в собственной новелле, но не получил никаких сюжетных ограничений, он твёрдо решил хотя бы попытаться изменить положение. И своё, и своего первого любимчика. Но, разумеется, это не было легко. Потому что, ну, это же Шэнь Цинцю! Чтобы повлиять на него и на его жизнь, нужно было стать ему другом, потому что те, кого Мастер Сюя впускает в свой внутренний круг, являются самыми важными для него людьми, к чьим словам он всегда прислушивается. Но войти в этот внутренний круг чертовски сложно. Шан Цинхуа потратил действительно много времени, что бы пробиться через проблему с доверием Шэнь Цинцю. Но не то чтобы Цинхуа мог его за это винить. Последний человек, которому Цинцю доверял, бросил его, не объяснив причины, а окружающие люди всегда по разным причинам относились к нему с пренебрежением, злостью и завистью. В свете подозрительного и недружелюбного характера Шэнь Цинцю, подобраться к нему ближе было очень сложно, но Шан Цинхуа не торопился. Главный злодей этой истории был не той крепостью, которую можно было захватить с наскока. Всё начиналось с мелочей во времена, когда оба юноши были только учениками. Находясь на разных пиках, возможностей для встречи у них было мало. Единственное, что могло быть хорошим подспорьем в плане Цинхуа — становление первым учеником, поскольку именно первые ученики гораздо чаще остальных наведывались на другие пики по действительно важным поручениям, которые часто касались либо Горных Лордов, либо уже их первых учеников, одним из которых был и Шэнь Цинцю, тогда ещё Цзю. К тому же, Пиковые Лорды брали своих первых учеников на собрания, чтобы те могли набраться опыта и пообщаться между собой "для укрепления взаимоотношений между пиками". Враньём будет сказать, что в то время Шэнь Цзю не был холодной колючкой с испепеляющим взглядом, игнорирующем большинство людей и вступающим в конфликт с оставшимися. Шан Цинхуа же, напротив, — был весьма робок и нервозен, после не самого лучшего детства-то, и, честно говоря, открыто заговорить с Шэнь Цзю первым он боялся, однако сам по себе никогда не отказывался от разговоров с ним и часто вызывался на миссии в компании с первым учеником Пика Цинцзин. Может, Цинцю и не знал об этом (конечно он знал), но Цинхуа всегда пресекал появления на Аньдине слухов о Шэнь Цзю и никогда не присоединялся к обсуждениям, касающимся его. Но действительно их отношения завертелись только после того, как они заняли посты Горных Лордов. И толчком к этому стал момент, когда на очередном собрании и так весьма уставший Цинхуа накричал на своих "собратьев", когда те снова начали поливать Шэнь Цинцю грязью. Честно говоря, он плохо помнил, что конкретно тогда говорил, но если коротко, он назвал их неразумными детьми, которые только и могут, что приносить другим проблемы; перечислил парочку их грехов; поведал о том, на сколько ему стыдно называть таких токсичных людей своей семьёй; попросил наконец отстать от Шэнь Цинцю и не занимать рабочее время других, если самим им делать нечего. Наверное, с непривычки, но в тот момент все они выглядели как побитые (и очень удивлённые) щенки, и лишь Глава Пика Цинцзин посмотрел на него с искренним любопытством. А затем, после очень скомканного завершения встречи, Цинцю пригласил Цинхуа на чаепитие, а тот без раздумий согласился. И вот, встреча за встречей, разговор за разговором, они постепенно стали друзьями. Конечно, процесс не шёл очень гладко. Шэнь Цинцю, будучи весьма подозрительным и обидчивым человеком, требовал по отношению к себе осторожности в словах и действиях, но то, как таял его лёд, было видно невооружённым глазом. Ведь, он действительно был человеком, который в ответ на руку протянет две. И как-то так вышло, что Цинхуа внезапно для других стал любимчиком Цинцю, то есть, единственным Горным Лордом, которого он не просто терпит, но и о котором открыто заботится! С тех пор Цинхуа достаточно часто стал ловить на себе завистливые взгляды своих боевых братьев, в особенности от Лю Цингэ, которого Цинцю даже своим "шиди" вслух ни разу не назвал, и Юэ Цинъюаня, которого Лорд Пика Цинцзин по прежнему еле терпит рядом с собой. Но Цинхуа не жаловался. Поделом всем этим болванам.