дорогой наш сын.

      Когда Эвтида окончательно поняла, что в положении, то не сразу поверила. Почти неделю списывала всё на стресс и переутомление. Даже когда справлялись об её самочувствии говорила, что поэтому ей так нездоровится. Перед этим у них с супругом был переезд. Да и верить в это сейчас ей не особо хотелось. Она не отошла от потери предыдущей беременности. Тогда они с Аменом и решили не спешить, чтобы дать возможность прийти ей в себя. Ему тоже было непросто, но он держался, чтобы не расстраивать жену ещё больше. Лекарь верховному эпистату сказал, что такое иногда случается, а затем добавил, что с Эвой всё хорошо и никакой угрозы нет, но нужно подумать о том, чтобы девушка чувствовала себя максимально комфортно. Именно поэтому муж сразу принял решение, что она должна быть вдали от городской суеты и постоянного шума. Сама шатенка же долго сопротивлялась и пыталась убедить Амена, что в этом нет никакой необходимости и ей будет даже лучше, если она останется там, где привыкла жить и где прошёл уже целый год их брака. Но блондин был непреклонен, даже напор Эвтиды не заставил его смягчиться и изменить свое решение.       Эва отчётливо помнила, что примерно то же самое испытывала в начале прошлой беременности, но всё же бежать с благой вестью к супругу не решилась. Подумала, что лучше немного выждать и точно во всём убедиться. Почему-то ей казалось, что сохрани она это подольше в тайне, то всё будет хорошо. Ведь в прошлый раз об этом почти сразу узнали все: друзья шатенки и отряд охотников Амена, да и вся столица жужжала, как пчелиный рой. Но ей было всё равно, главным была и есть реакция мужа. Так он был счастлив, даже смягчился в каких-то местах. Сейчас же работал в своём кабинете, не пуская никого в комнату, чтобы не отвлекали, хотя в первые дни после переезда всё время с Эвой проводил. Но она потом протестовать начала, мол, не маленькая я, чтобы ты вокруг меня тигром ходил, отправляла его работать. Пока супруг был занят, Эвтида старалась домом заниматься, даже увлечение себе нашла, и часто прогуливалась по саду, как сейчас, например. В одном муж её точно оказался прав — ей здесь понравилось.              До ужина оставалось не так много времени, но шатенка не торопилась возвращаться в жилище, остановившись у небольшого водоёма. Взглянув в него, увидела собственное отражение, которое исказилось от водной ряби. Рука непроизвольно коснулась живота и аккуратно погладила его. Эвтида улыбнулась. Если Исида — богиня материнства и женственности — даровала ей возможность родить ребёнка так скоро после неудачной попытки, значит пришло время. Служанки суетились, гремели посудой и тихо переговаривались, выставляя на стол яства. Затем одна из них аккуратно вышла к хозяйке дома, которая уже направлялась в её сторону.              — Госпожа, к ужину всё готово, — бросила она, а Эвтида кивнула в ответ.              Это означало, что самое время пригласить своего супруга к столу. Они создавали свои правила, потому что вдвоём им было максимально комфортно и трапезничать по отдельности Амен не любил. Он считал, что если выбрал себе супругу, то и избегать её за столом было не за чем, семейное же ложе они делили вместе. Блондин грузно уселся за стол и посмотрел на Эвтиду, которая сегодня была крайне молчалива. Его это насторожило, ведь чаще всего она неугомонна в разговорах и действиях. От того-то он и прозвал её когда-то в Гермополе непокорной неферут.              — Чего молчаливая такая? — не выдержал блондин, посмотрев на Эву, — не нравится здесь?       — Нравится, спрашивал уже, обжиться только надо. Всего месяц тут живем. А там я целый год провела, каждый уголок выучила.       — Это ненадолго, пока не восстановишься, слышала же, что лекарь сказал.       — Слышала, но хорошо, что не одна тут, а с тобой. — она подняла голову и улыбнулась, поймав его взгляд на себе.       