Спички

Только Уиззи сейчас осознавал, что никакого хитрого плана у Чипса вовсе и не было. Беттиган как обычно придумал всё на ходу, стараясь действовать как можно более хаотично. Это была очередная игра, где он поставил целость своей головы против соперника, которого в честном бою ему ни за что не одолеть. Уиззи бы смог, просто надеялся не провалиться на этапе переговоров, чтобы лишний раз не распускать руки. Чипс ухватился за случай, смеясь над ним всей своей сутью и дал судьбе очередной вызов. Провернув всё с тем азартом и глупостью, словно так, как играют на рулетке. Однако всякий раз он делал это со своей жизнью. Ставя снова, и снова. Пьяная публика везде одинаковая, что в роскошных залах казино, что в сыром обшарпанном «подвале». Любит эмоции, потрясения и тех, кто всё это им предоставляет. Вот поэтому этот дурацкий талант Чипса и не пропадает зря: он балагурит и раздражает, вызывает смех и восторгает — всегда, везде, и одинаково хорошо. — Ну! Ты прикинь, прокатило же! Уиззи медленно поднял тяжёлый взгляд на представшего перед ним друга. Он смотрел на ковбоя едким оранжевым огнём, трясущихся от гнева глаз. Казалось, что гнев этот всплывает на поверхность, вскипает внутри него, буквально заставляя голову дымиться от злости. — Эт-то что?! — заорал Уиззи вскакивая с места, тут же спотыкаясь о свои развязанные шнурки. Чипс мгновенно подхватил его под руки, не давая тому свалиться на пол. — Эт-то что такое сейчас было?! А?! Пыхтя и захлебываясь от негодования, он попытался выпрямиться и отпихнуть от себя приятеля, но тот продолжал крепко сжимать рукава его куртки. — Да хорош трепыхаться! Сядь, где сидел! — выпалил Чипс толкая Уиззи обратно на лавку. Прижимая того к стене, он моментально плюхнулся к нему на колени, не давая шанса подняться обратно. — Ты чт-то учинил, придурок! — прошипел он сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, что там сейчас стоит этот злой, как тысяча чертей пират, ещё и с мушкетом! Мы как отсюда выйдем, скажи мне! Нахрена пушку то отдавать надо было?! — Так Дайс сказал… — неловко пробормотал Беттинган. — Ах, значит его ты слушаешь! — воскликнул Уиззи, предприняв попытку спихнуть с себя ковбоя. — Живо слез! — Я резервировал! — выкрикнул Чипс и сразу же стыдливо поджал губы. Он посмотрел на приятеля грустным и каким-то совершенно щенячьим взглядом, осознав, что сказал сейчас полнейшую глупость. После чего, виновато согнувшись поднялся, пересаживаясь рядом на лавку. «О-о-о, разве я могу на него злиться? — подумал Уиззи, доставая из кармана портсигар и закуривая. — Но он создает столько проблем! Что теперь делать если капитан заявится обратно в казино? Просто уму не постижимо!» — Ну он же когда-нибудь-таки уйдёт, — пролепетал Беттиган, пряча глаза в падающей тени от шляпы и нервно постукивая пальцами по лавке. Ответа не последовало. Чипс еще сильнее опустил голову и суетливо заболтал ногами в воздухе, наблюдая как в его сторону медленно стелется дымок раскуриваемой сигары. Он молча потянул к ней руку. — Пять минут жди, — сурово сказал Уиззи, шлёпнув приятеля по ладони. Тем самым объявив, что именно это отведённое время его лучше не трогать, пока действительно не успокоится. Слегка щуря от дыма правый глаз, он заметил, как Чипс настойчиво повторяет пресеченное действие. Уиззи раздраженно вздохнул, достал из лежащего на столе портсигара сигарету, сунул ту приятелю в рот и протянул зажигалку. «Со своими дырявыми штанами уже вторую неделю ходишь», — подумал он, вспоминая по какой именно причине ему приходится носить у себя в том числе и сигареты. Чипс свои постоянно теряет. — Поджигалка не нужна, — сказал Беттиган, закрывая ту в ладони друга. Он осторожно нагнулся к Уиззи, раскуривая сигарету от кончика его горящей сигары, как обыкновенно и делал. Тот молча закрыл глаза, чувствуя, что отчего-то в последнее время это действие Чипса начало казаться ему таким противоречивым. — Как же ж с тобой сложно! — проворчал он ему прямо в лицо, не предпринимая никаких попыток отодвинуться, понимая, что теперь сам ставит приятеля в неловкое положение. Беттиган безмолвно сел рядом и смоля сигаретой в полумраке, задумчиво глядел в никуда, собираясь с мыслями. Так продлилось где-то с минуту. — Сложно… Сложно ссать против ветра, вот что сложно, — сказал Чипс с такой интонацией словно все тридцать три года своей жизни он провёл в горах, учась мудрости у тибетских монахов, чтобы наконец, спустившись к дремучему народу, поведать главную из них. «И как ты только это делаешь?» — мысленно усмехнулся Уиззи, осторожно опуская сигару и медленно закрывая рот ладонью. — Ты слит, Зи-зи! Всё, слит! Я видел улыбку! — торжествовал Чипс тряся друга за плечи. — Ничегошеньки ты не злишься! — О нет, я очень злюсь, — глухо бормотал он, сдерживая подступающий смех в перчатке. Наконец убрав ту от лица, Уиззи кашлянул и язвительно заявил: — А ты сам на себя не злишься? Подумать только, потерял сразу три, а нет две, в общем, целых две возможности получить свои драгоценные спички! Да, да, у капитана они бы точно были, потому что тот курит трубку и соответственно поджечь может исключительно ими. Это раз. А два… — Пфф, да че ты гонишь! Полчаса, ну гарантирую свалит! Погоды не делает, — настойчиво перебил его Чипс, — И потом, прям бы ты его уломал теми кружевами, что наплел! Ха-ха! Фуфлыжник из тебя ваще никудышный! Лан не боись, все равно лежачих не бьют. Шнурки завяжи уже! — Эт-то я-то?! А… а ты то! — сердито надувшись запыхтел Уиззи, но мгновенно понял, что решительно никаких слов в ответ найти не может. — Ты просто вреднющий, Изя! — усмехнулся ковбой и стряхнув пальцами с воротника приятеля табачные пылинки, начал трепать его по щеке. — Вредню-ющий! Как тебе это нравится?! И чего сразу не дал мне с ним разобраться! Уиззи глупо захихикал, позволяя Бетигану притянуть себя ближе. Тот крепко прижался к нему, продолжая тискать ладонями его лицо и повторять раз за разом о том, какой оказывается «вреднющий» у него друг. — Чипс! Ну Чипс! — смущённо бросал он то и дело, краснея и смеясь. Когда же приятель совсем прижался носом к его носу, Уиззи настойчиво отодвинулся: — Нет, могу объяснить! Чипс, я тебя, конечно, очень люблю, в смысле, уважаю, но всякий раз как ты открываешь рот — это просто ужас. Ужа-ас! Беттиган засмеялся и показал ему язык. — Прекрасно. Просто замечательно, — цыкнул Уиззи и натянул ковбою на лицо шляпу. — Как тебя вообще воспитывать? — Я тебя, конечно, очень уважаю, в смысле, люблю, но вот это вот брось! — серьёзным голосом пробурчал Чипс, возвращая головной убор на своё законное место. — Ты там слова местами поменял. — Ну да! Вопросы? — довольно ухмыльнулся ковбой. — Предложения, — вздохнул Уиззи и слегка покусывая кончик сигары, добавил: — А принеси-ка мне что-нибудь выпить. Чего зря сидеть. Беттиган вяло размазал сигаретный фильтр по лавке, и стеснительно протянул: — Ну… ладно. Я чего нибудь придумаю. Приятель неловко дернулся, вспоминая, что не того он сейчас просит проставиться. Это было обычное дело между ним и Ромулом, Этаном и изредка Дайсом, но просить о подобном Чипса было просто неуместно. Тому не жалко было бы потратить лишних денег если бы те у него, конечно, были. Уиззи быстро протянул ему двухдолларовую купюру. — За мой счёт — за твои деньги! Мне это начинает нравится! — воскликнул Чипс с прежней весёлостью и решительно соскочив с лавки помчался исполнять доверенное ему задание.

