дорогой наш сын.

      Сына назвали Табит, что означает «сильный». Имя выбирал Амен, а Эвтида была не особо против. Муж даже советовался со жрецами как наречь своего первенца, в итоге остановились на этом. Эпистат хотел, чтобы он именно таким и был. Мальчик рос быстро, Эве казалось, что она не успевает за его взрослением, хотя каждую свободную минуту старалась проводить с ним. Иногда плакала и жаловалась супругу по вечерам, что ничего не получается, что она, якобы, плохая мать. Блондин на это всегда только улыбался и прижимался губами ко лбу жены. Потому что знал, что она очень хорошая мать, которая просто немного устала. И помочь сам он в этом не мог. К сожалению. Сейчас у него, как назло, было очень много работы, и он не успевал ничего: ни смотреть как растёт его сын, ни проводить сладкие ночи с любимой. Эвтида не обижалась на него и всё прекрасно понимала, от чего Амен был ей безмерно благодарен.       Большую помощь оказывала няня, но Эва никак не могла усидеть на месте. Ведь связь ребёнка с матерью — вещь до восторга удивительная и необходимая им двоим, как воздух. В один из дней эпистат не выдержал и делегировал свои полномочия на верного помощника и по совместительству друга — Тизиана. Мужчина был уверен, что он точно справится, ведь ни один год они рука об руку верно служили. И, кажется, это было лучшим его решением, ведь проснулся он под лепетание сына, который явно закладывал в это большой смысл. Блондин с трудом разлепил глаза и поднял голову. Сонно улыбнулся. Жена держала Табита на руках и шёпотом ворковала с ним, целуя маленькие пальчики, которыми малыш так и норовил запутаться в густых тёмных волосах. Она так сильно его любила. Эва повернулась в сторону Амена и послала ему воздушный поцелуй, не желая отрываться от своего более интересного занятия.       — На сегодня я отпустила всех, решила, что мы проведём время вместе, раз ты свободен.       Мужчина поднялся с постели и без стыда прошёл по комнате совершенно обнажённый. Эвтида к этому уже давно привыкла, но не отреагировать не могла. Проводила мужа взглядом, который он очень быстро поймал. Не зря же он именитый охотник. Живущий с шезму, конечно, но это не имело никакого значения. Всё меняется в Египте быстро, в том числе и отношение к таким, как Эва. Кстати, некромантией девушка заниматься перестала. Сначала — беременность, теперь — материнство. Но была уверена, что это временно.       — Мне показалось или ты соскучилась? — загадочно спросил муж, поглядывая на свою супругу.       В глазах Эвтиды не было ни капли смущения. Да, она соскучилась. Да, она его хочет. И что в этом такого зазорного? Девушка утвердительно кивнула и облизнулась. Зря, наверное, она всех сегодня отпустила. Надо было няню оставить. Амен всё понял по её глазам и не настаивал, просто подошёл и оставил на сухих губах терпкий поцелуй, не позволяя ему перерасти во что-то большее.       День не тянулся, он прям летел с бешеной скоростью. Родители наслаждались временем друг с другом в саду, а сын лежал между ними, хватая руками свои ноги и отчего-то радостно улыбался. Муж с женой очень много говорили, он рассказывал о работе, не вдаваясь в подробности, но Эвтида его очень хорошо знала. Если брови к переносице сводит — недоволен. Темноволосая накрыла его руку своей ладонью и мягко сжала.       — Мне не хватало тебя в эти дни, — Амен признался честно, да и скрывать ему теперь от неё было нечего.       — Я знаю, мне тяжело засыпать без тебя.       Эпистат потянулся к её лицу рукой и мягко сжал подбородок своими длинными пальцами, прижимаясь к губам, которые были ему дороже всего на свете. С ней он чувствовал себя счастливым и нужным, чего раньше не было. Его все обходили стороной, перешёптывались за спиной и считали белой вороной, которая чудом заняла такой высокий пост. Только он и его жена знали какой путь ему пришлось пройти, чтобы стать тем, кто он есть сейчас, и обрести этот внутренний покой. Вторая рука плавно легла на затылок и он надавил на голову, прижимая девушку ближе к себе. Поцелуй был горячий, словно они встретились спустя годы долгой разлуки. Но прошло всего несколько дней. Он безумно хотел её взять прямо здесь и сейчас, забывая обо всём. Хотел почувствовать тепло женского тела, услышать её сладкие стоны, которые приводили его в восторг, трогать везде, где только сам хотел. Эвтида и сама была разгорячённая, вцепилась в накидку эпистата тонкими пальцами, нервно теребя её, ведь желание снять было очень сильным. Но девушка взяла себя в руки и с большой неохотой отстранилась. Взгляд был затуманен и видела она всё в расфокусе. Потребовалось несколько минут, чтобы внутри успокоился огонь, который стремительно разгорелся от одного только его поцелуя.

