Странники Одиннадцати Пространств. Кто за штурвалом?

Большинство людей сердятся из-за обид, которые они сами сочинили, придавая глубокий смысл пустякам. Сенека Когда людей, скучивая, лишают лика, они делаются сначала стадом, потом сворой. Марина Цветаева Толпа принимает сторону человека среднего роста, и Петров, спасая свою жизнь, погоняет коня и скрывается за поворотом. Толпа волнуется и, за неимением другой жертвы, хватает человека среднего роста и отрывает ему голову. Оторванная голова катится по мостовой и застревает в люке для водостока. Толпа, удовлетворив свои страсти, расходится. Даниил Хармс «Суд Линча»

Репутация у планеты Гло-Деска, что в Укрытом Рукаве, очень даже хорошая, в отличие от Нтавзугад’эксу. Энциклопедическая статья об этом уютном мире с фиолетовой атмосферой, тёмно-зелёной почвой, красной растительностью и голубой водой даже не выглядит отредактированной: в ней, как и до прихода йорзе, очень подробно описаны местные разумные жители – плеклеги. На земной взгляд плеклеги отдалённо напоминают пингвинов с китовыми головами, только с многопалыми руками вместо ласт. Огромное генетическое разнообразие внутри этого вида породило и невероятное по человеческим меркам разнообразие фенотипов: плеклеги отличаются друг от друга ростом, окраской, длиной, формой и количеством конечностей, размером и числом глаз, перьями, шерстью, чешуёй, хохолками, рогами, колючками и много чем ещё. Представители самых разных морф свободно скрещиваются друг с другом, умножая и без того внушительное количество разновидностей. Словом, каждого плеклега можно легко отличить от другого по первому же взгляду. Так же многообразны и душевные качества жителей Гло-Дески: совпадение характеров у них столь же маловероятно, как и одинаковая внешность. И вот на все эти особенности сделан подозрительно сильный упор в йорзской Галактической Энциклопедии. Текст статьи порой даже уходит в откровенную публицистичность, воспевая плеклегское разнообразие всего и вся. Эффелина не обращает на это особого внимания, а вот датчики Бастера мгновенно цепляются за странности в тексте. Тем не менее, из запрограмированной вежливости он решает сначала узнать мнение напарницы. – Эффелина, как ты думаешь, что йорзе могли сделать с плеклегами? – интересуется робот у элегантины. – По-твоему, есть ли какие-то подсказки в энциклопедической статье? – Да понятия не имею, – небрежно бросает Эффелина и вдруг взвизгивает: – Подожди! Тебе действительно интересно, что я думаю? – Да. Тебя это удивляет? – Ну… Тикки бы на твоём месте не дала бы мне и слова сказать. Она считает, что я слишком много болтаю! И все остальные думают, что я говорю какую-то ерунду, и что от меня одни неприятности! Меня вообще никто не понимает, вот что! Кажется, ещё немного – и Эффелина, выражаясь человеческим языком, из мухи удивления раздует слона истерики. Но Бастеру удаётся прервать этот псевдоэволюционный процесс – ровным металлическим голосом, сухо, но деликатно: – Мне будут интересны любые твои мысли касательно плеклегов. Похлопав большими глазами с длинными ресницами, элегантина робко высказывает своё предположение: – Наверное, йорзе их всех перессорили. Я думаю, какие-нибудь там высокие гнобят низких, пушистые – лысых, или наоборот, что-то вроде того… – Логично, – отзывается Бастер. – Но мои расчёты показывают, что раз йорзе – обманщики, то всё должно быть ровно наоборот. Они могли воспеть в Энциклопедии разнообразие плеклегов, а на деле сделать их всех одинаковыми. – Так это же даже хорошо! Здорово, когда все равны! Значит, йорзе – не такие уж злодеи! – Нелогично. Равенство и одинаковость – не одно и то же. Равенство – это равное положение в обществе. Одинаковость – это полное сходство. – Но когда все равны, значит, они в чём-то одинаковы! – Логично. Но «в чём-то» не значит «во всём». Мы с тобой похожи очень во многом: мы говорим на одном языке, у нас по две ноги, мы оба хотим спасти Галактику и так далее. Но назвать нас одинаковыми никак нельзя. При этом мы с тобой точно равны: никто из нас не имеет больше или меньше прав, чем другой. И говорим мы с тобой на равных. – А обычно меня все обижают... – Кстати, это тоже хорошая мысль, насчёт обид. Может быть, как предположила ты, йорзе сначала заставили плеклегов перессориться из-за своих различий, а потом якобы помирили их, сделав одинаковыми. На лице Эффелины отображается