Странники Одиннадцати Пространств. Кто за штурвалом?

Если между великими, так называемыми цивилизованными, нациями не установится мир, то можно без преувеличения предположить, что всех постигнет одинаковая судьба и каждая страна, участвующая в войне, канет в вечность... Джон Голсуорси Война – болезнь. Вроде тифа. Антуан де Сент-Экзюпери

Кому бы сейчас совсем не помешала помощь Звёздного Баригальди, так это Леоду и Веншамее – растерянным, беззащитным, застрявшим на планете Млернеф-Йоынк в Шлейфово-Огненном Межрукавье. Мало того, что в их корабль попал какой-то мощный твердоплазменный снаряд (пусть и явно случайно, поскольку звездолёт по-прежнему невидим для всех известных радаров), и приземляться из-за этого пришлось в аварийном режиме, так ещё и не сработала маскировка под местных неразумных животных. Маскировщики отказали через считанные деминуты после того, как Леод и Веншамея ступили на чёрную почву с редкой тёмно-синей растительностью в облике мунумов – добродушных красно-сине-чёрных зверей, похожих одновременно на горилл и комолых коров, только с большими круглыми ушами. Впрочем, это ещё не самое страшное. Гораздо хуже то, что произошло всё это в зоне боевых действий: не успевают Леод и Веншамея хоть что-то осмыслить, как вокруг них начинают греметь взрывы, и им ничего не остаётся, кроме как быстро лечь и ждать, когда это закончится. При этом у Веншамеи выпадает коннектар из кармана, так что шансов выбраться становится ещё меньше… – Да, йёти и харытыхи всегда друг друга недолюбливали, но никогда не воевали, – шепчет Леод, когда страшный шум немного стихает. – Йорзе хорошо тут поработали, получается. – Думаю, с этой планетой уже всё ясно, – говорит Веншамея, осторожно поднявшись. – Война – универсальный способ уничтожить здравый смысл и вообще всё, на чём должна строиться высшая цивилизация. – Полностью согласен. Но всё-таки, было бы интересно узнать мотивы. – И какая от этого выгода йорзе. Леод навостряет уши и делает прямо-таки собачью стойку – что, на взгляд человека, несколько не вяжется с его кошачьим обликом и родством с бинтуронгами. – И узнавать это нам стоит из какого-нибудь укрытия! – восклицает Леод. – Сейчас опять начнётся! Ягулярр и теэклавеллянка судорожно осматриваются. Пережить обстрел им удалось в чистом поле. Почти в чистом: по краям этого поля виднеются руины. Сейчас уже невозможно выяснить, чем была эта груда камней и металла раньше. Тем не менее, как укрытие всё это безобразие сойдёт. Как только Веншамея и Леод прячутся среди руин, всё вокруг вновь начинают сотрясать взрывы и выстрелы. Ягулярр и теэклавеллянка рефлекторно зажмуриваются, несмотря на то, что они находятся на безопасном расстоянии. Время от времени они пытаются рассмотреть что-нибудь из своего укрытия, но поначалу видят только огонь и дым. Затем до них начинают доноситься зверские вопли. – Пехота, – шепчет Леод. – Мало им орудий, – вздыхает Веншамея. Леоду и Веншамее удаётся сквозь дым разглядеть силуэты местных жителей – йёти и харытыхов. А когда дым немного рассеивается, силуэты становятся жуткими бронированными фигурами с мощным стрелковым оружием в руках. Йёти в целом похожи на людей, только с громадными когтями на длинных пальцах и искажёнными страшной ненавистью обезьяними лицами. Харытыхи выглядят ещё более устрашающе: телосложением, хвостами с костяными дубинками на конце и бронёй – не только искусственной, но и природной – эти существа напоминают вымерших земных анкилозавров, только двуногих, а их лица, которые едва-едва проглядываются под тяжеловесными шипастыми шлемами, похожи на акульи, с огромными кривыми зубами и маленькими злыми