***

Беттигану вполне хватало бы целой зарплаты, чтобы не отказывать себе ни в чём. Даже не самым высоким сотрудникам в «Дьявольском казино» платили прилично. Только вот жил он каждый месяц ровно в половину получаемых денег. Как же так получилось? Дело в том, что всякий раз Чипс выделял из зарплаты пятьдесят процентов, высылая те письмом матери и одной из своих сестёр. Две другие сестры уже давно ни в чем подобном не нуждались, поскольку вполне удачно смогли выйти замуж. Но у всех них сохранялись теплые семейные взаимоотношения несмотря на расстояния и годы, проводимые в разлуке. Случалось и такое, что Чипс звал друга к себе в скромную съёмную комнатку, чтобы прочитать для него очередное пришедшее письмо и снова показать то небольшое количество старых фотокарточек, которые он получил ранее. Таким образом, Уиззи был заочно знаком со всей семьей Беттиганов. Чёрно-белые изображения хранили на себе свежие, теплые и юные лица, окруженные простором полей и гор, уютными деревянными домиками и изогнутыми деревцами южного Техаса. Первое, что сказал Уиззи в тот момент, когда дружеская рука заботливо передала ему такую фотокарточку было: «Ох, чёрт возьми! Вы все одинаковые!». Действительно, среди четвёрки деревенских ребят, держащихся за руки, было немного трудно определить, где именно стоит сам Чипс. — Самый высокий. Вот, вот тут, с краю. — Не-е… это Ченс у нас долговязая. — Тогда тот, рядом с ней. — Опять мимо! — улыбнулся ковбой и бережно проведя пальцем по глянцевой бумаге справа налево, перечислил: — Ченси, Чет, Чипс и Чиа. Да ну, просто же! Одинаковые. Всё равно одинаковые. Разве что Чиа, «малышка Чи», как ласково называл её брат, легче выделялась из основной массы нескладных подростков. Это была смешная девчушка лет девяти, в пышном сарафанчике и всегда с бойкой щербатой улыбочкой на лице. Хотя по своей манере улыбаться, та ничем не отличалась от остальных. Можно было проследить как за пару лет менялись Беттиганы. Чиа подросла, заметно переняв привычки старших встревать во всяческие приключения. Чет была такая же сорвиголова, как и брат, но со временем её фигура приобрела женские очертания, а взгляд из диковатого, стал совершенно домашний. Видимо в тот момент она и передала свои чапы Чипсу, которые он носит и по сей день. Кстати, про него. Об этом было удивительно говорить, но чувствовалось как тот повзрослел по одним лишь глазам, даже не столько внешне. Разве что на некоторых из этих фотографий Чипс всё ещё стоит, виновато улыбается, потирая то разбитый нос, то очередной фингал. Шляпу он тоже теперь носит другую — сейчас это заметно выделяется. Оказывается, старую прострелила малышка Чи из арбалета, что и запечатлела фотохроника. А вот Ченси… На какой-то из одиночных карточек Уиззи в упор не мог разглядеть там никого кроме её брата. Всё также осталась неотличима: с угловатой мальчишеской фигурой без намека на грудь. Вот и смотрел он на ту фотографию и не понимал: «Почему Чипс решил напялить на себя женское платье? Это же Чипс? Нет, точно он. Так странно». Стоит ли говорить, как долго потом хохотал над ним друг, когда Уиззи всё же решился спросить напрямую. Вообще с этой сестрой была связана какая-то странная история, события после которой Чипс явно старался замалчивать. Из каких-то клочков информации связывалось лишь то, что Ченси проиграла крупную сумму денег своего мужа и дабы не загонять свою репутацию ещё дальше на дно, попросила брата сыграть за неё на рулетке. И… понеслась. Нет, Чипс отсылал деньги семье не потому, что тот долг как-то повлиял на остальных. После этого события, он изрядно прокатился по стране, делая не самые лучшие вещи, с не самыми порядочными знакомыми, как однажды упоминал. До тех пор, пока в конечном счете не предстал перед самим Дьяволом. Беда Чипса была не в отсутствии денег, а в том, что теперь он убежденно верил — они его портят и не делают того ни хорошим сыном, ни хорошим братом. Ещё и положение единственного мужчины в семье обязывало соответствовать. Он никогда не ругал ни судьбу, ни Ченси, ни прости господи, самого Дьявола. Подписав контракт, Чипс лишь пришел к тому, чтобы теперь всегда оставаться самим собой. Мальчишкой с золотым сердцем, который не всегда умеет прилично себя вести. Мечтательным юношей, витающим в облаках настолько, что по дороге в магазин за новыми штанами отчего-то купит себе губную гармошку. Чипсом Беттиганом, что потащит лучшего друга искать спичечный коробок ночью, вовсе не ради каких-то там пяти долларов. Это очередной порыв его неукротимой натуры, которой важно доказать, что она не так-то проста, как кажется.

***

— Я тут направился к мысли и вот моё предложение, — объявил ковбой, возвращаясь обратно к столу. В одной руке он нёс стакан, наполненный какой-то тёмной жидкостью, что во время ходьбы плескалась по всем сторонам. Другую — держал поднятой в согнутом локте так, чтобы у него на предплечье мог сидеть петух, неизвестно где пропадавший всё это время. — Нам срочнейшим образом надо выяснить кто убил мёртвое море! Лады? — Думаю, тебе всё же стоит пересмотреть тот вопрос относительно прыжков под поезд и карьеры, — произнес Уиззи, продолжая в задумчивости дымить сигарой. Он не особо слушал, что там говорит друг, просто начал озвучивать свои мысли в моменте, когда тот вернулся. — Фу ты, ну ты, опять приплыли! Старину Чипса пьянят и кормят идеи! И-д-е-и! — воскликнул он, плюхаясь вместе с Графом под бок приятелю. — Всё со мной в ажуре! Уиззи слегка вздрогнул, пытаясь не упустить старательно скользящий по всем поверхностям стакан и в замешательстве вскинув брови, сказал: — Тьфу, в каком еще ажуре? Если твои идеи — это какое-то плесневелое печенье доисторических времен, то мне крайне жаль. И, пожалуйста, оставь приставку «старина» Этану, ему действительно сто лет. А то мне неловко становится. Тебе же всего тридцать три! — Мне уже столько! — воскликнул Чипс, хлопнув себя по щекам. — Кошмарные цифры! Если даже малышке Чи стало целых двадцать пять, вот какой я тогда старый! «Ты мне ещё рассказывать будешь», — подумал Уиззи. Сделав свой взгляд полуприкрытым и скептическим, он посмотрел на сидящих рядом. Всё как полагается: один по детской привычке болтает ногами в воздухе, второй — да, по-прежнему петух. Графское высочество птицы, к сожалению, никакие идеи кормить не могли. Он не понимал их как концепцию. Петух спрыгнул под стол, следуя за влечением испробовать на вкус таракана, бегущего по полу. Уиззи приобнял приятеля, потому что в противном случае того могла бы увлечь эта охота за насекомыми. Чипс всегда ненадолго перестает суетиться, когда тот его обнимает. Уже проверено временем. — Тебе «твои» давно писали? Ты не говорил что-то. Беттиган медленно выпрямился в спине и нервно втягивая воздух сквозь зубы, произнёс: — Ну… опять спрашивает, че я до сих пор не женился. А сама всю жизнь… ладно, проехали, — махнул рукой он. «Значит мать писала, — догадался Уиззи. — Да, заявление конечно сильное, но что мне на него ответить?» Все разговоры приятелей об отношениях в конце концов сводились к тому, что Чипс начинал рассказывать какие-то истории, по большей части выдуманные им самим же. И тема сразу же меняло своё русло. Уиззи в этих беседах, разве что пытался хвастаться, говоря, каким завидным кавалером он был двадцать лет тому назад. Но вот о том, что ранее был женат предпочитал молчать. Прямо спрашивать действительно ли друга вообще не интересуют представительницы женского пола не решался. Полагаясь на то, что догадался обо всём правильно. Хотя, казалось бы, чего в том было такого. Они живут на свободных островах, и «необычная» любовь здесь уже стала совершенно нормальным делом. Беттигана подобное всё ещё довольно сильно удивляло, поскольку он хорошо помнил каждый свой фингал, полученный от не приемлющих консерваторов. — Чипс, послушай, нет какой-то разницы мужчина, женщина. Так или иначе: плохи, хороши — все в одной степени… Ай, в общем. Такой вопрос задают, на самом деле интересуясь счастлив ли ты с кем-то, не столько семейным положением. — Это нечестно! — воскликнул Беттиган ударяя кулаком по столу, — У Чет получилось, у Ченс! Видать дело в платьях! Уиззи прикрыл рот ладонью, тихонько посмеиваясь. «Справедливо. Схожая внешность, схожий характер, но если судить по рассказам, то девчонки действительно гораздо удачнее выскочили замуж», — подумал он. — Считаешь, что, наденешь платье, так сразу подцепишь какого-нибудь миллионера как твои сестры? — Это все мишура! Но необходимая, — восклицал ковбой, размахивая руками. — Если уж и браться, то действовать-действовать-действовать! Чипс выпрыгнул из-за стола и сделав пару неуклюжих реверансов, со всей своей мальчишеской нескладностью, засмеялся, кокетливо хлопая светлыми ресницами. После чего, то заламывая у груди руки, то смахивая с лица невидимые слезинки, произнёс нараспев: — Куда пойти, куда податься, кого искать, кому отдаться? Уиззи молча расплылся в улыбке, наблюдая сие представление. — Ну! Так че думаешь? — Думаю стать миллионером. Серые глаза ковбоя восторженно заискрились. Они смотрели друг на друга, так продолжительно и так любовно, словно ради этого и затевался весь предшествующий нелепый диалог. Вскоре взгляды начали плавно опускаться к полу, но спустя пару мгновений приятели вновь посмотрели друг на друга и гомерически расхохотались. Конечно, всё это была шутка. Очередная глупая шутка Чипса, на которые Уиззи только-только начинал отвечать в его духе. Второму совершенно неожиданно для себя стало приятно воображать, что они могли бы стать неплохой парой. «Если бы ты только не дурачился. Ты же всегда дурачишься». Уиззи мрачно вздохнул, медленно отхлебнув из стакана. Сегодня его потчевали бренди. Граф же напротив, ввиду несправедливости обстоятельств, пытался потчевать себя сам. Заметив петуха в озадаченном положении, Чипс сразу поспешил устранять житейскую неправоту, бросившись давить таракана. Таракан умирал, но не сдавался.