Амен в ответ лишь ухмыльнулся, кивая на стол, мол, ешь, а то весь день поди голодная. Да вот только аппетита у Эвтиды совершенно не было, поэтому она жевала медленно, отводя от себя пронизывающий до костей взгляд мужа. Эпистат с женой разговаривать любил, да только вот в последние дни она спокойная была, на себя совсем не похожа. Но значения он этому старался не предавать, расспрашивая у неё об этом, ответа бы всё равно не получил, если говорить не хочет. Выучил уже за годы брака.       Когда с ужином было покончено, супруги отправились в спальню, где уже кровать была застелена чистой простыней, а прохладный вечерний воздух нервно трепал полупрозрачные шторы. Руки Амена легли на плечи жены, а губы оставили влажный поцелуй на шее. Девушка вздрогнула, будто оказалась с ним в закрытой комнате один на один в первый раз. Он целовал её мягко и нежно, стараясь расслабить и без того задумчивую супругу. Шатенка наклонила голову и Амен аккуратно убрал волосы на другую сторону, чтобы беспрепятственно продолжить покрывать смуглую кожу поцелуями. Она любила, когда он так делал. Провёл большими ладонями вниз по её рукам и переплёл их пальцы между собой, сжимая. Так он хотел показать ей, что всегда будет рядом. Эвтида сжала их в ответ, шумно выдыхая воздух ртом от его касаний на шее. Когда губы плавно поднялись к уху, она услышала горячее дыхание эпистата, а после он игриво укусил за мочку, оставляя на ней влажный след. Девушка засмеялась и поёжилась. Щекотно.       — Ты помнишь, что я сказал тебе, когда решил, что ты будешь моей? — раздался шёпот возле уха.       — Да… Ты сказал, что теперь мне можно гулять по ночам и не бояться…       — Врёшь, — рыкнул Амен, разворачивая девушку к себе, приподнял её голову за подбородок, — подумай.       — Ты сказал, что я первая и последняя, кто будет в твоём сердце.       Верховный эпистат довольно улыбнулся и наклонился к своей жене, увлекая её в долгий поцелуй, который из нежного быстро превратился в пылкий, обжигающий. Даже в полной темноте он мог увидеть, что глаза девушки горят от любви к нему и желания быть с ним. Пока он одной рукой держал её за талию, второй поднялся вверх до шеи, цепляясь за завязки легкого платья. Одно движение — оно падает вниз, открывая его взгляду аккуратную грудь. Девушка руками зарылась в его волосы, слегка оттягивая их, направляла. Мужчина усмехнулся, наклоняя голову, коснулся кожи языком и почти ощутил вкус перечной мяты и миндаля. Это был его самый любимый аромат. Спустился от ключиц ниже — к груди, которую ловко обхватил ладонью, сжимал мягко, чуть массируя, то и дело специально задевая пальцами сосок. От этого у Эвтиды голова кругом шла, она даже и забыла о том, что пару часов назад не очень хорошо себя чувствовала.       — Пойдём со мной, — голос супруги заставил его оторваться от её плоти, а она мягко повела его за собой на постель. — Ты сегодня много работал, может пора отдохнуть?       Игривые нотки в её голосе маленькими колокольчиками перезванивались в голове Амена. Он сразу понял, что отдохнёт обязательно, но позже, когда насытится тем, что подарила ему судьба. Лёгким движением подвинул Эвтиду к изголовью кровати, сцепив её руки над головой. Оставил смазанный поцелуй на губах и спустился вниз, пропуская шею. Когда его язык очертил круг по ареолу груди, девушка выгнулась, а он в ответ на движение лишь сжал зубами сосок от чего она задышала сильнее. Освободив одну руку шатенки, он позволил ей обхватить его шею, а своей массивной ладонью прошелся по телу Эвы, останавливаясь возле щиколотки. Помедлив, рваными движениями поднял платье вверх, открывая стройные ноги, которые тут же согнулись в коленях. Эпистат сегодня был нетерпелив больше обычного. Это девушка поняла окончательно, когда его пальцы оказались между её бёдер, слегка поглаживая и массируя нежную кожу. Шатенка потянула его на себя, прерывая ласку, которая ей очень нравилась. Но целовать мужа нравилось ещё больше, поэтому она впечаталась своими губами в его, позволяя