Не играй с огнём

— Давай же, Ши… не уходи вот так… — Используя всю имеющуюся силу в своих руках, бормотала под нос Наташа. Каждое мгновение растягивалось на часы, хотя прошла лишь минута, вторая. Несмотря на сильную усталость, женщина продолжала, не желая упустить шанс спасти ещё одну жизнь. Она не может подвести себя, подвести Фу прямо на её глазах. Вдруг, наступает гробовая тишина. Обрывистый писк аппарата, один за другим, сердце вновь вернулось в работу, кислород поступил обратно в тело. Клиническая смерть продлилась всего три минуты, но этого, казалось, было бы достаточно, чтобы девочка поседела. Она ощутила резкое облегчение, будто что-то подхватило её в воздух, притянуло в свои объятия и успокоило. Слёзы продолжали течь по её лицу, но теперь это были слёзы радости. Упав на колени, она примкнула лбом к ладони, что не отпускала. Спасибо тебе В больницу вернулась спокойная, умиротворённая ночь. Не желая возвращаться домой, аристократка осталась у кровати опекунши, вслушиваясь в её дыхание и работу медицинской техники, поддерживающей её жизнедеятельность. Согласно словам врачини, девушка упала в кому. Её пробуждение лишь вопрос времени, но насколько скоро это произойдёт, никто не мог дать ответ. Опустошенность вновь поглотила собой Фу. Она не могла понять, смотрит ли на преступницу, или её взгляд направлен просто в никуда. Было страшно. Пускай Ши всё-таки выжила, пускай она лежит здесь рядом и её сердце бьётся, Фукоши боялась, что, если она оставит её сейчас хоть на секунду, вернувшись, её будет ждать бездыханное, холодное тело, смотрящее в пустоту своим стеклянным взглядом. Не смыкая глаз, в голову приходило множество тревожных мыслей. Что она будет делать, если останется одна? Как опустеет дом, в котором она теперь живёт? Кто будет предпринимать глупые попытки приготовить ей ужин, спалив после этого газовую плиту? Кто принесёт ей новые книги из поверхности, кто будет смеяться над её шутками как никто другой, кто развеет тоску своими глупым поведением, кто будет… её семьёй? Девочка всегда заявляла, что с лёгкостью протянет одна, при ссоре могла горделиво сказать, как не нуждается в её защите, но в самом деле, насколько большую часть её жизни занимала блондинка? Нет, благодаря ей, её жизнь ещё не настолько ужасна. Держа в своей руке пистолет «Изабелла», взгляд переметнулся к нему. Сжав его пальцами, в голове прокручивались воспоминания того, как она его получила. «Возьми. Она будет защищать тебя. Не забывай проверять магазин, если захочешь, я покажу потом, как правильно её чистить» «Обращаться к пистолету, как к девушке, и давать ему имя, это странно…» «А я считаю, это придаёт им какую-то… особенность. Наделяет незримой силой. Если меня когда-нибудь не станет, обещай, что назовёшь свой пистолет Елизаветой» «…Почему так?...» «Мне просто... нравится это имя. Так звали мою собаку» «Серьёзно? Кто назовёт свою собаку Лизой…» «Ха-ха, не знаю, странная кличка. Я всегда хотела назвать пистолет в её честь, но хочу, чтобы это сделала ты… В честь того, что я с ней воссоединилась, хах» Елизавета… Пф, Ши, ты такая чудная… Наступило утро. В больницу вновь вернулось некогда бывшее движение. Не сумев даже сомкнуть глаза за всю ночь, вдруг, в полудрём Фу врываются оживлённые знакомые голоса. — Где она?.. Едва предавая этому значение, глаза девочки всё-таки открываются, видя, как к кровати с другой стороны обеспокоенно подходит красноволосый без руки. Вместе с ним была брюнетка, также взволнованно оглядывая «палату» с импровизированными стенами в виде белых ширм. Всё, что мог сейчас Лука, это лишь смотреть на некогда знакомое ему, оживлённое лицо, теперь обездвижено сопящее без признаков прежней энергии. Его рука слегка тряслась, сердце стучало. Сложно поверить своим глазам. Желая хотя бы прикоснуться к ней, он вдруг одёрнул собственную же ладонь, боясь нарушить и без того хрупкое равновесие её