***

Уиззи пил немного, хотя довольно часто. В основном предпочитал это делать в одиночестве. «Подвыпивший отряд» заливался алкоголем ежедневно и в огромных количествах, что таких собутыльников на постоянке он бы не вывез. А Чипс составлял ему компанию только пару раз в начале месяца, пока на то были деньги, в дальнейшем решительно отказываясь от угощений. Однако только тогда, когда Уиззи пил вместе с ним, алкоголь заставлял его творить всяческие мелкие чудеса. И где бы они не находились вдвоём в этот момент, целый мир у каждого концентрировался лишь друг на друге. Мог ли кто из коллег вообразить, что Уиззи, тот самый, на минуточку, мистер Уиззи, будет с кем-то напропалую орать матерные стишки категории младшего школьного возраста? Конечно же нет. Но случилось, поскольку Чипс знал их такое великое множество, что это просто обязывало его поделиться ими всеми со своим приятелем. Вместе они веселись ужасно: шумели, нелепо плясали, невпопад подпевали играющим песням, подкалывали друг друга и после, все исходя от смеха, начинали драться. «Знаете, в казино всегда такая прекрасная свежая атмосфера, когда здесь решает отдохнуть лишь наш рабочий состав! Но всего два засранца и атмосфера безнадежно испорчена!» — всплёскивая руками восклицал Дайс время от времени. Не то чтобы кто-нибудь всерьёз подумывал отстранять Уиззи и Чипса от подобных мероприятий, но от матерных стишков категории старшего школьного возраста их кое-как уговорили отказаться. Пирулетта, последовав не очень здравому оптимизму, объявила, что у неё возникла замечательная идея относительно этих двоих: — Научу их танцевать что-нибудь! Что у нас имеется в репертуаре? Игла, зашипевшая над пластинкой патефона, вскоре устремила свой полет по винилу под звуки танго. Задача представлялась непосильной, тем более, когда остальные решительно заявили, что подходит идеально. Хотя искренен в словах оказался лишь Мангостин, поскольку языком сарказма не владел ни коим образом. Как отнеслись Чипс и Уиззи к тому, что Пирулетта хочет заставить танцевать их это друг с другом? Кажется, они вообще не поняли, что от них требуют, но главное согласились без пререканий. — Вы хоть сделайте вид, что стараетесь! Смех. Идиотский хохот, в котором сейчас захлёбывались эти двое, просто путался у них под ногами. Они ничего не могли с ним поделать: лишь застыли в какой-то нелепой позе, вытянув сложенные друг с другом руки и тесно прижавшись, угорали. — Нужно больше страсти! — выкрикнул Хопус, размахивая лапкой так, что левитирующий рядом с ним Мангостин весь оказался в пене от яблочного сидра. — Ни в коем случае, — заявил Дайс, тихонько посмеиваясь. — Нельзя посягать на пьедестал своего начальства! Пирулетта продолжала строго смотреть на подопечных, нервно постукивая мыском балетки по полу. — Да держи меня, Уиз! Держи, — бормотал Чипс, расплываясь в широкой улыбке. — Хорош гаситься! — Как… как держать? — Нежно! — сердито воскликнул Беттиган. — Летт, че он ваще ведет? — Не знаю! О, я ничего не знаю! Может, потому что это проще, а ты наименее безнадежен? — воскликнула она. — Хотя вы оба просто пьяные чудовища! — Попросил бы! — железно вскрикнул ковбой. Как вдруг его голос стал очень сахарным и мягким, когда он дополнил: — Уиззи у меня всегда-всегда красивый… — Не лучшая твоя шутка, Чипс, — неожиданно строго ответил ему тот. «Шутка. Да, да, нисколечко ничего кроме», — убедил себя Беттиган. Он решительно распрямился, словно осознав, где и с кем находится. Мигом выскользнул из дружеских рук. Быстро оказавшись за его спиной, Чипс отвесил ему пендель и убежал прочь, хихикая как мелкий гоблин. — Гадёныш! — радостно выругался Уиззи и сразу помчался вслед за ковбоем.

***

Чипс, кое-как пытаясь не падать с лавки, лежал у приятеля на коленях. Весело растрепывая чёрные перышки, он возился с птицей, как с совершенно ручным зверьком, рассказывая той что-то про червяков и марципаны. Беттиган оторвал Графа от своей груди и слегка приподнял его перед лицом: — А скажи-ка мне, Изя, что общего у петуха и стакана? Заметив, что Уиззи смотрит на него с недовольным раздражением, ковбой удивленно заглянул в его желто-оранжевые глаза, склоняя голову на бок. Губы приятеля были плотно сжаты, уголки их опустились. — Почему ты продолжаешь меня так назвать? — спокойно спросил он. — Ну! Тебе не нравится?! — воскликнул Чипс, выпуская петуха из рук и резко приподнимаясь на локтях. Уиззи устало завёл глаза. Аккуратно проведя пальцем по кромке шляпы ковбоя, он кисло произнёс: — Мне не то, чтобы прям… не нравится. Просто меня так называли в детстве. — Чего-о-о?! — протянул Беттиган, каким-то совершенно неуместным тоном. — Чего-чего. Говорю же, меня так называли в детстве, — проворчал Уиззи. Завидев перед собой восторженный блеск серых глаз друга, он улыбнулся и потрепал его по голове: — Это один из вариантов, как понимаешь. Вообще, наиболее распространенный. Я точно никогда не мог об этом рассказывать. Не знаю как, но ты просто угадал. Чипс улыбнулся в ответ и несколько раз тыкнув друга в щёку пальцем, снова настоял на своём: — Скажи. Что. Общего. У петуха и стакана! Ну скажи-и! Уиззи задумчиво окинул взглядом то стоящий на столе бренди, то Графа, решительно не приходя ни к каким выводам: — О, я не знаю! Может быть петух и стакан — это просто «не две большие разницы» или как бы ты там сказал? — Ну, так! — рассмеялся ковбой и слегка подбросил Графа в воздухе. Петух, почувствовав прилив сил, попытался взлететь, шумно плюхнувшись на стол. Оказывается, у него было собственное мнение относительно возникшего между друзьями вопроса. Посему, Граф, окинув гордым взглядом их обоих, распушил хвост и чинно прошагав к стакану опустил в него голову, принявшись вкушать терпкий бренди. — Уходи-и, — неприязненно протянул Уиззи, начав отпихивать птицу. Граф упёрся и даже как будто бы бросил ругательство в его сторону. Таким образом, птичье высочество показало, что у петуха и стакана решительно не было ничего общего, до тех пор, пока их не стал наполнять один и тот же вид жидкости. — Брось ты! Все графья пьют бренди! — усмехнулся Чипс, начав возиться между Уиззи и петухом, решительно мешая первому вести свою борьбу за стакан. Граф с осуждающим видом поднял на них голову. Он твердо решил высказаться, однако кукарекнуть не получилось. Петух пошатнулся из стороны в сторону, его гребень завалился на бок и как магнит притянул всю тушку за собой вслед. Граф бухнулся на стол, перевернулся через себя, задёргал лапками в воздухе. Попытался встать, снова упал. Он окончено разомлел, улегшись на бок, потом зашумел крыльями и свалился к полу. Приятели переглянулись и посмотрели под стол. — Извольте-с, достопочтенный Граф, — обратился к нему Уиззи, — Теперь вы просто держите шляпу! Беттиган хлопнул себя по коленке и завалившись назад начал пронзительно смеяться.

***

«Держать шляпу» не было очередным выражением, которое он взял из речи Чипса. Они придумали его вместе, начав использовать со значением: «пребывает в крайней степени опьянения». Естественно, тому предшествовал один случай. В ту ночь Чипс настойчиво тащил Уиззи за руку по коридору казино, удаляясь от продолжающегося всеобщего веселья. Второй совершенно не понимал куда и зачем его ведут. Его даже не посетила мысль о том, что все происходящее начинает выглядеть как-то неправильно, когда Беттиган довел того до уборной и начал о чем-то несвязно просить. Уиззи чувствовал холодную кафельную плитку за своей спиной, рядом о неё рукой опирался Чипс, готовый вот-вот размазаться по полу. — Подержи мою шляпу, — напрягая все свои речевые возможности, наконец внятно изрёк он. — Что? — прищурившись, словно пытаясь разглядеть слова собеседника, спросил Уиззи. Своим замутнённым поплывшим взглядом он уже не мог заметить, как обыкновенно синее лицо Беттигана начинает приобретать зеленоватый оттенок. — Шляпу! — шумно икнув выпалил ковбой, быстро всучив названный предмет в руки приятелю. Спустя два часа коллеги нигде не могли их найти. Обошли всё казино, наконец решив заглянуть в последнее оставшееся место. Чипс спал, стоя на коленях, согнувшись над унитазом. Сон застал его в моменте рвоты. Рядом, чуть сползая по стене, дремал Уиззи не выпуская из рук ковбойской шляпы. «В горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, покуда смерть не разлучит вас!» — насмешливо объявил зазеркальный голос. Толпа обернулась, завидев в отражении лишь ускользающий острый кончик дьявольского хвоста. Проснувшись, друзья мигом подскочили на месте и схватившись вдвоём за края шляпы, прошагали к раковине, распихивая локтями всех присутствующих. Они кое как помогли друг другу умыться. Шляпу не отпускали. И наконец, пристально смотря в гладь зеркала произнесли в унисон: — В горе и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, мы будем держать эту шляпу покуда смерть не разлучит нас! Клянемся! «Отстаньте от меня!» — возмутилось зеркало. Приятели узнали этот голос. Резко дернувшись от испуга, они засеменили в сторону выхода, продолжая держать шляпу до тех пор, пока её обладатель не споткнулся о порог с грохотом распластываясь по полу. Чипс совершенно не умел пить. Это всегда было весёлое и наивное пьянство, он никогда не напивался всерьёз. Для него оно было ещё одной игрой. Часто пил меньше чем хотел, но больше мог, потому перейдя черту, быстро становился очень вялым и сонным. Уже не сочтёшь сколько раз повторялась одна и та же история, где Беттиган перебирал с алкоголем и Уиззи приходилось того выручать. Бывало время от времени, он волочил пьяную тушку Чипса к себе домой, чтобы тот не уснул под первым подвернувшимся кустом. Беттиган крепко обнимал его за пояс, попутно осыпая друга шквалом бессвязных слов. Но это всегда было что-то очень доброе и чувственное вроде признаний в любви. — Ты любишь меня, только когда ты пьяный! — смеялся Уиззи ему в ответ. Чипс хмурил брови и кривя рот, менял тон своего пьяного бреда на крайне возмущённый. — Ох-хо, ну хорошо, теперь ты меня ненавидишь! Беттиган грустно ронял голову на грудь и замолкал. Замолкал до того момента, пока не поднимется утром с чужого дивана и не выйдет на кухню, старательно драпируясь в одеяло, чтобы произнести для Уиззи неловкие благодарности. Кажется, лишь в крайний из подобных моментов Уиззи ощутил, как этот пьяный любовный шепот напополам с бредом пробирает его до мозга костей, пробегая волной холодных мурашек в каждом месте, где Чипс прикасается к нему. Ему было страшно поверить, что сейчас их дружба как никогда начинает вызывать у него противоречивые чувства. «Нет, нет, да он же так только когда напивается. Это не серьёзно, — размышлял про себя Уиззи. — Как можно в меня влюбиться? Я далеко не красавец, во мне нет ничего интересного и как личность кошмар, да и только!» Пазл постоянно складывался, но Уиззи будто специально выкидывал из него детали. Убеждал себя, что Чипс всегда шутит. Сам же страдал из-за этого. Думал, что Мангостин имел в виду совершенно иные чувства, говоря о любви его, теперь уже, друга. Как часто их лица склонялись друг перед другом настолько близко, что казалось они вот-вот поцелуются? Множество раз. Сколько раз в серой глубине глаз ковбоя он видел мерцающую желто-оранжевую искру отражения своих? Два множества раз.