своему языку очертить их контур, увлекла его в поцелуй. Амен ответил резко и напористо, не давал даже возможности подумать. Казалось, что ещё секунда и полетят искры от их желания завладеть друг другом прямо сейчас. Пальцы продолжали ласкать девушку внизу и когда она почувствовала, что он оказался внутри пальцем на мгновение забыла, где находится, потому что движения его были глубокими и в меру медленными. Девушка извивалась под ним и просила больше, пока её ладони крепко держали мужские плечи. Глаза были закрыты, а с губ слетали стоны, и он наслаждался этой картиной в ночном свете. Ей казалось это не просто пыткой, а настоящими мучениями, когда к одному пальцу он добавил второй и спустился вниз. Покрывал живот супруги влажными поцелуями, проводил языком по упругой коже, иногда специально покусывая.       — Дай мне больше, — прохрипела она, чувствуя, что он и сам готов, но отчего-то медлит.       Эпистат улыбнулся и поднялся вверх, выпрямляясь. Она смотрела на него снизу и думала о том, что так он выглядит ещё больше. Казалось, что она не сможет даже обнять его за плечи, но почему-то каждый раз ей удавалось это с большим успехом. Особенно, когда он на ней. Амен поправил волосы, которые упали ему на глаза и продолжил двигаться в девушке пальцами, не разрывая зрительного контакта. А она смотрела на него специально, хотела, чтобы он видел, как сильно он ей нравится. Как нравится ей всё то, что с ними происходит. Всё то, что он делает с ней. И внутри него с большей силой разгоралось пламя, от которого не было никакого спасения. Только она могла остудить его пыл, который с каждой секундой всё больше расходился по телу.       — Прошу тебя…       Это была не просьба, а настоящая мольба, которую проигнорировать он не мог, поэтому мягко убрал руку и наклонился, бегло целуя её в припухшие губы, которые несколько мгновений назад она кусала зубами. Мужчина не дал ей времени опомниться, когда она почувствовала, что он заполняет её изнутри, медленно и аккуратно. Они часто любили друг друга, но каждый раз супруг давал своей возлюбленной привыкнуть и прочувствовать. От этого и движения все были сначала плавными. Он слушал её, старался уловить тот момент, когда ей этого становится мало и постепенно ускорялся, доводя любимую до исступления. Амен ловкими движениями подхватил ноги девушки под коленями и закинул их себе на плечи, прижимая к груди и двигаясь ближе к ней. Ей так точно понравится больше, ведь проникновение стало глубже и чувствовали они друг друга лучше. Стоны Эвтиды разносились по комнате, становились с каждым его действием громче, пока она окончательно не перешла на рычание вперемешку с хныканьем и просьбами не останавливаться, не замедляться и дать ей почувствовать волну удовольствия. Спина Амена покрылась испариной, носом он жадно втягивал в себя воздух, ощущал, что в помещении стало душно, несмотря на прохладный ветер. А Эвтида сжимала руками простынь, возила ладонями по кровати, и сама была готова превратиться в змею, чтобы стать ещё пластичнее. Она помогала ему, двигая тазом навстречу, хотя это было не очень удобно, ведь ноги все ещё находились в плену крепких рук супруга. Когда она выгнулась вверх, он понял, что жена уже очень близко, поэтому сделал несколько рывков вперёд и остановился, ощущая, как пульсация внутри неё усиливается.       Амен свалился на другую сторону кровати, по-хозяйски положив руку на грудь девушки, что всё ещё продолжала неровно вздыматься вверх и также опускаться вниз. Эва откинулась в его сторону и мягко улыбнулась. Да, именно этого ей не хватало весь день. Мужчина оставил на её губах поцелуй и заботливо накрыл простынёй. Не хотел, чтобы она простудилась. Девушка перевернулась и закинула на него ногу. Разговаривать не хотелось. Ни ему, ни ей. Когда темноволосая почти погрузилась в сон, ощутила, что блондин прижал её к себе ближе и обнял крепче. Будто боялся отпустить.       Это было на него похоже.