подобие интенсивного мыслительного процесса, хотя она не совсем уловила связь. Тем временем Бастер продолжает анализировать ситуацию: – Вижу сигналы их роботов. Они все одинаковые. Нелогично. – Разве роботы не должны быть одинаковыми? Вас же делают на фабриках, да? – Да, на фабриках нас собирают аппараты. Но аппарат и робот – это очень разные машины. У нас, роботов, есть нейросетевые обучающие контуры, эмоциональные модули и стохастические элементы, которые позволяют развиваться уникальной личности. Поэтому даже роботы из одной партии сильно различаются. Несмотря на то, что Эффелина упускает смысл как минимум семи слов из реплики Бастера, до неё доходит главное: – То есть, если бы я замаскировалась под робота, мне бы не пришлось говорить и делать точно то же самое, что и ты? – Логично. Но как раз не в данном случае. Плеклегские роботы обмениваются одними и теми же сигналами, и даже мысли у них одни и те же. Давай сделаем так: замаскируемся под плеклегских роботов, но ты повторяй всё за мной. Хорошо? – Хорошо. То есть, ты считаешь, что я могу быть полезной? – Логично. – А скажи… – Давай поговорим о твоих проблемах немного позже, хорошо? Даже при всей нетерпеливости Эффелины, ей невообразимо приятно, что Бастер не отмахнулся от неё, а пообещал поговорить с ней. Её мнением интересуются, а не считают его априори идиотским! И делает это робот – создание, которое она ещё недавно считала бездушной машиной! Когда корабль Бастера и Эффелины пронзает фиолетовую атмосферу Гло-Дески, даже роботу становится как-то неуютно от открывшейся взору картины. Планета буквально расчерчена ровными дорогами на одинаковые квадраты, заполненные одинаковыми белыми кубическими зданиями. И на крыше каждого кубического здания просвет Бастера засекает знакомый малозаметный прибор… Мозговзлом. Ход своих электронных мыслей по этому поводу Бастер Эффелине не озвучивает – не потому, что она не поймёт и четверти из сказанного, а потому, что оба уже приняли облик местных плеклегских роботов и, соответственно, вошли в роль. Эти машины напоминают старых паукрабьих ходострелов пирамидальной формой, короткими ножками и двумя «руками» по бокам. Но крупная овальная «голова» всё-таки выдаёт создателей-плеклегов. Очень многие разумные существа строят роботов по образу своему и подобию, и аборигены Гло-Дески – не исключение. Аборигены эти, как с удивлением замечают два «робота», полностью соответствуют своему описанию в Энциклопедии. От их разнообразия у неподготовленного существа запросто может зарябить в глазах. Синие, зелёные, красные, полосатые, пятнистые, четвероногие, двурукие, трёхглазые, хохлатые, лысые, пушистые, колючие, многопалые, высокие, низкие… Один низенького роста, очень коротконогий плеклег с хоботом и блестящим сине-фиолетовым оперением тщетно силится забраться на лестницу с довольно высокими ступенями, которая ведёт внутрь одного здания. И даже коротенькие шестипалые ручки процессу никак не помогают. – Прекрасный солнечный день! – как предписывают программы местных роботов, дружелюбно приветствует бедолагу Бастер. – Прекрасный солнечный день! – повторяет Эффелина. – Мы можем тебе помочь? – интересуется Бастер. – С радостью поможем, – чуть-чуть импровизирует Эффелина. – Нет, у меня всё в порядке, – холодно отвечает коротышка. – Но мои расчёты показывают, что эта лестница слишком высокая, – спокойно произносит Бастер. – Это что, намёк на мой рост?! – вдруг возмущается абориген. Не успевает Бастер рассчитать самый подходящий ответ для подобной ситуации, как низенький плеклег закатывает самую настоящую истерику, подтвердив все догадки робота об обидах и обезличивании: – Я такой же, как и все, нормальный!!! У меня такой же рост, как и у всех!!! А вы считаете, что я низкий?! Мы все уже давно равны!!! Раньше высокие считали себя выше низких!!! При этих словах Эффелина не выдерживает и прыскает со смеху. Плеклег же не слышит этого, поскольку тонет в собственном крике: – А они такие же, как все!!! И я такой же, как все!!! Вы пытаетесь меня оскорбить!!! Намекаете, что я неполноценный!!! Я могу забраться на эту дурацкую лестницу, и ничья дурацкая помощь мне не нужна!!! Пошли вон отсюда!!! Бастер решает не препираться и вместе с Эффелиной отходит в сторону. Элегантина, хоть и весьма удивлена, но тоже решает не вылезать. Вскоре «роботы» натыкаются на особенно ярко окрашенного плеклега