***

— … Если ты представишь себе пепельницу. Обычную такую, глиняную пепельницу, которую раскрасила цветными красками рука бедняка её сотворившая, то от красоты вида она назначения своего не утратит. Превратится в грязную, загаженную плевками и золой пепельницу. На Кубе… всегда было трудно жить. Слишком трудно. Много мусора, много дыма. Очень чёрного дыма. Так, что дворцы — лишь одна сторона. Я её не знал. — Ну и ну! Из тебя обычно и пары слов не вытянешь! — протараторил Чипс. — Так спрашивается вопрос. За фига ты такую баррикаду вокруг себя городил всё это время? У нас же столько общего как у провинциала с провинциалом! Ничегошеньки же стыдного в том нет! — Должно быть правда много, — печально произнес Уиззи и после улыбнувшись добавил: — Но кое в чём мне всё же придется тебя расстроить. Гавана — это столица. Беттиган практически беззвучно посмеялся и приткнулся носом в пепельный воротник куртки друга. Уиззи вдруг продолжил говорить о чем-то с прежним меланхоличным умиротворением. Лицо его будто расплывалось в тумане мелких мимических движений, губы ровно произносили слова, а полуприкрытый взгляд светился, словно изучая что-то там в полумраке. Хотя изучать было решительно нечего. Чипс забросил одну руку ему на плечо, вторую опустил к груди, тесно прижимаясь к нему всем телом. Он почувствовал себя необыкновенно спокойно в этих объятиях с тёплым и на редкость болтливым Уиззи. Слегка засопев, ковбой втянул носом тот таинственный и вредный запах, который всегда мечтал попробовать на вкус. Но не почувствовал его и теперь. Лишь какие-то мельчайшие отголоски дорого табака и бренди, тщательно ускользающие в потемках сознания. Чипс помнил, как пахли табачные самокрутки мужчин из салунов, помнил едкий смрад их дыма вперемешку с вонью дешёвого виски. Однако это никогда не вызывало у него ассоциаций со своим другом. Хотя Уиззи и описывал свой запах примерно так. Ковбоя такое сравнение никогда не устраивало и потому он продолжал прижиматься щекой к пепельному воротнику, практически утыкаясь носом в лицо друга. И просто выдумывал себе его запах. Каждый раз заново. Уиззи поначалу всё волновался, что в один момент Беттигана может попросту вывернуть наизнанку от омерзения. Напрасно, тот уже давно практически утратил своё обоняние из-за того, что крайне неудачно получил по носу в подростковых разборках. Чипс осторожно стянул с рук перчатки, заткнув их за пояс. Его ладони нежно погладили грубую кожу чужой куртки, затем лоснящуюся серую ткань жилета, пока наконец не прикоснулись к шершавому, как табачный лист лицу, слегка притягивая ближе. Уиззи наконец замолчал, наблюдая, чувствуя, что Беттиган вновь переступает определенную грань. И, чёрт возьми, ему это очень нравится! Но в тоже время, так резко поверить в то, что всё происходит сейчас наяву — просто заставляло сгорать от волнения. — Зачем, Чипс? — спросил он, обнимая ковбоя за спину с какой-то естественной непосредственностью. — Чего такое? — поднял голову Беттиган, ощущая, как пристальный взгляд желто-оранжевых глаз начинает кусаться словно огонек. Сердце его забилось часто-часто как у маленькой ласточки. — Разве… тебе это не кажется странным? — продолжил Уиззи. — С какой стати? — Мы же вроде как друзья? — Что с того? — Не знаю. Просто это не похоже на… — Да, ш-ш-ш, — перебил его Чипс, тихонько посмеиваясь. — Утверждение, балда. Один ноль в мою пользу. Уиззи неловко улыбнулся и слегка одернувшись назад воскликнул: — Мой ты хороший! Не сейчас! Зачем, зачем ты шутишь! Беттиган убрал руку от его лица и решительно взяв друга за плечи возразил: — Шучу об чём?! Вот говоришь напостой, будто я не слышу: «Тебя не поймёшь, ты всё время дурачишься!» То есть я с этого совершенно несерьёзный? Ну! Я, знаешь, какой серьёзный! Слова Чипса как импульс тока, пробежались по всей нервной системе. Уиззи чувствовал, что для того даже нелепая попытка обратить всё в игру, не отменяла значимости происходящего между ними. — Всё боюсь, не сумею вести себя как надо, — грустно произнёс ковбой. — Никогда ничегошеньки путного не получается. Чисто-конкретно как вежливость — это не моё. Глаза Уиззи чуть не прослезились от наплыва нежности. Непривычно было видеть, слышать, как Чипс наконец перестал прикрываться показушной уверенностью, и просто сумел в этом признаться. «Ох, чёрт возьми, так все это время… вот я дурак!» Мягким, но необыкновенно сильным движением он ухватил Беттигана поперек туловища и притянул его к себе как никогда близко, как никогда ранее упорно. Гладкая щека Чипса тесно прижалась к его, и ковбой снова еле ощутимо провел ладонью по шершавому лицу друга. А потом запустил руку под куртку Уиззи, неторопливо поглаживая по спине. Кажется, в тот момент как Беттиган совершал это действие, костяшки его пальцев ненароком задели внутренний карман. Тот самый, в котором лежали спички. «Я же совсем и забыл про них, — вдруг осенило Уиззи. — Это считается? Ну конечно считается». — Чипс, послушай, я должен тебе кое-что сказать! — воскликнул он. Поспешив немного, не переходя к теории и откровениям, не давая себе возможности сказать и слова дальше, Уиззи горячо поцеловал его прямо в губы. Беттиган больше не обнимал друга, не отталкивал, не целовал в ответ, а просто не двигался и давал ему целовать себя до тех пор, пока тот не отпрянул и посмотрел на него широко раскрытыми глазами. — С…спасибо, — промямлил ковбой и довольно улыбнулся. «Спасибо?! Что это за припадок любезности не кстати?» — Внимание-внимание! Я напоминать, что до рассвета остаться половина часа, потому те, кто не намерен изжариться заживо, пора следовать на выход! — заголосил Хосе на весь зал. — И забрать у меня чёрный петух! Пока он мне весь куриц не испортил! Чей чёрный петух? Чипс резко подскочил на месте и взяв Уиззи за руку протараторил: — Я всё-всё знаю, пожди успеешь ещё! Прости, прости, прости! После чего он пулей метнулся к буфетной стойке, подхватил расхаживающего возле неё Графа и затем, буквально перелетев через толпу, скопившуюся у выхода, побежал по улице в сторону кладбища. Благо, оно было рядом.