существования. — Кхм-кхм — настойчиво, но легонько пихнула его Зеле, намекая взглядом на аристократку, что и головой не повела в их сторону. — А… — едва не произнёс тот в добавок протяжное «точно-о-о…», занервничав. — Фу… как ты? Получив мощный подзатыльник от Зеле, его мысли сразу встали на место. — Фу, не переживай… Я уверена она обязательно очнётся. — Изо всех сил стараясь прозвучать хоть немного обнадеживающе, получалось… так себе. Бросив на секунду взгляд в сторону свои друзей, беловолосая покивала, давая понять, что она их слышала. Ей не хотелось ни говорить, ни издавать какие-либо звуки. Если честно, ей бы и вовсе хотелось их сейчас проигнорировать, от чего наступила неловкая тишина. — Может… принести тебе чего-нибудь? — решил спросить уже юноша. Ему отрицательно помотали головой. — Если нужно, мы можем побыть с тобой. Или что-то сделать для тебя, ты только скажи… — продолжила за ним девочка. Ответа не последовало. Их просто устало проигнорировали, продолжая смотреть на массивный пистолет. Вновь наступила, как тяжелый груз, тишина. Побыв ещё какое-то время рядом, друзья попрощались с Фу, не получив ничего обратного. Им было страшно, они чувствовали себя потерянно, также разбито. Им больно, что они не знают как и скорее всего не могут ничем помочь ни Фу, ни Ши. Затем пришла пара в возрасте. Бросив на них такой же короткий взгляд, аристократке нетрудно было понять, что это родители Ши. Женщина громко охала и ахала, заливалась слезами, хватаясь за своё лицо и одежду, то отворачиваясь, то вновь смотря на дочь, не веря собственным глазам. Мужчина старался её успокоить, однако выражал заметно меньше эмоций. Их присутствие было не более, чем белый шум. Бесполезный, бессмысленный. Они не пытались взаимодействовать с девочкой. Она была рада этому, если так можно сказать. Она практически не знала этих людей, всё ещё не хотела узнавать, также, как и они взаимно не интересовались ей. Стоило им уйти, Фу быстро забыла о том, что они вообще заходили, как и о своих друзьях. Всё в миг казалось таким серым, неинтересным, однообразным… И таким образом проходили часы, делая аристократкой похожей на мраморную статую. Такая же белая, такая же неподвижная. Это статуя, в которой заключена вся печаль мира. Ей не нужны слёзы, чтобы показать своё несчастье, ей не нужно кричать, чтобы выразить всю боль. Она сосредоточила её внутри и не выпускала. — Скучаешь по ней, да? — Этот голос словно звучал из головы, как голос сознания, но стоило поднять глаза, девочка осознала, что не услышала и не заметила приближение Сампо. Даже то, как он присел на корточки перед ней и аккуратно положил руку ей на коленку. Что он намеревается сделать? Неужели он тоже считает, что сможешь приободрить её, как другие? Бесполезно… Но как не странно, парню было будто бы плевать. Он всегда носил у себя на лице нелепую улыбку и выглядел как глупый, раздражительный шут, совершенно безответственный, никогда не достойный Ши по её мнению. Тем не менее, эта ухмылка приобрела неожиданно искренне тёплый оттенок. — Знаю, тебе мои слова не помогут… Но всё будет хорошо. В конце концов, она живучая, как собака. — Хмыкнул парень, как будто эта странная шутка была долей правды. Отвернувшись от брюнета в сторону преступницы, взгляд Фукоши застрял на одном месте. Выдохнув, она ощутила бóльшую тяжесть. Никто. Никто не подозревал, что было внутри неё на самом деле, через что она прошла. Не всё дело было в её переживаниях по поводу комы. Сам факт, что она узрела смерть родного человека. Никому он даже не закрадывался в голову… Это заставляло ощутить большее одиночество, несмотря на присутствие других. Проходили дни, неделя близилась к концу. За всё время в палату многие из приходящих возвращались по нескольку раз. Они то приходили навестить Ши, то приносили Фу поесть, интересовались состоянием обеих, но всё это казалось ничем, кроме раздражающих встреч, не дающих