Сочи-2015

Ну вот и он. Их последний рассвет. С чего начали, тем и закончили. Небо так же быстро светлело, горизонт так же горел, разливая краски по воде, ветер развевал кроны деревьев и Данины рыжие патлы — любая мельчайшая деталь повторяла их первую «свиданку». На секунду Илье показалось, что он всё ещё в этой среде, где они почти не знакомы, а минувшие две недели были не более, чем мимолётной галлюцинацией, приятным видением, основанным на его тайных желаниях. Или он попал в июль сурка. Оба варианта были довольно притягательными, но, к сожалению, реальности не соответствовали. А реальность была такова, что близился конец их глупого бессмысленного романа. Даня вернётся в Казань, Илья останется в Сочи. И всё. Больше ничего не будет. — Чёт мне херовато, — пробурчал Даня, — Ебучее Сочи. Вроде и ненавижу его, блять, все эти песни бездарные, люди, море это ебаное… — А вроде и что? — Уезжать не хочу. Тут бы остался. — Ради меня? — Ради третьего шарика на халяву. Они улыбнулись друг другу, и так прекрасно зная ответ на этот вопрос. Казалось, им вообще можно было не разговаривать: все их чувства читались по глазам, ощущались на каком-то подсознательном уровне. Илья знал, что Даня в него влюблён. Илья знал, что Даня никогда бы не уехал, будь у него такая возможность. Илья знал, что Даня никогда больше не приедет сюда снова. — Когда улетаешь? — В два уже должен быть в аэропорте. Ссусь с них, пиздец, лучше бы в электричке жопу отсиживал. — Значит, это наша последняя встреча? — Типа того. Илья кинулся к нему в объятия. Даня понимающе похлопал его по спине. — Раз уж так… Никакой акции не было, — признался Илья. — М? — Я про мороженое. Я её выдумал тогда, чтобы тебя угостить. — А. Я знал. — В смысле, блять, знал?! — он возмутительно-вопросительно уставился на Даню. — Ну, на следующий день я пошёл на пляж, чтобы к тебе заглянуть, а там твоя сменщица, крашеная такая. Дай, думаю, куплю матери угощение, шоб не зря ходить. А она такая типа: «ахахах, чё за еблан тебе это сказал, да Илюху давно пора уволить нахуй». — Кому ты пиздишь, Неля бы так не сказала!.. Стоп, то есть ты был в курсе, что я плачу за тебя из своего кармана, и всё равно приходил почти каждый день? — Да, — довольно ответил Даня. — Ну ты и гондон! — Илья в шутку толкнул парня, пытаясь смириться с тем, что его альтруистическим порывом так нагло воспользовались. — Я татарин. Заливистый смех. На пару минут они даже забыли, что что-то могло быть не так. Просто стояли, держались за руки, любуясь то ли рассветом, то ли друг другом. Илья попытался сосчитать веснушки на Данином лице, чтобы не забыть. Другой возможности уже не будет. — Чё палишь? — Считаю. — Кого? — Считаю, что пошёл нахуй дядь Тоша. Мне через два часа на смену выходить, а я того рот ебал, — вздохнул Илья, опускаясь с небес на землю. — Ну, отвлечёшься зато… Хули ты опять расклеился?! Даня не особо умел поддерживать словами, зато всегда знал, когда лучше приобнять или побыть рядом. Или поцеловать, например. Сейчас это было очень кстати, учитывая, что это был их единственный шанс побыть наедине. Последний поцелуй отличился особой нежностью и осторожностью, будто он ещё мог что-то испортить. А может, просто Илья его таким запомнил. К несчастью, зациклить этот момент, чтобы воспроизводить ещё хотя бы пару часов, у него не вышло. И, по-хорошему, им уже стоило уходить, если они не хотели опоздать. В последний раз пролезая через дырку в ветхом заборе, Даня молчал. И шагая вдоль полупустых дорожек, он не проронил ни слова. Маршрутку они тоже ждали в тишине, изредка прерываемой кряхтением очередного вечно недовольного деда. За все сорок минут поездки никто так и не нашёл, что сказать. Уныло разглядывая знакомые городские пейзажи, Илья совсем ушёл в себя, и даже не сразу понял, когда они доехали до конечной. В конце концов, он пришёл к выводу, что не имело значения, что они друг другу скажут, и скажут ли вообще. Можно признаться в любви, можно послать нахуй, можно просто улыбнуться. Всё равно это закончится одинаково. — Помнишь, что обещал? — тихо спросил Даня, стоя напротив. — Помню. Они обнялись снова, понимая, что стоит им разойтись, как начнётся новая глава. Локация та же, персонажи почти те же. Отпускать друг друга сразу было равноценно предательству. — Поклянись мне, что ни за что не ответишь, если я не сдержусь, — прошептал Илья. — Клянусь. — Мамой клянись. — Твоей разве что. — Пошёл нахуй. — И я тебя, — выдохнул Даня ему в макушку, чем окончательно добил. Наконец-то отлипнув, Илья грустно улыбнулся своему неудачному кавалеру на прощание. — Удачи. — Иди работай, пролетариат. Бывай. Пляж только-только оживал. Уже вышли загорать первые бабульки, а продавцы всевозможного курортного барахла с наценкой втридорога лениво разворачивали лавки. Утренняя рутина этим вторником далась Илье особенно тяжело, будто в нём разрядилась батарейка, а