***

      Проснувшись, Эвтида поняла, что Амена в кровати уже нет. Она встала и потянулась, но голова закружилась, и девушка медленно опустилась на постель вновь. Осмотрела комнату и увидела на столе тонкий золотой браслет и записку на клочке папируса. Улыбнулась и в этот раз поднялась аккуратно, подошла к письменному столу. Эпистат явно торопился — иероглифы кривые. Эва рассмеялась, вспомнив, что он чуть ли не запирал её в библиотеке, чтоб она писать научилась. А один раз и вовсе там даже напился вместе с ней.       «Буду поздно. Не скучай. Пусть он оберегает тебя, пока меня нет.»       Она отложила записку, посмотрела на подарок и решила, что снимать его с себя не будет никогда. Затем направилась в купальню. Перед сном понежиться в тёплой воде ей так и не удалось. Муж был очень настырный. На сегодня у Эвтиды планы были масштабные. Во-первых, она хотела аккуратно узнать у служанок есть ли здесь какой-нибудь опытный лекарь, который ответит девушке на волнующий вопрос, да болтать много не станет. А, во-вторых, она хотела вернуться к своему любимому занятию. Выйдя замуж за Амена девушка вдруг открыла в себе талант — начала изготавливать духи. Не на продажу, конечно, а для себя. Супруг в этом решении её поддержал, да помог всем, чем мог. Но начать свой день она решила с более важной задачи.       — Банафрит, — подозвала старшую служанку хозяйка дома, а та заторопилась в её сторону, оставляя прочие дела. Эва понизила голос, — Можешь узнать есть ли тут лекарь хороший, который языком не треплет и дело свое знает?       Женщина вздохнула, на что тут же увидела как Эва приложила палец к губам, намекая, что стоит быть тише.       — Нездоровится, госпожа?       — Нет… Наверное нет, — девушка мечтательно улыбнулась и служанка прищурилась.       Банафрит была женщиной мудрой и проницательной. Вместе с Эвтидой переехала, чтобы девушке помогать. И советом, и делом. Юная ведь ещё, а сердце служанки материнским теплом было наполнено, она ведь ни одного ребенка воспитала. Кивнула молча и пообещала, что аккуратно узнает, без лишних подробностей. Эва поблагодарила её и поняла, что теперь ожидание будет очень томительным. Ведь если не беременность, то значит не так что-то с ней, а это переживания лишние. Банафрит тут же пропала из поля зрения девушки, и та с большой надеждой и верой попросила у богов, чтобы всё получилось.

***

      Банафрит вернулась после обеда, подождала пока Эва отведает свежих ягод, купленных на местном рынке, и они направились в сторону лекаря. По словам женщины он человек большого опыта и ума, к которому здесь все знатные особы ходили. От этого у Эвтиды отлегло, ей так хотелось верить. Девушка накинула на себя лёгкую накидку, чтобы не привлекать лишнего внимания и решила, что пешком прогуляться — это лучшая идея. Она уже неделю никуда не выходила. Мешочек с золотыми утенами припрятала за пояс. Эва посчитала, что заплатить нужно в любом случае. Когда они оказались в нужном месте, служанка осталась снаружи, а Эвтиду встретил тот самый лекарь, который дружелюбно улыбнулся ей, прекрасно понимая, кто перед ним стоит. Начали с небольшого осмотра, он кивал и постоянно задавал вопросы: не мучает ли отсутствие аппетита, есть ли ощущение постоянной сонливости и не было ли никаких высыпаний. Темноволосая отвечала на всё чётко, уверенно. Даже на вопрос о последнем женском цикле он получил моментально, без раздумий. Сама процедура осмотра не была особенно приятной, но Эва держалась, сжав зубы. Мысли все были только о результате, ведь в вере своей она не заметила как прониклась. И когда взрослый мужчина со всем закончил, то одобрительно улыбнулся.       — Так я и думал, госпожа. Вы в положении.       Слова эхом разнеслись в голове, а девушка замерла. Неужели это правда? И ведь не причудилось ей. Хотелось броситься на шею к лекарю, как к отцу родному, и разрыдаться, но шатенка помедлила, глядя на него через пелену слёз. Она не верила. Не верила своему счастью. Хотелось вспорхнуть и залетать по комнате, визжа и прыгая.       — Всё в порядке? — вывел из раздумья и внутренних метаний мужской голос.       — Да. Благодарю вас, — с этими словами Эвтида отставила мешочек с деньгами на столе и выскочила на улицу.       Банафрит ждала её и волновалась. Нервно теребила руки, но, завидев воодушевленную Эву, тут же успокоилась и расплылась в улыбке. Ей не нужно было ничего говорить. Она всё поняла с первого взгляда.       Так может смотреть только женщина, которая узнала, что под сердцем будет носить ребенка.