***

      Время шло, а в доме эпистата всё также разносился детский смех и было тепло. С Табитом стало гораздо сложнее, когда он научился ходить, а затем и очень быстро бегать. Но сложнее было только эпистату, потому что жена носилась с ним как неугомонная, вечно придумывала какие-то развлечения и игры. Амен лишь пожимал губы, глядя на них. Порой они оба заходили в дом с разодранными руками и коленями, иногда даже испачканные в земле. В этом была вся Эвтида, а сыну много и не надо — дай только залезть куда-нибудь и потрогать то, что нельзя. Внешностью он всё больше походил на отца. Даже взглядом. Супруга поражалась — как так осознанно может смотреть маленький ребёнок, но всё становилось ясно, когда она видела этих двоих рядом. Оба — светлые, как луна, брови — широкие, а глаза — холодного оттенка. Эва не грустила. Характер точно её, иначе от кого у него такая тяга ко всему, что обозначают словом «нельзя»? Сын и правда оказался очень активным. Постоянно тянул отца за руку и на что-то показывал, пытаясь отвести его в это неизвестное место. Ночью порой вообще покоя не было. Табит научился не только бегать, но и ловко вылезать из своей кроватки. Шустро семенил мимо спящей няни, находил комнату родителей и пытался перелезть через большого отца. Амен руку всегда держал рядом с головой — в ней был кинжал. Старая привычка, от которой ему уже не избавиться. Мужчина дёргался, сжимая рукоятку оружия в руке, но быстро приходил в себя, увидев сына. Помогал залезть на кровать и мальчик сладко засыпал между матерью и отцом. Смешно было по утрам, когда няня испуганно выискивала ребёнка. Эпистату эта невнимательность не нравилась, но Эвтида была против его решения убрать её из дома и лишить работы.       С этой няней мальчик очень подружился и теперь проводил время с большей охотой, нежели раньше. Сейчас у него было много других интересов, поэтому Эвтида наконец могла возвращаться в привычное русло своей жизни. Да и с Аменом у них стало всё ещё теснее. Эпистат не переставал ей говорить, что она настоящий боец, ни один охотник из его отряда не сравнится с ней по силе и выносливости, ведь она родила ему сына. Но и про дочь напоминать не забывал. Жена отмахивалась, мол, давай потом. Мужчина не возникал — понимал, что непросто это.