новую вставить забыли. — Два вишнёвых, пожалуйста, — попросила молодая пара. — А мне… м-м-м… фисташковый! — пацанёнок лет семи возбуждённо рассматривал холодильник, пока родители искали кошелёк. Илья на секунду завис, прежде чем выполнить заказ. Неужели, блять, вкусов мало, почему именно… Ладно, не важно. Уже ничего не важно. Воспоминания всё равно рано или поздно потускнеют, если вообще не сотрутся, оставив после себя пустоту. А его сделанная втихаря фотография и неловкое совместное сэлфи в галерее старого самсунга будут единственным доказательством, что они когда-то стояли рядом. Может, оно и к лучшему. Илья достал телефон, чтобы удалить их чат в телеге. Ничего не должно напоминать о нём, хотя бы первое время. — Как себя чувствуешь? — аккуратно спросила Ксюша, собиравшаяся на утреннюю медитацию. — Честно? Будто мне на лицо нассали. — Давай после смены ко мне, и Дениса прихвати. Будем душу твою несчастную лечить. — Спасибо, — грустно протянул Илья. Думать о том, что могло бы быть, оказавшись они в другом месте и в другое время, было очевидно провальной затеей. Тем не менее, дел за прилавком оставалось немного, и в неравной битве с собственными мыслями шансов у него не осталось. Как долго они бы провстречались? Год? Два? Разошлись бы через месяц из-за тупорылого конфликта? Всяко лучше, чем то, что оказалось у них. Илья сполна прочувствовал значение поговорки «перед смертью не надышишься». Он именно что дышал им, сознательно заменив кислород на россыпь веснушек и заразительный хохот. А теперь задыхался. Судьба была той ещё сукой, отправив Илюшу полетать по седьмому небу лишь для того, чтобы со всей силы разъебашить потом об асфальт. — Ну чё, вызывали? По какому поводу пьянка? — услышал он голос Дениса в прихожей. — Да этот его, Даня, уехал. Забыл, что ли? — раздражённо прошипела Ксюша. — Да ну нахуй! Какая же, блять, неожиданность, ебать его рот! Два еблана страдающих… — не сдерживал эмоций друг, за что получил тычок в бочину. — Ни слова об этом, понял? — такая агрессия со стороны девушки исходила только в экстренных случаях. Илья культурно сделал вид, что ничего не слышал, хотя в словах Дениса и была доля горькой правды. Но стоило ему усесться на родном Ксюшином диване, в компании друзей, сидра и подборки тупорылых комедий, как жить стало чуточку легче. Если б не они, он бы, наверное, вообще загнулся к хуям. А так хоть какое-то отвлечение. — Предлагаю выпить за… — Денис встретил пристальный взгляд Ксюши и запнулся на полуслове, — за то, что мы самодостаточные и независимые люди, которым больше никто не нужен, во! Илья грустно ухмыльнулся, чокаясь и делая глоток из банки. — Не вуалируй. Да, я еблан, и я знал, что так и будет. Но… бля… он ведь действительно мне нравится. Пиздец, как сильно. И я ему тоже… нравился. — И Руслану ты тоже нравился, и чё в итоге? — Денис, блять! — не выдержала Ксюша. — А чё такого? — Нравился?.. — А то ты не понял. Он на десятиклассников как на дерьмо смотрел. На всех, кроме тебя. Я так и не понял, хули вы мутить не начали. — С хуя ли я впервые об этом слышу?! То есть у меня всё это время был шанс? И я его проебал, блять?! — Я думал, ты знаешь… — неуверенно промямлил друг, видя как Илья разбивается ещё сильнее. — Я тебя щас просто ёбну, нахуй, чем-то, — девушка начинала закипать, потому сконцентрировалась на дыхании. Илья молча допил сидр. Хватило с него этих обсуждений. Видимо, быть позорным лохом это его призвание с самого детства. — Давайте просто кино досмотрим. Пожалуйста. Остаток ленты Илья не особо вникал в происходящее на экране. Как-никак он почти сутки не спал, а моральная разбитость совсем не бодрила. Положив голову на Ксюшино плечо, он всё чаще клипал глазами, совсем теряя нить повествования и смысл шуток. — Ксюш? — М? — Ты же помнишь пароль от моего телефона? — спросил Илья, протяжно зевнув. — Да. А зачем? — Там в галерее две фотографии последние. Удали их, пожалуйста. — Ладно, — спокойно ответила подруга, убавив громкость на ноутбуке. Ему необходимо было отдохнуть. Когда Илья окончательно перестал подавать признаки бодрствования, она полезла к его самсунгу. Очевидно, последние фотографии в галерее были связаны с ним. Но Ксюша не была бы Ксюшей, если бы не просчитала всё наперёд. Таким образом, фото отправились в скрытую запароленную папку, которую Илья найдёт, только когда снова заноет о том, как скучает. Гениальный ход гениальной женщины. Илья ведь в глубине души не хотел ничего удалять. Точнее хотел, очень бы хотел вычеркнуть эти две недели из памяти, успокоив тем самым растерзанную душу. Вот только он слишком уважал Даню, то, что было между ними, и то, что могло бы быть. И Илья ни за что не позволит себе сделать вид, что их не существовало. Пускай роман длился всего ничего, но он был. И был он самым настоящим и искренним из всего, что они когда-либо чувствовали. А искренность — это красиво.