Все, что тебе скажут звезды

Престижная школа для девочек диктует такие правила, что никакого увлечения противоположным полом на время учебы быть не должно. Розарии подобные правила пролетают мимо ушей, ведь девушка прекрасно знает, что можно делать такое, но только втайне. Либо показывая всем свой пофигизм и наплевательское отношение, но за такое можно и в лицо получить. Да, правила, как и наказания, тут очень строгие, но Розария продолжает курить, мешать всем, в надежде на то, что ее отсюда выпнут в родной Мондштадт, где бывшая разбойница будет бегать за преступниками по ночным крышам города свободы. Вообще, с чего Варка решил, что эта школа будет единственным шансом для Розарии? Все же абсолютно наоборот! Ненависть Розарии к этому миру все сильнее растет с каждым наказанием и новым тупым правилом, который существует только, чтобы существовать. Все правила не идеальны, и Аяка и Розарией пример дыр и обходных путей в таких ограничениях. Есть ли у них любовь? Считаются ли их грех «отношениями»? Розария о таком не задумывается, когда вновь целую правильную девочку, что смущается от любого прикосновения. Ее фарфоровая кожа, что стала такой из-за долгого пребывания в домашней темнице с бременем своего назначения. Аяка слишком правильна и одинока. Каждый раз, когда Розария уходит, то Камисато боится, что это навсегда, слезно умоляя вернуться. Такие особенности иногда раздражают. Розария вздыхает, чтобы вновь вернуться и обнять Аяку. Все учителя сетуют на парней, что именно они ведут юных девушек к греху, но Розария лишь смеется, зная, как выглядит ее грех. Горечь. Такая явная горечь от всех этих действий и непонимания того, что теплится в душе. Каждый день, каждый раз, Розария думает о том, что эти отношения обречены. Мысль эта очень логична, но почему же она ранит? Аяка точно не придет в себя, если поймет это, пока Розария, считая всю эту любовь лишь мимолетным увлечением, только фыркнет и докажет свою правоту. Такова жизнь. Ничего не поделать с тем, что люди примитивные существа. Розария покрыта красными пятнами от ремня, но ее это не ранит, ведь в прошлом было и хуже. Аяка постоянно бегает вокруг своей девушки, желая заделать такие раны. Все это настолько бесполезно, что даже смешно. «В темноте ночи, когда луна бледно освещает пыльные улицы, грех скользит по городу как призрак, манящий своей обольстительной привлекательностью. Он окутан мерцающей пеленой искушения, дарящей обещание запретного удовольствия. Грех подобен барабану, который зовет тебя в свои объятья, подстерегая на каждом шагу. Он притягивает, словно магнит, проникая в самые глубины твоей души и разжигая пламя непреодолимого желания. Покуда мораль и разум молчат в безымянной тишине, грех охватывает своей силой, проникая в каждую клеточку твоего бытия. Он исписывает каждую грань твоего существа, словно художник, создавая потрясающую картину, но мрачную и опасную. Грех – это радуга, но необычная, глубоких цветов, которые исцарапывают твое сердце и оставляют глубокие шрамы на душе. Он притягивает тебя в свою темную нору, где обещает сладость на миг, но оставляет после себя лишь горькую пустоту и сожаление. Это огонь, который пылает и пожирает все на своем пути. Грех загорается внутри тебя, горящей страстью и безудержным желанием, но приводит к разрушению, к сжиганию души до пепла. Грех – это притягательная маска, скрывающая в себе разрушение и болезнь. Он обещает самые сладкие фрукты, но они кислые, подкрашенные наружностью, обманчивой иллюзией. Он уводит тебя в пустое безумие, губит дорогие и больные связи. Но, когда звезды застывают на небе, и смутные тени затягивают город, грех тихо, но непреклонно следует за тобой, на каждом шагу напоминая о своем существовании. Он искусно управляет тобой, заставляя совершать темные поступки и погружая в глубины отчаяния и кровавых потерь. Грех – это красивый и опасный цветок, который, когда ты смотришь на него слишком долго, увлекает тебя в бездну греха. Он искушает, пленяет и оставляет лишь пустыню вместо счастья. Следуй узкой тропой, бдительно охраняя свое сердце, чтобы не поддаться манящей силе греха. Отвори глаза и узри красоту, которая живет в объятиях добродетели.» Такую притчу рассказывают все учителя Розарии, но та лишь смеется, когда понимает, насколько все плохо написано. Смех этот заливистый, такой издевательский и в каком-то смысле даже дьявольский, что они, праведники, просто крестятся, не желая говорить с этим демоном. Глупое понимание своей ничтожности, ведь грех можно найти везде. Абсолютно везде, даже когда главные грешники-инкубы скрываются далеко-далеко. Розария точно знает, что примитивность является основой этого греха, ведь мы, люди, не осознаем всю глубину мира, прячась за этими книжками вместо того, чтобы посмотреть на мир чистыми глазами. Наше непонимание – это тоже грех. Мы и есть создатели такого понятия, как «грех», так почему же мы под него пляшем? Розария задается этим вопросом, когда ей тыкают в ее нездоровый образ жизни и мешки под глазами. Розария думает, что из этой секты еще никто не сбегал живым, поэтому теперь, в этой тесной комнате на первом этаже, предназначенной только для главной грешницы, она вновь и вновь жадно целует Аяку, прижимая ее к кровати. И даже раздельное обучение не помогает людям сосредоточиться на учебе, ведь нельзя подметать понятие «змей искуситель» только под одну личность. Это искушение останется багровыми укусами на самых тайных местах Камисато, которые когда-то должен будет увидеть законный муж из брака не по любви, что своими жадными и грязными ручищами будет грубо проводить по нежной коже. Розарии становится плохо об одной мысли об этом. Сейчас они абсолютно одни здесь, ведь другие уже ушли на церковное пение. Розарию вместе с Аякой точно накажут, но это все стоит такого. Жить моментом, чтобы разрушить всю свою моральную оболочку, поддавшись такому сладостному наслаждению. Разве свобода не является истинным грехом? Ведь на свободного человека не будут действовать все эти басни про праведников. Розария курит, опаляя никотином чистый образ Аяки. Розария не верит в бога, считая, что только она может себе помочь. Никто не знает, есть ли истинная любовь у девушек, но явно только то, что Аяка любит не Розарию, а это чувство эйфории, когда ты идешь против правил, не становясь рабом ожиданий своих родителей. Эта тенистая чаща заставляет идти глубоко-глубоко, чтобы из красивых зеленых деревьев превратиться в дурно пахнущее болото, которое явно не захочет так просто отпускать. Самое страшное, что ты можешь не увидеть это болото, считая его таким же прекрасным лесом. Хотя и понимать, что ты принадлежишь этому болоту и ничего не делаешь с этим – тоже жутко. Любые варианты здесь страшны. Но Розария лишь сильнее целует Аяку, параллельно придумывая план побега отсюда. Их воспитывают, как благородных и девственных девиц, знающих многое на свете, чтобы отдать замуж за какого-нибудь богатенького урода. Это Розария больше всего ненавидит, ведь прямо сейчас у нее отбирают свободу.