***

Рыхлый туман плыл по ночному воздуху, падая белёсыми сгустками полотна на сырую землю. Зреющую для утра росу беспощадно сбрасывал с синей травы хлёсткий, широкий бег сапог со стальным звоном шпор. Они скользили по замшелым камням, огибая ряды покосившихся надгробий и одинокие монументы плесневелых мраморных статуй, неся своего обладателя к конкретной, но плохо различимой цели. Граф бултыхался у ковбоя под мышкой, то пытаясь пушиться, то возмущаться на него за такую скверную езду. «Тебя не поймёшь — пожалуй единственное в чём мы правы», — подумал Уиззи сердито пнув лежащий на брусчатке камушек. Пытаясь убедить себя в том, что у него нет резона злиться на Чипса из-за его действий, он всё же пошел за ним следом. Кое-как протиснувшись к улице через толпу на узкой лестнице, предприняв пару попыток махнуть на всё рукой и просто отправится домой, Уиззи каждый раз разворачивался обратно. Ему даже пришла в голову мысль просто швырнуть проклятые спички в мусорку, чтобы зачистить свою карму тотального нежелания помогать Беттигану теперь. Однако, парнишка так рьяно был готов доказать всем свою правоту, что даже и не думал о том, как не вписывается в его бюджет сумма в каких-то несчастных пять долларов. Потому и отказался слушать, потому так яростно стал хвататься за последний ускользающий случай. Просто другого он даже не мог вообразить. Время — удивительная штука. Всякий раз как начинаешь ставить ему рамки, оно начинает кончаться именно в самый неподходящий момент. Уиззи быстро обошел чугунную решетку кладбищенских ворот, чувствуя, как в ряд с туманом прокрадывается сизый дым с запахом горящих дров. Он шёл прямо, глядя под ноги и наблюдая как оседает на туфлях то ли дорожная пыль, то ли странный пепел, витающий в ночном воздухе. При спуске с разбитой каменной тропы Уиззи уже мог разглядеть мерцающие среди кривых черных деревьев языки пламени зажжённого костра. В густо-зелёных кустах неподалеку, слышалось шуршание и то и дело мелькал силуэт ковбойской шляпы, выныривающий из ветвей. Когда Чипс обернулся, Уиззи ощутил на себе пристальный взгляд его серых глаз, ровно по которые тот натянул себе на лицо бандану. — Где ты там шкандыбаешься так долго?! — прошипел Беттиган, жестом указывая приятелю пригнуться. — Так, великий конспиратор, что ты здесь застрял? — отвечал он вопросом на вопрос, стараясь не повышать тон голоса. — Чтобы найти Джерри надо прикинуться Джерри, — неоспоримо заявил Чипс, пригибаясь сильнее к земле. — Костёр имеется, а по этому чудику ноль целых хрен десятых. — Костёл, а не костёр, дурак! — прошептал ему Уиззи, прячась в ветвях. — Здание в другой стороне. Выглянув из кустов, он кинул продолжительный взгляд в сторону огня, заметив, как подле него кружит, сидит и витает где-то с десяток прозрачно-голубых субстанций. И ладно, призраками служителей преисподней уже давным-давно не удивить. — Вот что, Чипс, заканчивай всё это дело, и слушай уже меня внимательно. Я так и не сказал тебе одну вещь… Мать вашу! Эт-то что ещё за херня такая?! Длинным, чёрным силуэтом на фоне пламени всплыла острая тень, отразив рыжий огонь в металлическом полотне косы. Она неторопливо проплыла по земле шелестя мокрую траву своим балахоном. Пара призраков безынтересно обернулась и пожала протянутую им чёрную костлявую руку с вытянутыми, кривыми пальцами. — Назад, назад, — еле слышно произнёс Беттиган, осторожно одергивая приятеля за рукав. Бесшумно поднявшись, они сделали пару неуверенных шагов пятясь от происходящего действа. Заглянув друг другу в трясущиеся от волнения глаза, оба чувствовали происходящий между ними немой диалог: — Смерть? — Не знаю. Хочешь проверить наверняка? — Нет. — Я тоже не очень. «Бежим!» — безмолвно скомандовал ковбой, разрезая ладонью воздух. Нестись прочь по проклятому кладбищу, не издавая лишних звуков решительно не получалось. Сапоги Чипса, казалось, дребезжали так пронзительно, словно это был гром, преследующий молнии. Одной рукой ковбой прижимал к груди петуха, который присмирев погрузился в молчание, другой — тянул за собой Уиззи, что вечно спотыкался о выступающие камни. Резко остановившись, чёрная перчатка того выскользнула из чужой руки, и он почувствовал, как ему резко перестало хватать воздуха. Скрючившись в приступе удушливого кашля, Уиззи выплёвывал на землю бурые сгустки скопившихся в горле табачных смол. Стараясь опереться рукой о воздух, он слегка качнулся в сторону и сделав короткий шаг влево, бесповоротно ощутил, что почва под ногой абсолютно отсутствует. Его болезненно дёрнуло в голову, ударяя всё тело плашмя о жесткую древесину, которая в моменте столкновения заскрипела так сильно, что Уиззи всё никак не мог разобрать: то ли то скрипит его сжатая челюсть, то ли позвоночник. В голове зазвенело от боли, чуть помутив сознание белой пеленой, но она тотчас отпустила его, постепенно возвращая прояснение. Выходит, что он прямо сейчас лежит в чужой могиле, прямо на чужом гробу, ожидая возможно своей собственной смерти. От осознания ужаса своего положения, Уиззи даже опустил жгучий, раздирающий горло кашель, в миг сменившись каким-то свистящим хрипом. — Руку дай мне, живо! — с высоты выкрикнул Беттиган, тут же падая коленями на землю. — Да… пошёл ты, — простонал Уиззи ему в ответ. — Встал и дал мне руку! — заревел он не своим голосом. — Ты меня всё равно не вытянешь, — сбивчиво выдыхая каждое слово, обреченно сказал Уиззи, начав предпринимать первые попытки подняться на ноги. — Мы давали клятву Дьяволу! — вопил Чипс, протягивая руку и склоняясь ближе к другу. — Ну! И в горе и радости, давай! «Всё ты напутал, дурачок мой» — сквозь боль улыбнулся Уиззи. Цепкой хваткой они сжали ладони. Беттиган толкнул ногами землю, подпрыгнул вверх, пальцами второй руки впился в чужой воротник и сгибая ноги в коленях, он подтянул Уиззи к краю обрыва, пища от напряжения, начиная волочить того прямо по рыхлой земле. Земля забивалась Уиззи в глаза, нос, рот. Он, фыркая слюной отплевывал её прочь, пока наконец, цепляясь руками за корни и траву не выполз окончательно на поверхность, шумно упав прямо на живот другу, который уже успел повалиться на землю. Они дышали тяжёло и громко, но Уиззи чуть более сбивчиво и со свистом. Чипс устремил свой взгляд прямиком в глубокое ночное небо с редеющими звёздами и облизывая языком пересохшие губы, забормотал будто в полубреду: — Призраки. Костёр. Я не спросил. Надо было спросить. — Да у меня спички, у меня, — тихо произнес Уиззи, потирая забившиеся пылью глаза. — Не надо. Шутить, — выдохнул ковбой, прикрывая веки. Шелест травы усилился и мягкой поступью подойдя в плотную, прямо над лежащими на земле приятелями дугой изогнулось существо в чьей руке горел, вздрагивая, жестяной фонарь. Резкий свет отразился в больших, дико блуждающих белках его глаз, мгновенно теряясь под широкими полями кривой шляпы. — Джентльмены, право же, всех мертвецов пробудите! — сказал он скрипучим и хриплым голосом. — Прошу прощения, добро пожаловать! Рыжее пламя фонаря пробежалось по изумленным лицам друзей, и они в упор уставились на косу, что держал Джерри другой рукой. Оба не произнесли ни слова. Тот отметил их испуганно-недоумённые взгляды и выпустив рукоять из пальцев гаденько посмеялся. — Ах, это! Небольшая конспирация. Кхе-хе. Те призраки такие жу-у-уткие, — провыл он, — страшно даже самому-у-у! — Я так и знал, — с раздражением процедил Уиззи сквозь зубы. Поднявшись, он сбросил с лица прилипшую к носу паутину и подал Беттигану руку. — Джентльмены, моя беда, времени нет! При свете солнца, увы, никаких сделок, — виновато произнёс Джерри. — Так что услуга за услугу. Кхе-хе. Друзья нерешительно переглянулись. — Уважаемый, — обратился он к Чипсу, — вижу, вы мне сейчас очень кстати послужите. Кажется, дело в вашей шляпе. Ковбой схватился за голову, обнаружив, что во время падения та слетела с него и по всей видимости сейчас лежит где-то в траве. Джерри осветил землю фонарем. Головной убор, ощутив пристальное внимание чужих глаз, зашевелился и чуть пополз куда-то в сторону. — Моя шляпа! Иди сюда, шляпа! — воскликнул Беттиган, подбегая к той и решительно поднимая её за поля. Скрывающийся под шляпой Граф сердито заворчал, явно не оценив такого резкого жеста и распушив хвост, весь нахохлился, усаживаясь обратно на землю. — Вот вы где прятались, мистер Томсон! — проскрипел Джерри покачивая головой. — Джентльмены, прошу жаловать, чёрный петух — колдовская птица, что я очень бы не хотел потерять. Кхе. Полночи отыскать не мог. Чипс осторожно взял бывшего Графа на руки и вытянув перед собой заглянул в его мрачные оранжевые глаза, тихо пробормотав: — Ну вот ты чей получается, не могу же я тебя украсть. Уиззи жалостливо свел брови смотря на друга. Тот все это время так радостно возился с этой птицей, что разлучать их отчего-то решительно не хотелось. Но кто вообще держит петухов в городских квартирах? Он обреченно вздохнул, ничего не говоря. — Отдайте мне его и получите то, что вам необходимо! Кхе-хе. — Разве ты ему веришь?! — воскликнул Уиззи одергивая ковбоя за плечо. — Да он просто сумасшедший. Постоянно уходит от ответов и несет полнейшую чушь! Просто пойдём уже отсюда, скорее. — Да будет известно вам! — взмахнул руками Джерри, вынуждая железный фонарь как маятник раскачиваться из стороны в сторону. — Что самый тёмный час, минута, секу-у-унда всегда наступает перед рассветом! Чипс нерешительно обернулся на друга. Подходя всё ближе и ближе к этому странному существу, он чувствовал, что сегодня совершенно не готов давать слабину, ссылаясь на свои уголовные склонности. Зажмурившись, ковбой решительно всучил петуха в длинные чёрные пальцы, что так настойчиво были протянуты в его сторону. Джерри, изогнувшись дугой в обратную сторону, вновь засмеялся своим поганым смехом. — Пойдём, пойдём пожалуйста, — заворчал Уиззи, делая пару шагов в сторону от Беттигана. — Вся его суть чистый бред, да и только! Всё, довольно с нас! — Да будет так же известно вам! — воскликнул Джерри, снова заставляя белки своих глаз дико блуждать в темноте. — Что я не сказал про вас ни единого скверного слова, хотя мог бы, Ойо-де-Монтеррей. Губы Уиззи тут же сжались тонкой нитью, глаза широко раскрылись и по его телу холодной волной дрожи пробежался неконтролируемый страх, заставляющий застыть на месте без единого движения. — Откуда ты знаешь его имя? — пробормотал Чипс, заглядывая в сощурившиеся гадкой улыбкой глаза, что опустились прямо на кромку плотного шарфа. — Тиш-ше, тише, уважаемый. Такие вещи останутся для вас тайной до гробовой доски. И вы, там сзади, не стучите зубами! Кхе-хе. Джерри плавно опустил руку к земле, позволяя петуху спрыгнуть в траву и умиротворенно прижаться к зеленому балахону хозяина. — Так, значится, — протянул Беттиган несколько недоверчиво, — мне срочно очень нужно… — Знаю-знаю-знаю, — перебил его Джерри. — Кхе-хе, протяните руку и слушайте меня сейчас очень-очень внимательно! — Чёрной-чёрной ночью, — быстро зашептал он, задувая фонарь, — в самый чёрный-чёрный час, на чёрном-чёрном кладбище, вы повстречали чёрную-чёрную тень, что занята была своими чёрными-чёрными делишками. В тишине раздался звук чиркающей о коробок спички и перед лицом Чипса загорелся маленький огонёк, что держала рука в чёрной перчатке. И у этой руки были очень костлявые и длинные пальцы. — А ещё из множества спичечных головок получаются совершенно очаровательные и коварные бомбочки. Кхе-хе, — хихикнул Джерри, зажигая фонарь обратно. Чипс сжался пружинкой, резко выпрямился, подпрыгнул в воздухе, начал размахивать во все стороны и своей шляпой, и коробком спичек, что держал другой рукой, победно вскрикивая: — Ииии-ха! — Поздравляю, — процедил Уиззи таким тоном, как если бы утро понедельника внезапно объявили всенародным праздником. Чипс бегал туда-сюда, радостно попискивая и обнимая то Джерри, то своего друга, то мистера Томсона, которого за эту ночь успели и повысить в статусе, и понизить. Все, кроме последнего, были далеко не в восторге от ковбойских сантиментов. — Ну-ка, слушай, хоть рожа у тебя графская, — сказал он, растрёпывая птичьи пёрышки, — только гадить ты станешь как самый настоящий петух! Беттиган провел рукой по распушенному хвосту бывшего Графа, осторожно снимая с него длинное чёрное перо и воровато пряча то за своей спиной.