девочке побыть наедине. Ей хотелось разложиться на этом стуле, исчезнуть, раствориться в воздухе. Перманентная боль как будто стала с ней единой, пока краем глаза, посреди вечера, она не заметила движение протезированной руки. Сначала дёрнулся палец, затем несколько, и вот ладонь уже потянулась в сторону аристократки, отвлекая ту от бесцельного рассматривания оружия. Это движение словно разбудило от долгого пребывания в мучительном кошмаре. Встретившись со взглядом опекунши, Фу выронила пистолет и подскочила со стула, чтобы вцепиться в эту ожившую ладонь. Металлическая прохлада могла заставить подумать, что она сейчас держится за труп и это всё сплошная галлюцинация или часть того самого кошмара, но розовое лицо слабо повернулось к ней. Из глаз Ши потекли слёзы. — Ами… — первое, что полушепотом сорвалось с её языка. — Амариллис… Берясь за девочку второй рукой, это словно вызвало слёзы и у неё по цепной реакции. Не контролируя себя, её лоб уткнулся в грудь блондинки, словно голова весила тонну. Обвив тёплое тело руками, Фу прижалась что есть сил. Несмотря на боль, её обняли, пригрели, как потерянного котёнка. — Прости меня… прости… Тебе должно.. быть… было одиноко… — с хриплой тяжестью произнесла опекунша, но в то же время такие слова вырывались легко, будто бы она вымученно несла их в голове целые километры нескончаемой дороги. — Мне стоило быть… рядом… Хотелось сказать, да, стоило. Да, было. Так одиноко, что ты не представляешь. Но аристократка не могла ничего ответить. Ей нужно было это мгновение, может быть парочка. Просто помолчать и поплакать. Кажется, только сейчас ей вернулось то самое чувство того, что всё стало хорошо. — Ши… Ты знаешь что произошло?... — всхлипывая, наконец подала ломкий голос девочка. — Что?... — Ты умерла… Буквально… На целых три минуты… — … Прости меня… — Больше не делай так никогда… хорошо?... Я больше этого не вынесу… — Да… Обещаю… Смерть. Она едва догнала её. Это была победа. Но это была не та победа, которой Ши могла радоваться. В этот раз она чувствовала себя разбито, стыдно… «Ты всё равно продолжишь это делать…» Перестань «Ты давно погрязла в этом. Это твой путь…» Я не могу… Я нужна ей. Моя жизнь имеет смысл. «Поглядим… как долго…» — Фу… Мне кажется… тебе следует оставить эту работу… — прохрипела блондинка, положив ладонь на белую макушку. — Медсестрой?... — задумалась та. — Да… Наверное… Я не уверена, что могу продолжать… Всё это было слишком для неё. Она достигла своего пика. Последующие дни словно вернули наконец реальность в нормальность. Впервые Фукоши смогла вернуться в дом, впервые заговорить своими друзьями, хотя бы немного, но поделиться своими чувствами. Однако долгое время она продолжала ничего не делать. В её глазах потерялся прежний интерес к вещам, кроме как к старым книгам, что лежали дома. Но и за ними она не могла проводить много времени, возвращаясь в больницу, чтобы позаботиться о пиротехнице. Для неё не впервые заниматься чем-то подобным. Как и за пациентами, девочка часто заботилась дома о ней после особенно серьёзных травм, как например когда Ши реабилитировалась после серьёзного перелома ноги. Её кости были настолько раздроблены, что Наташе пришлось хирургических путём поставить пластину, для их быстрого восстановления. Благодаря тщательному уходу Фу девушка поднялась заметно раньше многих зафиксированных случаев и несмотря на то, что пластина так и осталась в её ноге, она больше не чувствует последствий травмы. Как и во все те разы, блондинка восстанавливалась с завидной скоростью. Время к её выписке стремительно близилось, а вместе с ним увеличивалось и свободное время аристократки. Обсудив свой уход с врачиней, та также отнеслась понимающе. «Я и сама хотела предложить. Если ты захочешь зайти, я всегда буду рада тебя видеть, Фу. Спасибо тебе большое.» Вскоре, она начала проводить почти всё время дома, погруженная в научную