глазами. В сражении что те, что другие неимоверно жестоки: в упор они расстреливают уже смертельно раненых, а тем, кто в бою лишился брони, голыми руками вырывают внутренности, затем раскалывают черепа прикладами и растаптывают то, что остаётся от их тел. Леод и Веншамея невольно отводят взгляд: долго это ужасное зрелище выдержать невозможно. Впрочем, у ягулярра любопытство пересиливает отвращение, и тот слегка высовывает нос из укрытия. И тут же замечает ещё одну омерзительную деталь: и в рядах йёти, и в рядах харытыхов «сражаются» йорзе. «Сражаются», потому что только делают вид, что жестоко убивают друг друга, а на самом деле не наносят друг другу ни царапинки. Их бой – чистое театральное представление, причём настолько фальшивое, что ему не поверит даже наиглупейшее неразумное существо. – Вот тебе и выгода для йорзе, – фыркает Леод. – Посмотри: для них это всего лишь забава! Что-то вроде ролевой игры или спортивного состязания. Веншамея? Внимание теэклавеллянки привлекло нечто другое. Среди руин, немного удалённых от импровизированного убежища застрявших здесь путешественников, она замечает истекающих тёмно-красной кровью йёти. Судя по всему, это семья – мужчина, женщина и двое маленьких детей. Один ребёнок уже мёртв, второй ещё держится. Леод сразу понимает, на что отвлеклась его спутница: – У тебя, кажется, в кармане брюк микромед завалялся? Хотя бы какие-то раны им залечить можно. – Да, точно, – бормочет Веншамея. Ягулярр и теэклавеллянка осторожно приближаются к семье йёти. – Здравствуйте, мы можем вам помочь, – вежливо обращается к йёти Леод, но мужчина злобно шипит: – Чужаки… убирайтесь… – Но у нас есть микромед! – восклицает Веншамея и достаёт из кармана брюк этот прибор. – Ваши раны… – Принимать… помощь от чужака… хуже… чем от харытыха, – еле-еле выговаривает женщина, перебив Веншамею. – Надеюсь, наши ребята вас прикончат, – чуть бодрее высказывается мужчина. – Мы-то вам что плохого сделали?! – возмущается Веншамея. – А харытыхи? – поддерживает Леод и через мгновение жалеет о том, что задал этот вопрос, потому что в ответ мужчина и женщина, собрав остатки сил, выдают следующую тираду: – Харытыхи – вонючие, злобные животные! Эти твари должны сдохнуть, все до единой! Пусть наши ребята выпустят им кишки, разобьют черепушки, изнасилуют их драных баб и сожгут их вонючие дома! Вы, чужаки, работаете на этих мразей! Мы всех ублюдков победим – и вас, уродов, и ваших восьмилапых хозяев! – Восьмилапых? – удивляется Леод. – Это вы… про харытыхов? – Да, ты… подонок, – цедит сквозь зубы мужчина, уже теряя силы. – У них же четыре конечности… – Плевать. – Они даже никогда не видели харытыхов живьём, – шепчет Веншамея на ушко Леоду. – Или их пропаганда специально искажает образ… – Одно другому не мешает, – кивает ягулярр. – Задам-ка я ещё один вопросец. Скажите, а йорзе… – Йорзе на нашей стороне! – вновь собрав силы, рявкает женщина. – С ними мы победим! – Они вас используют! – Ничего подобного… они… уничтожают… этих тварей… значит, они… с нами! – А кто не с нами… тот против нас… – добавляет мужчина. Леод теряет все остатки дипломатического терпения и выпаливает прямо в лица йёти: – Йорзе до вас дела нет! Они просто развлекаются, играют, пока вы топите друг дружку в крови! Неужели вы не понимаете, что ни в какой войне не бывает победителей, что обе стороны всегда проигрывают? Вы же сами при смерти! И вы оправдываете всю эту бессмысленную жестокость? И вы называете себя разумными?! Мужчина и женщина уже не слышат Леода – на гневные тирады ушли все остатки их сил. Живым остаётся только один ребёнок. Тот пристально смотрит на «чужаков» с той же