с четырьмя руками и шестью глазами. Его блестящая гладкая кожа переливается всеми цветами радуги и испещрена контрастными полосками и пятнами. Бастер и Эффелина невольно останавливаются напротив этого существа. И тут же получают в свой адрес новые истеричные обвинения: – Что вы на меня пялитесь? Я такой же, как и все!!! Вы что, меня оскорбить вздумали?! Решили, что я другой, что я не такой, как надо?! Растерянные Бастер и Эффелина поспешно и тихо ретируются. И вновь натыкаются на того же коротышку, который всё ещё безуспешно пытается покорить высокую лестницу. – Опять вы!!! – гневно кричит он. – Да это сломанные роботы, Опомс! – раздаётся голос какого-то другого плеклега. – Отключить их надо! – Отключай, Дуанек! – Как минимум, у них есть имена – а это уже значит, что они не до конца уверовали в свою одинаковость, – крайне тихо озвучивает своё наблюдение Бастер. Обладатель голоса, длинноногий плеклег с клювом, извлекает из сумки, которая висит у него на плече, какой-то небольшой прибор и направляет его на, как он думает, местные машины. И от мощного точечного электромагнитного импульса у Бастера и Эффелины ломаются маскировщики. Пришельцев тут же окружает возмущённая пёстрая толпа, которая топит их яростными выкриками: – Вы решили посмеяться над нами!!! Считаете, что лучше нас, раз с другой планеты?! Только попытайтесь нас оскорбить! – Да не хотел вас никто оскорблять! – взрывается Эффелина. – Мы просто хотели помочь! – Помочь?! – хором возмущается толпа. – Помочь!!! Значит, вы думаете, что мы неполноценные!!! Бей их! Бей их!!! – Опять я всё испортила, да? – робко обращается Эффелина к роботу. – Ты не виновата, но нам надо бежать, – с трудом сохраняя невозмутимый тон в голосе, сообщает Бастер. Поздно: разъярённая толпа окружает пришельцев и принимается ломать робота и избивать элегантину с силой и жестокостью, которая совершенно не вяжется с довольно-таки миловидным обликом всех без исключения плеклегов, сколь бы разными они ни были… Сколько времени длится этот гло-десский аналог позорного земного явления – суда Линча – не знают ни Бастер, ни Эффелина. У истекающей ярко-оранжевой кровью элегантины сохраняются лишь отблески сознания, а у разобранного буквально на запчасти Бастера весь интерфейс забит бесконечными сообщениями о критических ошибках… Вдруг до неудачливых гостей Гло-Дески доносятся два приближающихся мужских голоса. – А молодец твой дядюшка! – восклицает звонкий голос средней высоты с лёгкими металлическими нотками. – Правильно всё командору подсказал! – Мягко говоря, он талантливый рассведчик… – отвечает голос более высокий, тихий и шипящий. – Точняк. – Да, вссё, как он и говорил. Шшелессный друг и, так сскассать, дама в беде. – Ага, в биде. – Вот вссял и вссё опошшлил! – Фьюить-ха! А ты на что надеялся? Я тебе больше скажу… Продолжение пошлой шутки ускользает и от Бастера, и от Эффелины. Робот, повинуясь чьей-то неведомой команде, погружается в режим глубокого сна, а на лицо Эффелины опускается наркозная маска. Полноценное восприятие окружающего мира, равно как полное телесное здравие в случае Эффелины и функциональная целостность в случае Бастера, возвращается к жертвам плеклегской обидчивости на борту собственного корабля. Бастеру приходит сообщение. Автор его – некий «Буратино»: «Проверка связи. Всё работает?» «Работает», – отвечает Бастер, удостоверившись, что ответ на сообщение не повлечёт за собой какое-нибудь заражение вирусами. – «Кто ты?» «Учи бельтальянский, узнаешь». «Выучил. Что дальше?» «А дальше жди встречи с нами. Я вам, кстати, новых маскировщиков подкинул, проверь бардачок. На связи». Как бы ни старался Бастер выяснить конкретный источник сообщений, ничего у него не выходит: этот канал связи защищён даже лучше, чем киберпанковский. Снаружи, уже довольно далеко от корабля, снова раздаётся голос с металлическими нотками: – Да, командор, разобрались, всё чикибамбони. Конечно, обновил. Отдал, да. Подключил. Под никнеймом, да. Да не такой, нет. Нет! Говорю же… да блин! И ты туда же, с командором на пару! Жениться вам, барин, пора! Звонкий смех, небольшая пауза – и раздаётся шипящий голос напарника: – Да, Хоссяин. Бесс осслошшнений. Конешшно. Пуссть хотя бы у кого-то будут крылья… о, Хоссяин, Вашши сслова ссогревают мне ссердтссе. Я Вам верю. Голоса затихают. Расчёты Бастера показывают, что нагнать таинственных спасителей