литературу, за которой любила сидеть и раньше. — Фу-у-у~~ Ты не занята? — опёрлась вдруг на стол уже совсем энергичная опекунша. С ней будто бы ничего не произошло. — А что? — Жан позвал нас на ужин. Передал, что Лука очень хочет с тобой увидеться. — подмигнула она. — Так я и поверила, что он хочет видеть что-то, кроме собственного отражения. — гордо подняв голову, ответила аристократка. — Когда пойдём? — Через час. — Хорошо. — Фу, Ши, рад вас видеть наконец вместе! — Приветствуя у порога, с широкой улыбкой воскликнул Жан. Морщины на его лице и мозоли на руках как всегда неизменны, подметила беловолосая и вошла внутрь. Следующее, что она увидела, так это Луку за накрытым столом. Его лицо светилось от радости, а от культяпки вместо руки не осталось и следа. Уже какое-то время у него стоял полноценный протез, чем-то похожий на протез Шикафу, к которому парень быстро привык, вернувшись к тренировкам. Собраться за столом, словно семья, действительно согрело сердце аристократки. Это было то, что ей нужно. Тёплый дом, вкусная, домашняя еда, пылкие разговоры красноволосого с блондинкой, хозяин оружейной, поочередно осаждающий сначала сына, а потом воровку, будто и та была его старшей дочерью. Заглядываясь на возлюбленного, наконец мысли Фу утекли в приятное русло. — Кстати, Лука, пока я не забыл, зайди завтра обязательно к Петру, иначе ты так и будешь мне ныть о том, что рука недостаточно чувствительна. — подметил внезапно за разговором мужчина. — Ши, не хочешь сходить со мной? — переключился юноша. — Я что, твоя мамочка? Сам сходи, он не кусается. Или прихвати Фу. — Вы о чём вообще? — поинтересовалась девочка. Она не уверена, но, кажется, впервые слышит это имя. Пока красноволосый задумался о каких-то глупых шутках в своей голове, Ши пихнула его и поспешила ответить. — Мастер по протезам. Ты его не встречала? Я думаю, тебе стоит сходить с Лукой. Твои родители ведь занимались протезами, я правильно помню? Может, у вас найдётся о чём поболтать. — Ммм.. не знаю… я подумаю… — ковыряя печёную картошку, произнесла Фу. — Пожалуйста! Кто-нибудь! — простонал юный боец. — Чем он тебе так не нравится? — подняла одну бровь Фукоши. — Как только я появлюсь, он опять начнёт ворчать, что я просто невозможный, рукожопый и безответственный, и он такими темпами оставит меня без протеза. Это прямая цитата!! Но я не виноват, что мне постоянно неудобно. — Ты пробовал те упражнения для координации, которые я тебе давала? — поинтересовалась Ши. — Да, но проблема не в этом. Они у меня хорошо получаются, я чувствую, что проблема именно в протезе. — Значит иди к Петру. Ты же говорил, что в прошлый раз ты договорился с каким-то его учеником. — продолжил Жан. — А можно… мне посмотреть? — вдруг поинтересовалась аристократка. — Раз тебе всё равно идти его чинить. — Можешь остаться у Луки хоть на ночёвку. Тогда пойдёте сразу вместе утром к Петру, как вам такая идея? Только чур Лука спать будет на полу. А то вдруг он уже сам захочет что-то починить… — загадочно предложила блондинка, на что получила предупреждающий кашель со стороны отца парня. — Что я сказала? Им скоро по 18 стукнет, дети и в их возрасте уже других детей делают. Сексуальное воспитание — это важно! — Ши, перестань, мне стыдно за тебя… — как не странно, прокомментировала Фу, пока юноша рядом заливался краской. — Да-да-да, зато я знаю, что для вас не стыдно. Ладно, не хотите, как хотите. На ночёвку то оставаться будете? — После твоих советов они точно перехотят. — подметил мужчина. — На самом деле, если вы разрешаете, то я не против… Конечно, если и Лука тоже за. — немного покраснев, опустила взгляд беловолосая. — Ну… почему бы и нет? — Немного неуверенно ответил парень. Но подумав немного тщательнее, он добавил. — Ты и так постоянно дома сидишь. Мы могли бы потом как-нибудь ещё собраться и с Зеле тоже, и поиграть в настольные игры. Как тебе идея? — Да, давай. — улыбнулась