ненавистью, что и его родители. – Сдохните! – неожиданно взвизгивает он и падает без сил. Леоду и Веншамее становится просто физически тошно, и они в ужасе и величайшем отвращении отшатываются от мёртвых йёти. Немного придя в себя, Леод вздыхает: – Что ж, морально они умерли ещё задолго до нашего визита. – Скорей бы отсюда выбраться, пока мы сами не умерли морально и физически, – тараторит Веншамея. Ягулярр вновь делает «собачью» стойку и принюхивается: – Конечно, шансов на то, что мы узнаем что-то новое, мало, но я бы воспользовался возможностью. А потом мы уже подумаем, как выбираться. – Ты что-то учуял? – Раненого харытыха. Микромед не убирай на всякий случай – вдруг он окажется сговорчивее. Леод и Веншамея, с трудом пробравшись через завалы, находят харытыха. Он весь в зелёной крови, кости ног и рук раздроблены и торчат наружу. При этом, взгляд у харытыха на удивление спокойный и даже умиротворённый. Впрочем, как только Леод открывает рот, чтобы заговорить, тот неожиданно громко рявкает: – Молчать, чужак! – Мы можем помочь, – мямлит Веншамея, показывая микромед. – Ещё чего. Чужак – что йёти. – Всё понятно, – фыркает Леод. – Йорзе постарались на славу: превратили цивилизованных существ в последних дикарей… – Это мы-то – дикари? – ухмыляется харытых, щёлкнув акульими зубами. – Дикари – это йёти. Наша с йорзе задача – очистить планету от их живой силы, сооружений и орудий. Я, может, и умру, но мы всегда будем правы… – Левы, блин, – плюётся Веншамея. – Молчать! Задача будет выполнена, чего бы нам это ни стоило. Пока все силы йёти не будут разбиты, мы не отступим. Мы победим. Навечно. Никакие дикари не помешают развитию нашей великой цивилизации… – Пошли отсюда, – обращается Леод к Веншамее. – Это не живое существо, а бессознательный аппарат. Ягулярр и теэклавеллянка оставляют харытыха, который всё продолжает повторять твёрдо заученные лозунги, пока его силы окончательно не иссякают. – Слова разные, а суть одна и та же, – говорит Веншамея, когда они с Леодом добираются до своего укрытия. – Война – это болезнь, – соглашается ягулярр. – Слушай, почему мы с тобой совершенно одинаково к этому относимся? – Потому что мы с тобой – цивилизованные существа. А любому по-настоящему цивилизованному существу должна быть противна сама мысль о войне. – Но при этом мы боремся с Тримперией, Двумперией и тем, что от неё осталось… – Борьба и война – это разные вещи. Война задевает тех, кто вообще ни при чём, мирных существ. А борются те, кому это непосредственно надо. – И всё-таки… знаешь, я всё ещё думаю, правильно ли мы поступили с паукрабихами. Мы же наслали на них болезнь. – Которую легко вылечить с развитой биотехнологией. – Но все ли паукрабихи, которых мы заразили, угнетали других жителей Галактики? – Не знаю. Хочется думать, что не все. – И чем мы тогда лучше йёти и харытыхов? Да, мы не убили их, но что, если задели невинных? Что, если невинные заболели так, что их уже не вылечить? А эти наши космические грызуны… вдруг они тоже сгрызли корабли тех, кто ни в чём не виноват? Леод заметно грустнеет. Опустив уши, он тихо произносит: – Увы, этого исключать нельзя. И если это правда, то мы ничем не лучше жителей этого извращённого мира. Немного подумав, ягулярр говорит увереннее и бодрее: – Впрочем, Стив легко воспринял всё это – а я склонен верить представителю того вида, который управлял целым Млечным Путём. Думаю, он всё предусмотрел. – Да, наверняка. Вот только не предусмотрел он, что мы тут застрянем. – А коннектар… – Потеряла я его. Что теперь делать, ума не приложу. Леод и Веншамея вдруг замечают, что за разговором вновь вышли в то же чистое