***

Лунная дорожка на заросшем кладбищенском пруду ушла обратно на небо, призраки потихоньку разбредались спать по могилам, а от присутствия загадочного Джерри и вполне себе обычного мистера Томсона не осталось и следа. Слабый голубой свет начинал серебриться на траве все ярче. Заткнутое за ленту ковбойской шляпы перо мирно покачивалось под легким и свежим ветерком, что обдувал в том числе и лица друзей. Уиззи шёл, волоча ноги, чувствуя, как какая-то неимоверная усталость камнем свалилась на его плечи, заставляя обратить все присутствующие в голове мысли в простой белый шум. Спина всё ещё ужасно ныла. Дымчатая полоса тумана продолжала густеть под ногами, оставляя после себя горький запах потухшего костра и сорной травы. Весь путь по кладбищу до городских домов Чипс суетливо бегал из стороны в сторону, тараторя без умолку что-то радостно-удовлетворённое. Он то обгонял медленно шествующего Уиззи, то терялся где-то позади, пытаясь выловить из травы подавшую голос лягушку. Пока в конце концов не обнаружил бегающую по камням брусчатки ящерку. Ковбой ухватил её за хвостик, но тот сразу же отвалился и ему в миг стало как-то тоскливо. — И всё-таки, чего такое ты мне там хотел сказать? Уиззи поднял опущенный взгляд, увидев перед собой Чипса, что стоял, перекатываясь с пятки на мысок, сжимая ладони в замке. — Ты сказал, что уже знаешь, — мрачно ответил он, обходя друга. Беттиган вновь обогнал его, преграждая путь. — Пфф, да щас! Конечно знаю, но мне будет приятно услышать! — Иди-ка ты домой. — Изя! — воскликнул Чипс, кладя приятелю на плечи руки. — Ну че за состояние несостояния! Хочешь мы пять баксов поделим? Выбирай как, по-братски или по справедливости? — Отставь себе и отстань от меня, — ответил он, сбрасывая с плеч чужие руки. Беттиган оставался настойчив. — Ты какой-то странный сегодня. Может я чего сделал не так? — Я странный?! — вспыльчиво ответил ему Уиззи. — Ты сам сегодня превзошёл себя! Всю планерку бесился, докопался до Фар Лэпа, ты даже достал Дайса! Потом вляпался в передрягу с этим пиратом и наконец подарил мне прекраснейший опыт времяпровождения в чужой, чёрт возьми, могиле! Не представляешь, как у меня болит вообще всё, что может болеть! — Но… но… я же помог тебе, — пробормотал Чипс. — И потом, сегодня ночь была такая особенная-преособенная! Ну! Ты разве не об этом хотел сказать? — Нет, — отрезал Уиззи возмущенно хмуря брови. — Как же так! — подпрыгнул на месте Беттиган. — Да пусти уже вожжи, че как не родной! Я ж тебе сто-тыщ раз говорил, что очень тебя люблю! — Чипс, — сказал он, устало потирая глаза, — мне не сложно, понимаешь? Давай в другой раз поговорим об этом. Я очень хочу домой. Беттиган замолчал, позволяя другу вновь обойти его и продолжить шествие в намеченном направлении. Он тихо продолжил следовать за ним в течении нескольких минут пока тот наконец не остановился и сказал, не оборачиваясь: — Ты живёшь в другой стороне. Чипс обежал его со спины и виновато уставившись в пол, произнес еле слышно: — Можно тебя поцеловать? — Тьфу ты! Прекрати! — оторопев сердито выпалил Уиззи. — У тебя была уже возможность сегодня. Что с тобой не так? Ковбой выпрямился и скрестив на груди руки язвительно хмыкнул. Он лихо развернулся на каблуках сапог на сто восемьдесят и бегло бросил: — Все из-за спичек, так? — Не понял, — несколько нервно ответил Уиззи. Чипс, продолжая сохранять позу, решительно направился вперед, но спустя пару шагов остановился. — Постоим, покурим…а? — предложил он, насмешливо улыбнувшись, оставляя свою улыбку невидимой чужим глазам. Уиззи первый запалил сигару, по привычке покусывая её кончик, а затем вложил в выставленную ладонь друга сигарету. Он уже было нагнулся через плечо к лицу Чипса, чтобы тот прикурил, но заметил, как ковбой только что сделал это от спички. Уиззи недовольно фыркнул. — Я ж чувствую ты меня со спины прожигаешь, как какого-то подлеца, — сказал Беттиган, облокачиваясь на графитовую стену дома. — Да с чего бы вдруг? — спросил он довольно непосредственно. — Вот и лады, — отвечал Чипс отрывисто, не отклеивая сигареты от верхней губы. — Только я тебе не верю. А прикинь, как сменилась бы ситуация, ища мы чемодан с бриллиантами, не раскидываясь на такую мелочевку. — Причем тут… — начал было Уиззи, но приятель настойчиво его перебил. — Ну! То ж не дурость какая. Спички… А мне вот веришь, не веришь, важно! И шутки мои ты, знаю, любишь. Только с чего бузишь — не понимаю. — Да потому что! — вспыльчиво ответил он. — При всём моём уважении, когда ты начинаешь вести себя как малое дитё в серьёзных ситуациях — это просто невыносимо! — Хрен да ни хрена цена твоему уважению! — вскрикнул Чипс, крепко сжимая зубы. Ковбой швырнул на землю недокуренную сигарету, размазав ее об асфальт мыском сапога. — Думаешь че, ляпнешь волшебное слово, так я схапаю любую дрянь, брошенную мне?! Сам даже спасибо не сказал, когда я вытащил тебя из могилы. Профанация! Если я вникаю, что нельзя трещать о бабле с тем, у которого ствол в кобуре, а у меня нет, то я сразу идиот? Ну! Нет. Фонари под глазами никому не идут, но ради тебя можно и рискнуть своей рожей. А ты? Снова — ни спасибо! — Чипс, успокойся! — вздрогнул Уиззи, шумно выдохнув дым в его сторону. — Я же не думал… — Ага щас! Ну в этом мы похожи, получается! — взмахнул руками Беттиган, снова перебивая друга. — Вот, че. Ты мне не мать, не сестра и подметать мозги мне не надо! Считаешь ты только один достаточно всякого дерьма пожрал за годы жизни? Да мы и тут не две большие разницы, балда. Только я плюнул на всё это и пошёл дальше, а ты считаешь, что раз больше не чинарики собираешь, то чуть чего можешь катить на меня бочку?! — Нет, извини меня. Я всё же за тебя волнуюсь. — Да чтоб ты сдох, Уиззи! — топнул ногой Чипс. Он громко всхлипнул, закрывая глаза рукой и в очередной раз обойдя друга, спешно пошёл в противоположную сторону. «И как мы снова до этого докатились?»