***

      Амен и правда пришёл домой поздно, даже ужинать не стал, сразу направился в спальню, но жену там не нашёл. Она была в соседней комнате, где располагался стол с разными склянками, которые были наполненными маслами. Аромат стоял удивительный, а вот судя по Эве он по душе ей не приходился. Девушка даже не заметила супруга, отчаянно вынюхивала что-то, хватая разные колбы. И как только в руке оказалась самая дальняя, шатенка резко вернула её назад и закашлялась.       Лилия. И как она сразу не догадалась.       Голова слегка закружилась, а в носу продолжал стоять этот запах, который она раньше очень даже и любила. Но всё было бы гораздо лучше, если бы она не почувствовала в горле ком, медленно подступающий вверх. Ей нужно было выйти на воздух, но как только она встала со своего места, то увидела Амена, пристально наблюдающего за ней. Девушка не могла больше находиться в этом месте, поэтому просто взяла его за руку и повела в сад, где сейчас смогла бы прийти в себя.       — Ты в порядке? Прости, что меня долго не было. Понравился мой подарок? — мужчина приобнял темноволосую, а её голова легла ему на грудь.       Спокойствие.       Отвечать она ему не стала, молча взяла за руку и положила его широкую ладонь на свой живот, поднимая взгляд на супруга. Тот его аккуратно погладил, ни о чем не догадываясь. Эвтида улыбнулась и высвободилась из его объятий, вставая перед мужем.       — У тебя… У нас будет ребёнок, Амен.       Он не поверил своим ушам, ему показалось, что он выдаёт желаемое за действительность. Но глаза шатенки говорили о другом. Они были полны уверенности и блестели. Эпистат словно закаменел — не мог и слова сказать, что уж говорить о движениях. Внутри него начал бушевать ураган, который сносил всё на своём пути, постепенно становясь тёплым ветром.       — Я говорил, что ты делаешь меня самым счастливым на свете?       Эвтида отрицательно помотала головой. Амен подхватил её и со всей силы прижал к себе, вдыхая любимый аромат темных волос. А затем рассмеялся.       — Ты делаешь меня самым самым счастливым на свете! И забудь про мой вопрос о подарке. С твоим он не сравнится.       Супруга улыбнулась и прижалась к нему сильнее, оставляя на мужской шее сладкий поцелуй.       Теперь им точно ничего не помешает.

