Учебные будни

Сынмин страдает. Это вообще не в его характере — беспокоиться о чём-либо так долго, но он делает это! А причина красиво расхаживает по лицею с обесцвеченными волосами и художественными принадлежностями, хотя и сам выглядит, как самая совершенная картина. Он собирается стать танцором, играет в футбол и даже пишет стихи, в то время как Сынмин учится на музыкальном направлении и из всех видов физической активности предпочитает только бейсбол. Он любит цветы, уединение и шутки любой степени дерьмовости. Он определённо самый красивый ученик, который когда-либо находился в стенах этого учреждения. Если бы сюда принимали и девочек… Сынмин бы сгорел от ревности. Возмутительно. Невероятно. Скандально. Потому что Ким безответственно влюблён в Хван Хёнджина. *** — Что делашь, Минни? — спрашивает он, развалившись на столе. — Пытаюсь учиться. — Интересно? «Рядом с тобой всё выглядит скучным, — думает Ким, потом кринжует со своих же ванильных мыслей, — надо сосредоточиться!» — Ты используешь тоналку? — неожиданно спрашивает Хван, и Сынмину машинально хочется прикрыть лицо. — Ты только сейчас заметил? — он силой остаётся неподвижным, но смотрит мимо Хёнджина. — Нет, давно, — небрежно отвечает тот, а сердце Кима глупо замирает. — Зачем она тебе? Джинни смотрит с любопытством. В нём нет зла или желания дразнить и смеяться, особенно когда они одни. Сынмин вздыхает, отводя взгляд. — Я прячу родинки. Они по всему телу, на лице тоже есть. Глаза Хёнджина неожиданно загораются. — Покажешь? — улыбается он. Только через несколько секунд до Кима доходит, что тот ни капли не шутит. *** — Повернись боком к свету. Очень хорошо, вот так… И можешь поднять голову? Я бы хотел видеть твою шею. Сынмин не может поверить в то, что происходит. Он сидит практически полностью раздетый перед своим крашем, и тот собирается нарисовать его! На этот раз сердце не просто замирает, а выделывает что-то невообразимое в его организме. «Соберись!» — командует он. Почему-то это не срабатывает. — Свет сегодня замечательный, только бы облака не набежали, — бормочет Хёнджин, а Киму остаётся только мычать и искоса наблюдать за художником, глаза которого открыто исследуют его лицо, шею, руки, торс и бёдра. — Очень красиво. Я так давно хотел нарисовать тебя. Сынмин вздыхает чуть громче, чем ему хотелось бы. Но, знаете ли, не так легко всё контролировать, когда голова практически запрокинута. Есть что-то странное в том, что они в школе только для мальчиков. Здесь нет сумасшедших фанаток, которые точно бы преследовали своего «принца» в обычном учебном заведении и просили бы его уделить им время и внимание. Только благодаря этому факту у Кима есть возможность прожить и запомнить такие потрясающие и в какой-то степени интимные моменты рядом с Хёнджином. — Ты идеальный, — он замечает движение, будто Хван снова смотрит на него — но на этот раз прямо в глаза. — Я просто сделал так, как ты просил, — не выдерживает он. Атмосфера в комнате неожиданно накаляется. Из-за молчания воздух словно сгущается между ними. — Ты узнаешь, о чём я говорю. Мне повезло, я могу передать всё, что хочу, с помощью своих рук. *** Двусмысленность этой фразы наконец доходит до Сынмина, когда он через несколько дней сидит всё на этом же стуле, запрокинув голову и умопомрачительно целуясь с Хёнджином. Тот обычно скуп на прикосновения, но сейчас творит всё, что хочет, потому что они полностью очарованы друг другом. Это так тепло и правильно. Одни в закрытой художественной студии — художник и его модель. Стоило догадаться, что то напряжение, ощущавшееся между ними, не могло расти бесконечно. Однако Ким рядом с Джинни становится до смешного глупым. Никто не может винить его. Прямо перед ними стоит почти завершённая картина, где на теле Сынмина изображена Вселенная.