***

Утро, наступившее у друзей во втором часу дня, для каждого не задалось. Уиззи долго не мог уснуть, проклиная себя, обстоятельства и переживая, что Чипс мог на сей раз крепко на него обидеться. Раскрывать свои карты, совершив чудесное вмешательство в чужое пари уже не представлялось необходимым, однако совесть, как назойливый грызун, настойчиво заявляла о себе то и дело. Но и это, к собственному удивлению, не становилось главным поводом для волнений. Было стыдно за невысказанные благодарности, за отсутствие должного терпения и доброты по отношению к своему другу. Хоть Уиззи и был ворчлив, но глубоко внутри всегда пытался следовать за совершенно иными, мягкими чувствами. Беттигану было тяжело просить о помощи. Он делал так только когда сильно напивался. Это не означало, что она не могла бы ему понадобиться и повседневных обстоятельствах, однако отсутствие должной компетенции у Уиззи, всегда мешало тому доводить подобные дела до конца. Чипс на самом деле был очень терпелив. Речь даже не шла про годы безответной влюблённости, а про маленькие и уверенные шаги в сторону наступающей между ними близости. Постепенно, скрываемые годами воспоминания и факты, добровольно слетали с губ Уиззи в крепких дружеских объятиях, под лаской не сумевших огрубеть за годы жизни, мужских рук. Так, что каждое его слово, встречалось с искренним восторгом, отражаясь блеском в глубине внимательных серых глаз. Было бы не столь стыдно долгое время бояться принять собственные чувства, как делать то с чужими. Чипс не был до конца уверен в себе, но он никогда не спрашивал, действовал, следуя за порывами собственного сердца. И просто шёл, продираясь сквозь плотную пелену дыма, вперед, чтобы наконец увидеть в своем друге личность, которую действительно можно полюбить. Чего не видел даже сам Уиззи. Если между ними возникал вопрос, в котором один из них разбирался лучше, чем другой, то Беттиган никогда не ударялся в нравоучения или хвастовство своим преуспеванием. В такие моменты Уиззи было просто его слушать. Например, как в тот раз, когда Чипс впервые узнал, что его друг совершенно не разбирается в стрельбе. Он, вопреки всем ковбойским устоям, говорящим, что мужчина не умеющий стрелять, может и не считаться за мужчину, сказал, что ничего стыдного в том нет. Беттиган в своё время обучил этому ремеслу каждую из сестёр и был рад поведать знания другу. Терпеливо объяснял все нюансы, корректировал многочисленные недочёты, никогда не ругал за глупые промахи. И это при том, что сам он демонстрировал Уиззи способность попасть пулей точно в лезвие подброшенного в воздух перочинного ножа с расстояния в двадцать ярдов. Вспоминая всё это, Уиззи чувствовал себя неправым как никогда прежде. За те непродолжительные четыре сна, он впервые за долгое время успел так скоро соскучиться по своему другу. Неспешно раскуривая утреннюю сигару, от тоски он даже решил немного подсластить утренний кофе, бросив туда одну ложку сахара. Это он довольно редко себе позволял. Но когда отхлебнул напиток, тут же сморщился и нехотя проглотил получившуюся солёную жидкость. Уиззи стало ещё тоскливее. Потому что он прекрасно знал, кто был у него дома и в очередной раз сыпанул соли в сахарницу. Продравшись сквозь растянутые по узкому коридору полотна стиранных простыней, Чипс устало завалился в свою комнату. Растирая по лицу стекающие слёзы и сопли он кое-как стянул с себя уличную одежду и отключился в моменте, как только его голова коснулась постели. Проспал он порядка семи часов. Сон это был тревожный, заставляющий вздрагивая пробуждаться по несколько раз за ночь, притягивать плотнее к груди свою подушку и обнимая ее, быстро проваливаться обратно в забвение. Луч дневного солнца, окончательно разбудивший его, сообщил о необходимости подняться. На работу идти совершенно не хотелось. Умывшись и заправив постель, Чипс проковылял по скрипучему полу в сторону стола, на котором среди прочего, стояли газовая горелка и жестяная кружка. Взяв её в руки, он обнаружил, что от металлической стенки к самому дну тянется липкая паутина, которую спёл за ночь поселившийся в посуде паук. «Ажур» — тошно подумал Чипс и вытряс из кружки незваного гостя. Еды на сегодняшний день у него не было, да и он уже привык питаться полноценно лишь раз в неделю. Беттиган открыл железную банку с чаем, горько отметив, что та уже давно успела опустеть и превратиться в пепельницу. На дне лежал напрочь искусанный огрызок сигары. Чипс грустно улыбнулся, плюхнувшись на табуретку. Год из года он имел одну и ту же зарплату, однако становился всё беднее и беднее. Такого серьёзного слова как инфляция он не знал, зато знал, что такое эскапизм. Идеи и фантазии действительно спасали его от неприятной реальности в детстве, юношестве, молодости. Всегда. Только Уиззи зачем-то настойчиво возвращал его обратно. Может та смерть с кладбища и была ненастоящей, но вдруг Чипсу просто предназначено помереть с голоду? Карты не врут. Хотя лучше бы было дослушать Мангостина, узнать, что всё не так плохо, как представляется. Тот бы никогда не подумал его обидеть. А вот Уиззи… постоянно беспокоился? Пытался заставить бережнее относиться к собственной жизни и финансам. Убеждал, что семья его не разлюбит лишь из-за того, что он честно расскажет им, как ему живётся. Просил остановится в те моменты, когда чувствовал, что его друг вот-вот выпьет лишнего. В крайний раз Чипс ради интереса даже его послушал, однако пьяным просто решил притвориться. Играть старался убедительно и уверенно, чувствуя, что каждое его слово как-то особенно начинает действовать на Уиззи. Ворочаясь в темноте на чужом мягком диване, он ощутил, как его друг уже давно стоит в дверном проёме и грустно смотрит на него. Чипс не видел этого. Понимал. В тот момент хотелось подняться и сказать, что на самом деле с ним всё в порядке и до состояния нестояния он не напивался. Но было отчего-то страшно. Это же совершенно глупо притворяться пьяным, чтобы не нарушать традицию таких странных ночёвок. Уходя, Уиззи тихо шепнул: «Te amo, mi chispa». Беттиган тревожно вздрогнул, подумав, что только что услышал собственное имя. Хотя нет, показалось. Вот бы он ещё знал как переводятся эти необычные слова. Чипс в своё время проигнорировал нравоучения и матери, и сестёр. А к чему это его привело? К Дьяволу. Так, а какой смысл был опять упираться минувшей ночью? И главное, перед кем. Они же с Уиззи любят друг друга, оба переживают, шутят, произносят серьёзные вещи. Одинаково. Только вот зачем-то начинают говорить на разных языках и ругаться. Это неправильно. Начинать предстояло с малого: с извинений и признания себе в том, что физический голод отрицать постоянно не получится. И наконец, деньги — вещь же не бесполезная, когда дело касается приемлемого уровня жизни. Но с этим всё ничего, ведь фортуна на стороне Чипса. Можно не только воображать, как дотянуть до зарплаты, а ещё и получить какие-никакие пять долларов. Шумно выдохнув, Беттиган поднялся с табуретки, запуская руки в карманы. Он хотел немного поиграть на губной гармошке, перед тем как отправиться на работу. Но тут, пальцы левой ладони как-то холодно коснулись ноги сквозь карман. Пустой и дырявый. Спичек там больше не было.