***

      Когда Амен узнал, что жена его лекаря местного посещала, брови к переносице сдвинул и задумался. Навредить не мог, Эвтида бы к такому не обратилась, но убедиться, что всё в порядке стоило. Поэтому им пришлось вновь возвращаться в столицу, только на этот раз налегке, остальные вещи позже привезут, первым делом он за возлюбленную свою беспокоился. От этого нервный был больше Эвы, которая с каждым днём чувствовала себя беременной всё больше. Самочувствие было хорошее, только эмоциональность у девушки зашкаливала, даже в руках себя держать не получалось. Но супруг не возмущался, все её всплески сглаживал, успокаивал и веселил, когда нужно было. Когда всё окончательно подтвердилось, выдохнул, радуясь и за себя, и за Эвтиду. Потому что видел, что камень с её сердца упал и она расцвела заново.       Так за месяцем месяц и тянулся, живот округлялся, Эва становилась неуклюжей и смешной. Сама над собой иногда подшучивала. Аппетит лучше стал. Каждый день в доме свежие фрукты были, на которые она спокойно смотреть не могла, постоянно что-то сладкое хотела. Говорили, что мальчик будет. Банафрит стала к девушке ещё ближе, готовила её морально к родам и поддерживала. А Эвтида в ней родную душу видела, всем с ней делилась, когда казалось, что не так что-то или переживала сильно. Амен видел, что девушка ещё краше стала и налюбоваться он ей не мог. Но больше встречи с ребёнком не мог дождаться. Волновался жутко, ведь не каждый день отцом становишься.       Но не было для них большей радости чем в один вечер узнать, что не только они одни встречи с нетерпением ждут. Эва вдруг замерла посреди комнаты и руку к животу приложила. Амен тогда встревожился не на шутку, вдруг что случилось? Но она его одним только взглядом успокоила и теплой улыбкой. Ведь именно в этот момент, пока они разговаривали о ребёнке, девушка почувствовала его шевеление и весь мир в ту же секунду остановился. Не было ничего кроме них троих. Эпистат потом долго пытался поймать этот момент, но, когда только подходил, ребёнок тут же переставал толкаться и пинаться. Эва лишь смеялась и руками разводила. А когда всё же это случилось, то вовсе от Эвтиды не отходил, потому что хотел ещё раз это чувство испытать.

***

      Эва за пару дней до родов ему сказала, что ребенок на свет ночью появится. И он даже не сомневался. Ведь это любимое время суток у его матери. Девушка чувствовала, что живот опустился, значит совсем скоро она возьмёт на руки того, кого любить эти двое будут больше всего на свете. Так и случилось.       С вечера темноволосая места себе не находила, от боли мучилась, а Амен даже не знал, чем ей помочь. Характер жены в этот момент стал ещё сложнее, чем был до этого. Она ходила из угла в угол, скулила и стонала. Весь дом готовился к рождению первенца эпистата, который готов был себе все эти муки забрать, лишь бы жене полегче стало. Но, увы, здесь все были бессильны. Комната, где Эва родить должна была, заполнилась запахом благовоний, а слышались из каждого угла дома молитвы богине Таурт, чтобы роды прошли легко. Сил больше не было, зато боль была, словно все кости друг за другом ломают. Рождение ребенка — высший дар, но и большая мука. Эва это понимала и терпела.       Вся мокрая, чувствовала, что скоро всё должно закончиться, но процесс родов был только в самом начале. Амена не пустили и сказали, чтоб не мешался. Эпистат был так растерян, что даже мимо ушей пропустил, да и они своё дело лучше знали. Стал, как Эвтида, из угла в угол ходить, слушая крики жены, которые разносились по всему дому без остановки. Сколько времени прошло — не знал, прервал его раздумья детский плач, который принёс облегчение и заставил сломя голову бежать туда, где сейчас была его жена и первенец.       Ворвался в комнату, остановился возле кровати и замер, забыв как дышать. Она держала его на руках, завернутого в белую простынь, вся мокрая от слёз и пота, но счастливая. Амен наклонился, чтобы посмотреть получше, а Эва протянула руку к его лицу и ласково погладила.       — У нас сын.       Он улыбнулся. И сел рядом с ней, стараясь не задеть и не помешать. Рядом с ним дышать даже было страшно — он был такой маленький по сравнению с ним. Белые ресницы сына дрожали, пока тот сладко причмокивал, лежа на груди Эвы. Амен мягко погладил жену по голове и аккуратно наклонился к малышу, оставляя на его лбу невесомый поцелуй. Он тут же закряхтел, чем напугал своего отца.       — Я понял, что теперь нам нужна дочь, — тихо проговорил верховный эпистат, смотря на эту красивую и, теперь уже, любимую картину.       — Можно я только посплю для начала?       Мужчина рассмеялся, а в душе понадеялся, что он всё-таки не станет её маленькой копией. Ведь иначе спасать из приключений ему придётся сразу двоих.