поле. Правда, сейчас оно уже завалено горами трупов, между которыми весело и безмятежно прогуливаются йорзе. Ягулярр и теэклавеллянка, не дожидаясь, пока попадутся йорзе на глаза, возвращаются к спасительным руинам. Но, как назло, к ним же направляются и отвратительные киборги. До мятежников всё отчётливее долетают обрывки их разговоров: – …ну, сегодня типа мы победили… – …весело было… – …глупые йёти… – …глупые харытыхи… – …слава Создателю… – …даже мозговзлом не понадобился… – …надо бы им ещё внушить… Леод навостряет уши и внимательно прислушивается. Но не успевает он разобрать что-то ещё, как прямо перед ним вдруг оказывается странный маленький робот. Он похож на птицу, только с камерой вместо головы. Робот принимает точно такую же позу, как Леод, вытянувшись в сторону йорзе. Очевидно, он пытается «разглядеть» ужасных хозяев Млернеф-Йоынка. Вдруг один из йорзе резко поворачивается в сторону укрытия: – Чё-то там заблестело… разведывательный дрон, что ли? – Где? – интересуется второй. – Да вон, сверкнуло сейчас… Робот замирает – видимо, рассчитывая, что делать в такой ситуации. Леод же понимает это быстрее и резко накрывает металлическую «птицу» лапами. – Мысли скрывай, – вдруг шепчет Леоду Веншамея. – Ты думаешь, что они… – недоумевает ягулярр. – Да не знаю, на всякий случай просто… Йорзе вглядываются в то место, где только что блестел объектив робота-птицы. – А, показалось, – машет рукой один из киборгов. – Короче, я к чему… Леод слегка ослабляет хватку – так, чтобы робот снова мог «видеть» йорзе своей камерой. – …давайте им ещё каких-нибудь междоусобиц подкинем. Приятно, конечно, смотреть, как эти тупые солдафоны друг дружку мочат, но как-то уже однообразно всё стало. Надоело, скучно. – Думаю, это будет легко, – поддерживает другой йорзе. – Достаточно просто изменить пару слов в пропагандистских материалах, и йёти пойдут грызться с йёти, харытыхи – с харытыхами. – Да они и так уже пацифистов повыкашивали в своих рядах, – вступает третий йорзе. – Ну, это было неинтересно, – фыркает первый. – Слишком быстро. Нужны нормальные затяжные гражданские войны. – Как бы эти дебилы всю планету не раздолбали в процессе! – Да пусть раздолбают. Мы ещё таких же тупиц найдём. Леод, Веншамея и робот переглядываются. Но не успевает кто-нибудь сделать какой-то вывод из подслушанного, как сзади раздаётся хриплый харытыхский голос: – Живьём брать чужаков! Обернувшись, ягулярр и теэклавеллянка видят целый полк безжалостных харытыхов-солдат. Жуткое впечатление усиливает то, что они все абсолютно одинаковы и напрочь лишены какой бы то ни было индивидуальности. Кто-то из этой безликой массы быстро выстреливает в сторону мятежников из тяжеловесного бластера. Леод успевает увернуться, но снаряд задевает ногу Веншамеи, и та падает. – Леод, беги! – кричит она. – Ну уж нет! – отвечает ягулярр, разворачивается к харытыхам, оскаливается и грозно рычит. – Леод, говорю тебе, не строй из себя героя! Ты и драться-то не умеешь! – Ррр! Благодаря Семиларену немножечко умею! Выстреливший харытых бросается на Леода, но тот подпрыгивает и с силой выбивает бластер из рук противника, после чего проезжается когтями прямо по нижней челюсти страшного существа. Через несколько мгновений ягулярр не без удивления обнаруживает, что раскидывает харытыхов одного за другим – громадных, злобных, закованных в прочнейшую броню и вооружённых до зубов… это кажется невозможным, но, тем не менее, происходит. Поражаясь своей силе и всё ещё не веря, что это происходит в реальности, а не в каком-то дешёвеньком боевике, Леод продолжает самоотверженно защищать раненую теэклавеллянку. Тем временем Веншамея