***

      Тьма пушистой кистью нарисовала над Египтом ночь. Табит уже спал в своей комнате, а сон его охраняла няня, которая и сама немного дремала, ведь ребёнок сладко сопел после активного дня. Амен налил вино и подал его супруге, которая обхватила ёмкость тонкими пальцами и сделала глоток. Напиток был густой и терпкий, Эва поморщилась. Крепко. О любви к алкогольным напиткам пришлось забыть до тех пор, пока она не перестала вскармливать сына грудью и не передала его кормилице. Но теперь они иногда с эпистатом позволяли себе выпить по бокалу и расслабиться.       — Я никогда раньше не думал, что у меня будет семья, — признался Амен, нарушая тишину.       Эвтида удивлённо вскинула брови. Он не говорил ей об этом раньше.       — Да, я считал, что у меня не найдётся времени. Пока не встретил твой взгляд в Гермополе. Ты так на меня смотрела…       Девушка почти поперхнулась и посмотрела на мужа с нескрываемым возмущением.       — Я смотрела? Да это ты мне прохода не давал, всё ходил, вынюхивал, ночами караулил!       — И как всегда оказался прав. — Амен сделал глоток и посмотрел в сторону окна.       — Ох, простите, господин верховный эпистат, что попалась вам на глаза!       Эва заводилась с половины оборота. Даже голос менялся, а жестикуляция становилась размашистой и резкой. Но в душе она понимала, что это всё просто такие шутки у него, пора бы уже привыкнуть. А вот Амен привык. И к её порой несносному характеру, и к периодическим ссорам, и, конечно, к его непреодолимому желанию скрутить девушку, как гадюку. В ней и правда иногда было слишком много яда. Вот она и выплёскивала. Мужчина выжидающе посмотрел на жену, давая ей возможность успокоиться.       Их отношения начинались сложно. С полного недоверия друг другу и вранья. Но каждый раз они оба врастали в землю, когда сталкивались глазами в этой самой столице, где живут сейчас. Эва относилась к эпистату с осторожностью, но проявляла её редко. В конце концов ей было трудно сдержать свои высказывания, когда он буквально доводил девушку одной фразой. То со жрицей любви перепутает, то скажет, что она ещё и пишет криво. Сам Амен же просто таким был. Прямолинейный, острый и суровый. От одного его взгляда хотелось убежать куда-нибудь подальше, а лучше утопиться в Ниле самостоятельно, чем ждать, когда это сделает он. За неповиновение. За дерзость. Но об этом в отношении темноволосой блондин даже не думал. Напротив — с каждым контактом хотел распознать её, и раздражался, если всё шло не по плану, потому что загадки — это последнее, что ему нравилось в жизни. Так и вышло. Шаг за шагом, слово за словом они открывались друг другу. Эпистат начал ей доверять, а Эвтида стала с ним мягче. Не всегда, конечно, но он и этому был доволен. Когда узнал, что она шезму, то не разговаривал с ней, избегал, был рассержен, даже разбит, а в душе жалел, потому что нравилась она ему, и знал, что жизнь у девочки непростая. Но долго он свои чувства отрицал. Да и девушка старалась избегать слов о любви и привязанности, а после своего раскрытия вовсе почернела, ежедневно ожидая эпистата с отрядом. Казалось, что им больше не по пути, ведь он позволил ей сбежать, подставив под удар себя. Оба с этим пытались смириться, но… Судьба часто раскидывает карты по-своему.       Шатенка засмеялась. Всё это было так давно, будто бы даже и не с ней. Придвинулась к нему ближе, чтобы уткнуться носом в шею. Блондин обнял её и вдохнул аромат волос. Снова перечная мята и миндаль. Аромат, сводивший его с ума ни один день, ни один месяц и ни один год. Эва повернулась к нему лицом и невесомо поцеловала скулу, а потом поднялась выше к виску и оставила там отпечаток своими губами.       — Как ты это делаешь? Даже такие незначительные вещи заставляют меня хотеть раздеть тебя прямо сейчас, — простонал мужчина, ощущая как внутри всё натягивается и кровь приливает явно не в ту голову.        — Ты просто чувствуешь меня, — прохрипела Эвтида и забрала бокал из его руки, поставив на холодный пол.       