Учебные будни

Кристофер странный. Чанбин замечает это в первую же встречу в большой аудитории лицея. Австралиец бегло говорит по-корейски, но в его речи то и дело мелькают английские фразы, вгоняющие собеседников в ступор. Он любит флиртовать, делать комплименты и улыбаться. Он любит смотреть собеседникам в глаза, хватать за руки и нарушать личное пространство. Он шутит каламбурами и неловко мешает слова, когда волнуется. Чан всем нравится. Он очень быстро становится центром всеобщего внимания. И это почему-то настораживает только Чанбина. *** — Могу я попросить у тебя помощи? — Со слышит за спиной знакомый голос и замирает. О линию чужой челюсти можно порезаться. Кроме того, Чанбин давно заценил физическую подготовку этого парня, его тело действительно выглядит идеальным. Бледная, почти белая кожа сияет в лучах утреннего солнца, но обесцвеченные кудрявые волосы делают образ мягче. Как будто Чан не так уж и опасен, каким кажется на первый взгляд. Твёрдый и сильный. Совершенно не то, что он показывает окружающим. — С чем? — спрашивает Со. Кристофер мило улыбается. *** — Ну как? — спокойно спрашивает Чан, попивая охлаждённый чай, хотя его глаза светятся нетерпением. Чанбин из детской вредности выжидает несколько секунд, а затем снимает наушники. — Очень хорошо, — отвечает он. — Ты действительно ответственно подходишь к своим проектам. «Даже если конечная награда — лишь оценка и хорошее мнение». — Мне понравилось, что можно самому выбрать тему. Я давно хотел написать что-то более современное. В Австралии я учился больше по классике, нам практически не давали такой творческой свободы. — А у нас каждый месяц так. Типа проверки. — Ага, я уже понял, — он снова показывает ямочки, поправляя ворот рубашки. — Так с чем нужна моя помощь? — О… — Крис на секунду подвисает, — не хочешь доделать проект вместе? — лицо Чанбина, видимо, выдаёт его недоверчивое удивление, так как Чан продолжает, — я ещё не особо освоился. Мне бы хотелось узнать, как оценивают преподы и что в целом у вас любят. «Понятно. Просто хочет соответствовать моде, — с долей разочарования думает Чанбин, а потом снова бросает взгляд на текст, — хотя ума не приложу, как это может вписываться в стандарты. Он реально добавил сексуальные отсылки в учебный проект, но умудрился вывернуться так, что они смотрятся гармонично… В Австралии всё по-другому, да?» — Извини, чувак, но эти проекты я всегда делаю в одиночку. Чан хмыкает. — Хорошо, — спокойно говорит он. — Но ты отказываешь мне не поэтому, верно? Чанбин прищуривается. Он знает, что от начала и до конца сохранял неприступный образ, но взгляд Криса заставляет сомневаться в этом. — Допустим. — В чём настоящая причина? Я не настаиваю, но у меня ощущение, что между нами произошло недопонимание. Чанбин задумывается. Часть его хочет уйти, облегчив ему жизнь, но он никогда не идёт по простому пути. — Этот проект — возможность показать себя. Ты действительно можешь создать что угодно, и это нам чётко проговаривали, но ты зачем-то спросил, что любят в Корее и по каким критериям нас оценивают. Для меня это важно в последнюю очередь. Лицо Чана вытягивается в удивлении, а затем он неловко смеётся. — Ты прав, прозвучало ужасно. Позволь мне попробовать снова? — Ну, у тебя не больше минуты, — придирчиво отвечает Чанбин, наполовину шутя. Крис мило хихикает, словно ему сделали приятный комплимент. — Я много слышал о тебе и, честно, поинтересовался у знакомых насчёт того, чем ты занимаешься. Мне скинули твоё видео с выступлением и даже несколько файлов с песнями и рэпом, — Чанбин краснеет ушами. — Это было прекрасно! Ты пишешь о своих чувствах довольно прямо, но при этом цепляюще. Любой поймёт твои тексты. Мне показалось, мы могли бы стать хорошей командой. — С чего вдруг? Ты любишь завуалированные намёки, как это пересекается с моим образом мыслей? По сути, у нас общие только темы. Чан весело щурится. — Давай я скажу начистоту, — он подаётся вперёд, кладя перед собой скрещенные пальцы. — Мы хороши по отдельности, но если объединимся, станем идеальными. Я почувствовал это сразу. Моим песням иногда не хватает прямоты, я люблю перегружать их отсылками и метафорами, которые потом приходится вычищать. У тебя обратный случай: хочется в некоторых местах более интересной лирики и музыкальности. Мы могли бы закрыть недостатки друг друга. Он смотрит прямо в душу, подталкивая к нужному ответу с помощью милых слов и приветливого поведения. Чанбин в этот момент осознаёт, что не знает, зачем вообще сопротивляется его обаянию. — Ты только для этого решил притвориться дурачком? — не упускает он шанса подстебнуть. — Агх, просто забудь об этом, — тот ерошит свои волосы, но Со замечает, как краснеют его уши. — Хорошо, я не против попробовать, хотя ума не приложу, как мы будем справляться. Чан мгновенно меняется в лице, становясь похожим на щенка, и сердце Чанбина тает. *** — Не самая лучшая отметка — не повод расстраиваться, — успокаивает он Чана спустя несколько недель. — Что я скажу родителям? — ноет тот. — Правду, — твёрдо отвечает Со. — затем мы поедим кимбап, или что ты захочешь, а потом пойдём снова писать. Крис поворачивает к нему лицо, отрываясь от ладоней. — Ты хочешь продолжить работать со мной? Чанбин тяжело вздыхает. Чан… Другой. Он просто не такой, как любой другой знакомый Со, и это чувствуется практически во всём: от привычек до мимики, от жизненных принципов до вкусовых предпочтений и продюсирования. Иногда Крис не знает, чего хочет, но чаще всего хватается за всё сразу, чтобы создать нечто действительно уникальное. Неудивительно. Он иностранец, а Чанбин кореец до мозга костей, но из них получается удивительно гармоничный дуэт. — Конечно, — всё же говорит он, несмотря на смущение. — Мы всё ещё можем показать, на что способны. Улыбка, которую он получает, стоит всех обещаний и усилий. *** Чан сопит на его груди, уютно прислонившись к боку. Чанбин не находит сил, чтобы его прогнать. Джисон лежит на полу, завернувший в свой спальный мешок. Они работали день и ночь, наплевав на сон, еду и другие занятия. Сейчас готовится настоящий шедевр. Крис испытывает особо острый припадок вдохновения благодаря новым экспериментам с музыкой и темпом, а ещё — куплетам Чанбина. Процесс идёт гораздо бодрее и слаженнее, чем в первые разы их сотрудничества, хотя тут нечему удивляться. Выпуск не за горами, но они думают о нём в последнюю очередь. Стажировка в компании, которую они собираются пройти как команда, уже не за горами. Поэтому совершенно не время глубоко задумываться о посторонних чувствах. Благодаря дружбе и работе с Ханом, Чанбин начал лучше понимать, что смотрит на глупого австралийца немного, совсем слегка под романтическим углом. Однако он не даёт себе прямо сейчас погрузиться в анализ всего этого. У него ещё будет шанс, когда они наконец приведут себя в божеский вид и не будут буквально валиться от усталости, стараясь написать как можно больше. Чанбин прикрывает глаза, ощущая, как спокойно и расслабленно на этот раз его тело. Он чувствует абсолютный комфорт, полностью уверенный в людях, с которыми скоро ступит на порог нового будущего.