понимает, что ранили её совсем легко, и она сама может встать. Она вскакивает и пытается отбежать в сторону, но тут же сталкивается с йёти – с целым полком абсолютно одинаковых безжалостных солдат... – Чужаки наши! – рявкает кто-то из безликой массы йёти. Харытыхи тут же оставляют Леода и кидаются на йёти. Теэклавеллянку и ягулярра сбивают с ног, а робота-птицу едва не раздавливают – но его в самый последний миг успевает накрыть лапами Леод. – Где ты, зараза, Звёздный Баригальди, когда ты так нужен?! – взвывает Леод, уткнувшись носом в землю. – Нам конец! – кричит Веншамея, прижавшись к Леоду, и… …ягулярр, теэклавеллянка и робот-птица буквально проваливаются сквозь землю и оказываются на бетонном полу какого-то тёмного бункера. Единственным источником света служит большой сенсорный экран. Леод и Веншамея разглядывают на нём обрывочные заметки и вопросы: «Ценных для йорзе ресурсов на планете мало» «Контроль – мозговзломы или пропаганда?» «Война отбрасывает виды назад в развитии – быстрее, чем что-либо другое» «Казус белли – ?» «Пацифистов не осталось совсем – недавняя чистка» «Шифры?» Вдруг зажигается свет. У сенсорного экрана возникает молодой человек с косой чёлкой русых волос, которая чуть-чуть не достаёт до светло-серых глаз. На ухе закреплён крошечный наушник. Одет человек в белую рубашку, чёрные брюки и ярко-красный жилет. Он вглядывается в лежащую на бетонном полу троицу и, заметив движения робота-птицы, который пытается вылезти из-под Леода, оживляется и восклицает, растягивая некоторые гласные: – О, спаси-ибо, что спасли-и моего Ва-арпунена! Робот наконец-то выбирается из-под ягуляррских лап, перелетает на плечо к человеку в красном жилете и принимается совершенно по-воробьиному чирикать. – Говори-ишь, ты что-о-то нашё-ол, Ва-арпунен? Покажи-и-ка! – обращается человек к роботу. Варпунен спрыгивает с плеча человека и подлетает к сенсорному экрану. Вскоре на нём появляется видеозапись того разговора йорзе, нечаянными свидетелями которого и стали Леод и Веншамея. Глаза человека в красном жилете загораются от восторга: – Зде-есь отве-еты на все-е вопро-осы! Они-и вы-ыдали всё-о! Это и ну-ужно трансли-ировать. Ах, да-а! Внимание человека переключается на ягулярра и теэклавеллянку. – Не предста-авился: Матти Виртанен, журналист. – Он же – Звёздный Баригальди, так? – хитро улыбается Леод, медленно встав с пола. – Мы Вас не выдадим, если что, – уверяет Веншамея, тоже поднявшись. Матти окидывает мятежников слегка укоряющим взглядом, после чего тихо усмехается: – Юмори-исты! Так и запи-ишем! – Мы… – начинает Леод, но Матти его перебивает: – Я зна-аю, кто-о вы и заче-ем вы здесь. У нас одна-а и та-а же цель – узна-ать, что заду-умали йо-орзе и ка-ак с этим боро-оться. Сего-одня, благодаря ва-ам, я узна-ал всю пра-авду об э-этом порабощё-онном мире. Тепе-ерь это должны-ы узна-ать сами жи-ители! Ва-арпунен, перехва-атывай кана-алы свя-ази! Варпунен что-то прочирикивает в ответ и замирает. На экране появляются окна загрузки важнейших каналов связи Млернеф-Йоынка. Матти принимается что-то печатать на сенсорной клавиатуре под экраном. – Послушай, а ты уверен, что йёти и харытыхи поверят этому? – сомневается Леод. – А даже если и поверят, то не начнут ли новую войну – пусть и против йорзе, но такую же жестокую? – поддерживает Веншамея. Матти резко оборачивается к ягулярру и теэклавеллянке. Его лицо становится необычайно серьёзным, а речь утрачивает характерный акцент: – Моя задача – нести правду, сообщать факты. Как к этому отнесутся – не моё дело. И не ваше. Не дожидаясь ответа, Матти вновь разворачивается к экрану. – Как-то это… ну… не кажется