уже не получится при всём желании. Поиск во всех доступных опытному киберпанку базах данных не даёт никаких подсказок. И значения странного слова «чикибамбони» нет ни в одном словаре. – Как-то я себя необычно чувствую, – прерывает расчёты и поиски Бастера Эффелина. – Не плохо, нет, но как-то… странно. Робот оборачивается к элегантине и замирает. Если бы лицо Бастера позволяло выражать эмоции, на нём бы отобразилось крайнее изумление. – Эффелина… у тебя крылья… на месте, – будто бы слегка подвисая, медленно произносит Бастер. Элегантина осматривает себя и обнаруживает, что переливающиеся лиловые крылья, которые ещё в детстве жестокие тримперцы пересадили ей на хвост… вернулись на место. Теперь они располагаются там, где могли бы находиться у птицы, бабочки, летучей мыши и многих других летающих существ. – Крылья… как… это же… значит, я летать теперь смогу?! – тут же делает вывод Эффелина. – Логично, – отчеканивает Бастер. – Хотя мои расчёты показывают, что на этой планете лучше не пробовать… – Да уж, а то ещё обидится кто-нибудь. Дескать, я оскорбляю каких-нибудь бескрылых. – Логично. – Что-то так много всяких мыслей в голове стало… вот, насчёт плеклегов: а если их маскировщиками всех обезличить, они поймут, что на самом деле разные? То есть, сейчас они сознательно пытаются не замечать, что они разные. А если вот так? – Я тебя понял. И это замечательная мысль. Кстати, какой-то «Буратино» мне написал, что в бардачке у нас должны лежать новые маскировщики. Логично предположить, что именно они нам и помогут. Бардачок небольшого звездолёта и впрямь оказывается набит несколькими десятками небольших приборов из гибкого саморгоподобного материала, благодаря которому им можно придавать практически любую форму. Как убеждается Бастер, протестировав один из маскировщиков, основной принцип их работы не изменился, но сам механизм стал совершеннее: он стал адаптивным, что в теории должно помешать работе демаскировщиков. А один из режимов теперь позволяет владельцу маскировщика стать практически невидимым: с точки зрения наблюдателя, тот обратится в лёгкую дрожь в воздухе. – Предлагаю стать невидимыми и наугад раскидать несколько маскировщиков, – произносит Бастер, произведя ещё немного расчётов. – Логично, как ты любишь говорить, – усмехается Эффелина. Робот отвечает одобрительным смешком и вручает элегантине маскировщик. Вскоре неподалёку от небольшого корабля, на котором прилетели разведчики, начинает происходить что-то странное: пёстрое разнообразие плеклегов вдруг обращается в одинаковость. Один за другим аборигены Гло-Дески становятся белыми, оперёнными, двуногими, двурукими и двуглазыми. Все черты, которые их отличают, разом стираются. Плеклеги быстро замечают это и принимаются окликать друг друга по именам. – Значит, они всё-таки осознавали свою неодинаковость, – заключает Бастер, возвращаясь на корабль. – Вряд ли это поможет освободить всю планету, но хотя бы кто-то задумается, – комментирует Эффелина. Когда звездолёт покидает расчерченный на квадраты мир, Бастер вновь обращается к Эффелине: – Я обещал поговорить с тобой о твоих проблемах. – Мне кажется, что надо самой всё обдумать сначала, – откликается элегантина. – Что-то поменялось, это точно. Как-то не так я думаю, как обычно. А может, мне надо крылья опробовать, а потом подумать. Я не знаю! – На «Тёмной Материи» достаточно места, чтобы ты попробовала полетать. Там и поговорим. – Спасибо. В любом случае, Бастер, спасибо тебе за доброту. – Не за что. Выдержав небольшую паузу, робот принимается рассуждать вслух: – Кто мог нас спасти? Судя по малой вероятности нашего спасения, это должны были быть какие-то особенные существа. Маскировка нашего корабля работала идеально, так что обнаружить нас было нелегко даже с самой современной техникой. Есть предположение, что это мог быть или могли быть Звёздный Баригальди или Звёздные Баригальди. Мы не можем утверждать, что в прошлые встречи имели дело с одной личностью. С другой стороны, один из предполагаемых Баригальди обращался к некоему «Хозяину». Отсюда ещё одно предположение: возможно, Звёздный Баригальди – это как раз тот самый Хозяин, а эти двое ему служат. Или же Звёздных Баригальди не два, а целых три. Что ты думаешь, Эффелина? – Много всякого, и пока не знаю, чего… но почему-то уверена, что без Звёздного Баригальди дело не обошлось. Логично же? – Логично!