Тут же оказалась на его коленях, расположив ноги по бокам. Руки девушки нежно коснулись его груди, пальцы очертили глубокие шрамы, и остановились внизу торса. Она знала, что дразнит его, ёрзая и делая вид, что не понимает от чего под ней становится твёрдо. Наклонилась к супругу, а он, готовый поцеловать, почувствовал только заигрывание языком по губам, который тут же перешёл на шею. Эвтида покрыла его кожу поцелуями, надавливая языком на взбухшую от возбуждения артерию. Амен застонал, когда она спустилась к ключицам, облизывала их и заигрывала, кусая зубами. Его руки резко оказались на бёдрах темноволосой, которые он сжал и толкнулся вверх. Она изводила его прямо сейчас. Нагло, без тени сомнения. Специально. Мужскому терпению и контролю постепенно приходил конец, а когда Эва чуть сползла вниз и коснулась через тонкую ткань домашних штанов твёрдую плоть рукой, он вовсе был готов покончить с этой пыткой. Поэтому, недолго думая, взял жену за шею и притянул к себе, с жадностью сминая её губы своими. Темноволосая застонала сквозь поцелуй, когда почувствовал, что Амен укусил её.       Руки верховного эпистата бесстыдно исследовали тело жены, пока она нервно двигалась на нём, доводя их двоих. Платье стало мешаться, поэтому Эва прервала поцелуй ненадолго и стянула его с себя через голову. Осталась совершенно обнажённой. Сколько раз за столько лет он видел её такой: разгорячённой, дикой, уверенной. Миллион. Но вот привыкнуть всё никак не мог. Девушка наклонилась к мужчине, чтобы поцеловать его, но Амен быстро перехватил инициативу. Обсыпал поцелуями шею, ключицы, грудь, а Эва обхватила его лицо своими ладонями. Тёплые и немного шершавые губы мужчины изучали каждый сантиметр тела, что открыто перед ним. Блондин мстил девушке за её выходку с ним — дразнил, жадно покусывал. Чувствовал свою власть над ней, пока рука жены не проникла в штаны и тугим кольцом не обхватила его затвердевшую плоть. Эпистат нервно выдохнул, упираясь лбом в грудь темноволосой. Эвтида была влажной, готовой отдаться ему, позабыв обо всём на свете.       Амен приподнял её сильными руками и вошёл, позволяя девушке привыкнуть. Слегка сжал ягодицы, намекая, что руководить сегодня будет она. Девушка почувствовала как он проникает внутрь и неровно выдохнула, закрыв глаза. Если бы не его широкие плечи и её цепкие пальцы, то она бы точно упала. Эва двигалась, наблюдая как мышцы на его крепких руках напряжены. Он так идеально заполнял шатенку, приводя девушку в восторг. Напряжение в ногах нарастало, да так, что появилась неприятная боль, которую с каждым движением получалось игнорировать всё больше и лучше. Амен слушал сбитое дыхание, кусал собственные губы и закрывал глаза, когда она стонала его имя.       Он видел, что ей становится трудно, поэтому надавил пальцами на тазовые кости и перехватил движения, заставляя остановиться. Ему нужна была разрядка, поэтому он ускорился. Тёмные волосы жены прилипли к её влажному телу, она вцепилась в его ноги ногтями и была готова погрузиться в сладкую негу прямо сейчас. Амен так хотел поцеловать её, спуститься к шее и почувствовать языком солоноватый вкус на женской коже. Она правда была невероятно прекрасна. Во всём. И у него так давно не было с ней близости, что напряжение внизу нарастало. В ногах завибрировало и он с приглушенным стоном замедлился, плавно двигаясь в ней. Эвтида упала ему на грудь, тяжело дыша и немного подёргиваясь. Мужчина улыбнулся, окончательно останавливаясь. Выдохнул. До чего с ней хорошо. Наградил жену поцелуем в лоб и прикрыл глаза.       — Знаешь, — хриплым голосом поговорила Эва, не отрываясь от груди и рисуя на ней узоры пальцем, — я тут подумала… сын вырастет, даже не успеем заметить, уже вон какой большой. Может, нам и правда нужна ещё дочь?       У него получилось.

***

      Проснулся рано. Жена ещё крепко спала, запутавшись ногами в простыни. Амен подошёл к ней и поцеловал в нос, от чего Эва поморщилась и перевернулась на другой бок. Пошёл к Табиту, который тоже был во сне и сладко причмокивал. Эпистат подумал, что ему что-то снится и понадеялся, что не разбудит его таким ранним визитом. Губами оставил поцелуй на лбу сына и всмотрелся в лицо ребёнка.       — У тебя обязательно будет сестра, — прошептал отец, — я тебе обещаю.       А Амен привык своё слово держать.