ли… – пытается сформулировать мысль Веншамея, но обладатель красного жилета отрезает, не отводя взгляд от экрана: – Для личного мнения есть авторские колонки. Я беспристрастен. Я всегда буду на стороне чистой правды. Один шаг на тёмную сторону – и честный журналист потерян. Пока Веншамея и Леод обдумывают слова Матти, тот уже успевает с помощью Варпунена транслировать видеозапись по всем главным каналам связи йёти и харытыхов. Затем он снова обращается к мятежникам с бодрой интонацией и плавным акцентом: – Не ду-умаю, что вы хоте-ели бы здесь задержа-аться. Сво-ой кора-абль я вам отда-ать не могу-у, но у на-ас с вами есть один о-общий знако-омый, кото-орый помо-ожет вам вы-ыбраться! Я с ним свяжу-усь. – Это будет очень любезно с твоей стороны, – вежливо произносит Леод. Матти улыбается и прижимает к уху наушник. Через несколько стеков он с кем-то заговаривает: – Приве-ет! Да-а, э-это я. Ты далеко-о? Отли-ично! Помо-ожешь друзья-ам – Ле-еоду и Веншамее-е? Они-и на Млернеф-Йоы-ынке застря-али. Да не-ет, йо-орзе их не заме-етили. Ме-естные всё. Им кора-абль ну-ужен. Довезё-ошь до Киберви-ирта? Да-а, сейча-ас ки-ину координа-аты. Спаси-ибо, друг! Матти указывает Леоду и Веншамее на не слишком приметную дверь: – Та-ам тонне-ель, в конце кото-орого вы вы-ыйдете на пове-ерхность, и ва-ас там встре-етит наш друг. Ва-арпунен вам посве-етит. Не теряя-айте вре-емени. Уда-ачи! – Спасибо, – немного растерянно бормочет Веншамея, но затем спрашивает увереннее: – Матти, а ты точно не хочешь присоединиться к нашей команде? – Моя команда – это Варпунен, больше мне не нужно, – снова без акцента отвечает честный журналист. – Варпунен, помоги им и сразу возвращайся. Варпунен взлетает, зависает в воздухе перед мятежниками, включает фонарик и вытягивает голову-камеру в сторону той самой двери. Ягулярр и теэклавеллянка следуют за роботом и оказываются в очень длинном и мрачном тоннеле с обшарпанными стенами и ржавыми трубами под потолком. – Интересно, что тут было раньше, – бубнит себе под нос Леод. – Даже не хочу представлять, – отмахивается Веншамея. – После этой планеты мне уже орхгские пыточные кажутся курортами. – Согласен. И всё же, кое-что в этом мире сделать удалось. Не своими же, правда, лапами, но мы хоть как-то помогли этому Матти. Интересная личность. Я всё-таки думаю, что он – Звёздный Баригальди. – Это ты из-за красного жилета так думаешь? Оттенок такой же, как у рубашки Баригальди, между прочим. – Не только из-за жилета. Он находчивый, принципиальный… и, на деминутку, спас нас сегодня от верной гибели. – А мне вот он, знаешь, Витса почему-то напомнил. Вроде бы внешне не похож, и манеры другие, но… да, кстати, я хотела у тебя узнать кое-что. Что мне нужно знать о Витсе такого, чего я ещё не знаю? Как ты думаешь, есть ли какой-то особый ключик к его сердцу, а? – А, ты об этом… хм, забавно, но вряд ли я тебе скажу что-то оригинальное. – Ты же вроде лучше его знаешь. – Ну, всё, что о нём знаю я, знаешь и ты. Он очень внимательный и сочувствующий слушатель, а ещё он очень глубоко переживает, когда поступает, как ему кажется, неправильно. И всеми силами пытается найти своё призвание, но никак пока не находит... – Ха, как и я. – Не понял? – Я не королева. Мы как раз об этом с Витсом говорили недавно. Меня не спрашивали, хочу ли я править Теэклавеллой, меня просто заставили стать королевой. Точно так же, как Витса запихнули в театральное училище против его воли. – Значит, у вас схожая судьба. Это и должно вас сблизить. – Думаешь, стоит снова с ним об этом заговорить? – Думаю, стоит. А, слушай, вспомнил ещё кое-что. Это к вопросу о «ключике». Хотя мы с Карлом