та, встретившись с его голубыми глазами. Может это её воображение, а может так кажется лишь на фоне бурных чувств, но то неподдельное тепло от внимания парня напоминает Фу о том, почему она влюблена в него. Интересно, чем они займутся этой ночью?... Как оказалось, ничем романтичным или пошлым, как предполагала Шикафу. Скорее следуя указанию девочки, Лука сидел на месте и ныл о том, что ему это уже надоело или как он хочет заняться чем-нибудь ещё, когда как девочка увлеченно разбирала устройство его протеза, немного капаясь внутри и осмелившись что-то изменить. Она прочла много литературы, посвящённой созданию, устройству и работе протезов. Возможно, принося такие книги, Ши хотела ей продолжать напоминать о родне и позволить почувствовать себя как дома, она не знает, но зато полученные знания позволили ей быстро разобраться в конфигурации. Это было по-настоящему самое интересное занятие за последнее время, которое настолько сильно её увлекло. Парочка сидела, наверное, чуть ли не до утра, пока оба из них не уснули. Утром они отправились к так называемому Петру. Находился он, как оказывается, в центре Камнеграда, в своём небольшом производстве протезов. Здесь работали и другие люди помимо него, но мастерская, где работал сам мужчина, находилась немного отдельно от общего цеха. Он занимался непосредственно настройкой и сложной работой. — Опять ты? — первые слова, которые услышал Лука на входе. Это прозвучало наиболее недовольным тоном, который только можно представить. Голос уже поседевшего мужчины был прокуренный, к тому же наверняка возраст и характер его разговора тоже сказывались. — Я скоро повешу табличку, чтобы тебя не впускали в мою мастерскую! — Да-да, простите, Пётр Николаевич. Но я ничего не могу поделать, честно! В прошлый раз я обратился к вашему ученику и протез стал странно работать. — Всегда вы скидываете вину на других, молодёж, вместо того, чтобы взять ответственность на себя. Давай уже, садись сюда! Так уж и быть, посмотрю, что там. Но это будет в последний раз! Чтобы не возвращался ко мне на следующей неделе. Не осмелившись что-то сказать, юноша быстро приземлился на указанное место, положив механическую руку на специализированный стол мастера. Только когда он сел, старик увидел позади его спутницу. — Что, привёл с собой группу поддержки? — надевая очки, подметил он. — Эй, девочка, чего стоишь? Садись там, куда-нибудь, на скамейку! Вряд ли это затянется надолго… «До чего же грубый… странный… дед… С него уже, по-моему, прах сыпется, так чего он так орёт?» подметила в своей голове Фу, но всё таки решила сесть. Как никак, не она пришла к нему. Рассматривая здешние инструменты, различные запчасти, что лежали каждый на своём месте в идеальном порядке, она потерялась где-то глубоко в своих мыслях, под фоновый шум из ворчания. — Сынок. — отпрянув на спину стула, Пётр потёр переносицу и посмотрел на Луку то ли с серьёзностью, то ли злостью. Будто его готовы опять за что-то обругать даже не матами. — Чем ты думал, когда позволял кому-то рыться в протезе? — В смысле? Я ходил к вашему ученику, я даже спросил наверняка… — Па-па-па-па! — пригрозил пальцем он. — Тихо. Разве я похож на того, кто готов поверить во всю эту чепуху, которую ты пытаешься молоть прямо перед моим носом? Моя жена в гробу, сейчас, наверное, раз пять перевернулась. Она была самой честной, самой честной!! — Казалось, Пётр повторил это чтобы услышали все, даже за пределами мастерской — женщиной в мире к твоему сведенью. Вот что я хочу сказать тебе, тут сразу видно, что копался кто-то посторонний, не мой ученик. Повторил, чтобы до тебя наконец дошел этот факт. Вот, что мне надо от тебя сейчас. Приведи мне того, кто это сделал. Тогда и поговорим с тобой о калибровке руки под твои особенности. Взгляд Фу и Луки встретился вновь. В нём так и читался немой вопрос друг другу «И что он собрался делать с тобой?»