Витсу давно дальтонизм вылечили, он по-прежнему от красного цвета просто балдеет. Одевайся в красное почаще. Во-первых, тебе идёт, а во-вторых, Витсу будет интереснее. – Спасибо, Леод. Ты замечательный друг. Кстати, спасибо ещё раз, что защитил меня сегодня. Я даже не думала, что ты на такое способен. – Сам себе удивляюсь. Может, я не такой уж и слабый, каким привык себя представлять. Громкое чириканье Варпунена прерывает разговор Леода и Веншамеи. Он довёл их до тяжёлой железной двери. Робот несколько раз кивает в её сторону и, чирикнув напоследок, устремляется назад. Леод и Веншамея выходят на поверхность на опушке некогда густого синего леса, который за годы жестокой войны превратился в уродливое сборище пней, брёвен и сломанных веток. Новые ростки редки и пробиваются еле-еле. На опушке стоит маленький звездолёт явно фордокс-приманского образца: изящный и самолётовидный. Очевидно, это корабль общего знакомого Леода, Веншамеи и Матти. Кто этот знакомый, впрочем, пока непонятно: дверь открыта, но никто из неё не выходит. Ягулярр и теэклавеллянка начинают сомневаться, что им стоит заходить – не ловушка ли это? Но тут где-то неподалёку начинают раздаваться новые выстрелы и взрывы, и все сомнения покидают мятежников: они тут же вбегают внутрь корабля. Дверь за ними быстро закрывается, и зведолёт мгновенно взмывает ввысь стараниями человека за штурвалом. – Дарогу пакажете, да? – имитируя акцент некоторых космических перевозчиков, обращается к Леоду и Веншамее человек за штурвалом, который оказывается… Стефаном. – Стефан! Какая встреча! – радуется Веншамея. – Ты же на Марсе! – восклицает Леод. – Марс-Шмарс… жопа устала сидеть там ровно, вот что! – гаркает доктор Фэлконинг. – Вот я опять за штурвал корабля и взялся. Мы тут с фордокс-приманскими коллегами, Рыцарями Просвещения, свою команду сколотили и успешно подкидываем проблем этим йорзским сукам и их приспешникам. Ну, не всегда всё идёт гладко – меня совсем недавно опять воскрешали… но это так, мелочи. А так-то у нас кое-какие успехи есть: от Солнечной системы, например, йорзе отлипли. А то примерялись всё, суки. – Поздравляю, – мурлычет Леод. – А у вас, я смотрю, тоже кое-что получается. Вон, йёти и харытыхи уже за йорзе взялись. – Взялись? – переспрашивает Веншамея. – То есть, они теперь… воюют с йорзе? – Ага. – Всё-таки заменили одну войну другой, – вздыхает Леод. – Ужасно получилось. – Зато хоть друг с другом эти балбесы сражаться перестанут! Да йорзе – трусы, на самом деле. Сейчас надают им тут по жопе, и они быстро смоются. Не переживайте, йорзе не орхги, длительных сражений не любят. – Хотелось бы тебе верить, но даже не знаю… – У меня уже достаточно опыта, можешь верить. Я ерунды не скажу, я всегда знаю, что говорю! – Марс тебя совсем не изменил, – смеётся Веншамея. – Всё такой же ты самовлюблённый. – Ну, да, я не Звёздный Баригальди, чтобы от похвалы отмахиваться, – улыбается Стефан. – Кстати, тебе не кажется, что Звёздный Баригальди – это как раз Матти Виртанен? – интересуется ягулярр. – Когда я его прямо спросил, он туманно ответил… «юмористы», говорит. Но это же можно истолковать и как «нет», и как «да», верно? – Матти – личность таинственная, чёрт его знает! – И красный жилет как бы намекает, – добавляет Веншамея. – Может быть, может быть. – Или это ты? – внезапно предполагает Леод. – А, Стефан? Колись! Стефан разражается громким хохотом: – Дурак ты, и уши у тебя холодные! Похохотав всласть, доктор Фэлконинг меняет тон: – Нет, я серьёзно, Леод. Я только что с Фордокс-Примы, и летим мы с вами на Кибервирт. А последний раз Звёздного Баригальди видели на Слюймесе – далековато будет…