***

— Ха-ха-ха! Какое кладбище? Какой петух? Уфф, выдумаешь такое конечно! Таких ударов Чипс Беттиган уже давно не испытывал. Никто не встречал его как героя. Те, кто всегда смеялись вместе с ним над его дурачествами, стали смеяться злобно, словно долгие годы настойчиво ожидали подобного провала. В ряд с обступившими ковбоя коллегами, ещё будто стояла сама госпожа судьба, хохоча громче и насмешливее остальных. Словно она специально подкинула ему такую простую задачу, чтобы в итоге так коварно провести. Судьбе лишь несколько раз за жизнь удавалось задеть Беттигана за живое. И в каждый из этих случаев, она степенно склонялась над ним, заглядывая прямо в растерянные серые глаза, будто спрашивая: «Сыграешь со мной снова?» Смех усилился. — Дорогие мои! Ребята! Он же не солгал, — взволнованно метая зрачками из стороны в сторону, восклицал Мангостин. — Ох, перестаньте, перестаньте! Дайте же хорошенько расспросить. — Ты ваще отстойник и условия у тебя тупые! Пусти меня, я ему врежу! — верещал Чипс пытаясь вырваться из цепкой хватки Ромула. — Сказано найти, так я нашел! Фар Лэп откинулся назад, скрещивая руки у рёбер и со свистом посмеялся: — Нет, нет, так дела не делаются. Что мне с пера на твоей шляпе? Что с твоего дорогого свидетеля, который сейчас отсутствует? Вещь всегда менялась на деньги. Нет вещи — нет денег. — Ром, пусти его, — попросила того Пирулетта. Она осторожно взяла Чипса за предплечья со спины и тихо сказала: — Подумай сам, ведь Фар с тебя ничего не просит и каждый из вас остаётся при своём. Это не так плохо, просто разойдитесь уже по-хорошему. — Так, а может судью на мыло? — саркастично выкрикнул Хопус, снова начиная исходить от смеха. — Да помолчи ты! — выпалил Пип, оттягивая кролика за длинное ухо. — Ага! Ну щас я с ним разберусь! — самодовольно ляпнул Чипс, в миг отстраняясь от Пирулетты. Он гордо топнул ногой, закатал рукава и быстро побежал прочь из зала казино. — Любезный мой! Постойте же! — крикнул Мангостин пытаясь продраться сквозь спины толпы, которая с напряжением развернулась, глядя вслед уходящему ковбою. «О, горе мне! Горе! Ничего не понимаю. Где же мистер Уиззи?» В это самое время он как обычно вышел из кабинета Дайса и спешно следовал по направлению зала, из которого доносилась болтовня вперемешку с пререканиями. Беттиган бежал ему навстречу, ещё сам не подозревая того. Фигура Уиззи мелькнула у него перед глазами в какую-то долю секунды и он, еле успевая затормозить на полном ходу чуть не врезался ему в грудь, но тут же метнулся к стене, начав запинаться о собственные сапоги. — Чипс! — тот попытался схватить ковбоя за руку. Беттиган дернулся в сторону, сделав широкий шаг по направлению движения. Они посмотрели друг на друга в упор. Уиззи почувствовал страшное волнение и слегка приоткрыв рот так и остался безмолвен. Лицо ковбоя бледнело с каждой секундой тишины, щёки горели, а глаза постепенно увеличиваясь смотрели беспокойно. — Мне… мне по делу, — наконец пробормотал он и быстро пройдя по стенке, шмыгнул за дверь кабинета менеджера. Коротенькое стальное клацанье печатной машинки резко остановилось. Дайс, сидя за широким столом с гнутыми ножками из орехового дерева, во мгновение вздрогнул и на автомате выпалил: — Я прошу стучаться! Распечатанный лист выполз из аппарата, медленно упав на лиловое сукно стола к остальным бумагам. Изумленный необычным визитом, менеджер поднялся и не говоря ни слова, жестом указал стоящему в дверях присесть напротив него. Запыхавшийся Чипс сделал пять широких шагов по кабинету и с грохотом отодвинув тяжелый стул, незамедлительно упал на его мягкое сидение. Откидываясь назад к спинке и шумно дыша, Беттиган, размахивая во все стороны руками, попытался доходчиво объяснить причину своего появления: — Ну короче я им говорю, что вот… А они такие не… Я такой да как не, когда я нашел… И че за дела… И он так тоже, а этот… А они такие… типа ваще офигевшие! А? Ну, скажи-и-и им! С каждым произнесённым словом, брови Дайса в удивлении ползли на лоб, плотно сомкнутые губы подрагивали и он, нервно сглотнув, жёстко ударил кулаком по столу. Все сложенные на сукне бумаги слегка подпрыгнули в воздухе, а печатная машинка жалостливо звякнула. — Ты что, совсем с ума сошёл, — медленно проговорил он, смотря строгим взглядом на ковбоя сверху вниз. — Я пока не проверялся, — пробормотал Чипс и кривенько улыбнулся. — Беттиган, не смешно! — сказал Дайс, расправляя складки на жилете. Чинно выпрямившись, менеджер подхватил со стола планшетную дощечку с зажимом и плавно обошел Чипса со спины. Перелистывая закрепленные на ней бумаги, Дайс спокойно замурлыкал себе под нос какую-то мелодию. Беттиган неуверенно обернулся, наблюдая как тот продолжает элегантно ступать по ковролину кабинета, уходя в сторону двери. Остановившись перед стоящей в углу вешалкой, Кинг достал из кармана висевшего на ней фрака свой бумажник. — Это просто чудо, что я извлек хоть какой-то смысл из сказанного тобой, — произнес менеджер, льстиво улыбнувшись самому себе. Чипс промолчал, суетливо заболтав ногами в воздухе. — Мы работаем в казино, а такое ощущение, что в цирке, — сказал Дайс смотря на ковбоя пристальным взглядом зелёных глаз. Тут же подняв вверх указательный палец, он продолжил: — И это относится ко всем вам. Все эти твои шуточки работают лишь потому, что они реагируют. А они, прошу заметить, реагируют каждый раз и мне это всё уже надоело. — Ну? Скажешь? — Нет! — взмахнул руками менеджер, вновь становясь за спиной Чипса. Быстро раскрыв бумажник, он достал из него купюру и шлёпнул её на стол прямо перед лицом ковбоя: — Вот твои пять долларов и больше ко мне с такими вопросами не приходи. Беттиган покорно опустил взгляд на зелёную бумажку, что прижимали к столу тонкие белые пальцы. Его желудок предательски заурчал. — Тут… тут десятка, — еле слышно промолвил он. Дайс широко улыбнулся у него за спиной и склоняясь ближе к лицу подчиненного, маняще прошептал: — Ой, в самом деле! Но с меня не убудет. После чего бросил на стол еще пять долларов. — Пятнашка! — воскликнул Чипс, смотря на купюры голодными глазами. Менеджер тихо посмеялся себе под нос и снова прибавил. — Двадцатка! — хватаясь за голову восклицал ковбой. — С меня не убудет, Беттиган. Что же ты сидишь, бери. Бери всё! — рассмеялся Дайс снова распрямляясь в спине. — Ну нет! Ни пять, нисколечко от тебя мне не нужно, — твердо сказал Чипс опуская голову. — Давай-давай, аскет. Долго на своих принципах сыт будешь? Это было просто унизительно. Беттиган зажмурился, чувствуя, что прямо сейчас он снова готов разрыдаться, как мальчишка. Дайс ждал, терпеливо, словно охотник забросивший силок предвкушает поимку глупой перепёлочки. — Нет, — дрожащим голосом уронил Чипс. — Вставай, — приказным тоном сказал ему менеджер. Твердо взяв его за рукав, он подвел того к большому, в полный рост зеркалу у стены. Беттиган медленно моргал, смотря прямо в лицо своему отражению, которое на фоне изящного и ослепительного Дайса, выглядело просто бедственно жалким. Чипс опустил глаза к полу. — Смотри, смотри внимательно, — сказал Кинг, расплываясь в улыбке. — И будь умницей, ответь правильно на вопрос о том нужны ли тебе деньги. Ведь я честно отдам эти двадцать долларов прямо сегодня вечером. Но вот из-за того, что ты до этого упирался, придется оказать мне небольшую услугу. Ничего сложного. — По рукам, — прошептал Чипс, медленно вдыхая и выдыхая воздух. — Вот и славно! — воскликнул Дайс. И продолжая что-то мурлыкать себе под нос, спешно подошел к шкафу, достав из того коробку с плотными маленькими картонками. — Есть у меня одна тихая, спокойная работа, в общем как ты любишь. Давно пора рассортировать бумаги в архиве, согласно нашей картотеке. Справишься и не накосячишь — все двадцать долларов твои. Не переживай, тут дело на пару часов. Чипс подошел к менеджеру и смотря прямо ему за спину, подавился смешком. На одной из полок шкафа стояла полная бутылка виски, с запечатанным сургучом горлышком, внутри которой плавал портсигар Дайса. — Я сказал что-то смешное, Беттиган? — Не-нет! Просто это точно сделал не я! — выпалил ковбой и запрокинув голову звонко расхохотался. — Подумать только! — воскликнул Кинг, обернувшись. — И он считает это уморительным?! Не я скажу, так все равно узнает про твои фокусы! Чипс уходил из кабинета, торжественно неся картотеку в архив. Это маленькое унизительное представление кончилось для ковбоя просто ошеломительным открытием: оказывается самому Дьяволу нравятся его розыгрыши.

***

Едва Уиззи успел ступить в зал, как его тут же окружили с расспросами. Он коротко и сухо отвечал на них, подтверждая всё сказанное Беттиганом до этого. Мангостин оставался молчалив, продолжая сосредоточенно изучать каждое малейшее мимическое движение на лице своего коллеги. Уиззи сильно нервничал, торопясь поскорее завершить данный допрос с пристрастиями. Все же работа — есть работа и в первую очередь он появился здесь для того, чтобы провести среди сотрудников дневную планерку. Дайс просто терпеть не мог ранние собрания. Как только Уиззи закончил свой монолог, все сотрудники начали постепенно расходиться по своим рабочим местам, готовясь к открытию смены. — Мангостин, у тебя остались какие-то вопросы? — спросил он, замечая, что бильярдный шарик явно не собирается уходить. — Мистер Уиззи! — воскликнул тот, вспыхивая своими золотыми глазами. Мангостин замельтешил на месте и не находя никаких иных выходов, просто схватился зубами за рукав кожаной куртки, настойчиво потащив коллегу в сторону коридоров. — Ай-ай-ай! Что ты делаешь! Манго, хватит грызть мне одежду! — Что я делаю?! Что это такое вы делаете, мистер Уиззи?! — выпалил бильярдный шарик, когда они оба наконец остановились в отдалении от зала. — О горе мне, мистер Уиззи! Это же совершенно-совершенно не смешно! Отчего вы не сказали нам? Мне? Ему! Мистер Уиззи, как вы могли не сказать ему ничего?! — Так получилось… — проскрипел он ему в ответ виноватым голосом. — Нет, вы скажите мне, пожалуйста, дорогой друг! Зачем всё это? Ох, расскажите-ка! — строго сказал Мангостин прикрывая веки. — Ладно-ладно, — бросил Уиззи, в волнении потирая запястья. — Просто… Чипс поступил бы точно так же с самого начала, разве нет? — Да-да, совершенно определённо! Однако же это совсем иное! — Мангостин, не перебивай…пожалуйста, — тяжело вздохнул Уиззи, отводя глаза. — Я не закончил. Чипс… Чипс всегда придумывает что-то веселое буквально на пустом месте и мне бы очень хотелось уметь так же, но я просто скучный, понимаешь? Просто ужасно скучный, чёрт возьми! Мне нечего больше тебе объяснять, кроме того, что я совершенно точно никак не хотел его обидеть. И даже в этом провалился. Теперь Чипс злится на меня, но это уже по другим причинам. Я хочу извиниться, но, если скажу ему прям всё…боюсь, станет лишь хуже. Бильярдный шарик завертелся на месте и быстро захлопал глазами: — Хуже?! Что это такое вы говорите, мистер Уиззи! Кто сказал вам, что вы скучный? — Да был, скажем, один господин, — протянул он, бросая короткий взгляд прямо в зрачки Мангостину. — Мистер Уиззи! Ну-ка забудьте! Что это такое? Вы — взрослый мужчина, а погрязли в прям-таки юношеских комплексах, не замечая того, что происходит вокруг! Дорогой мой, он же вас всегда желает видеть и любит таким какой вы есть! Благосклонно прошу, не молчите перед ним! Ваше счастие близкое, да все мерещится — не видится. Не будьте глубины темней, вы же совсем-совсем иной. И без вас нет нам всем радости работать здесь! — Слушай, говори за себя. Да и что вообще ты во мне понимаешь! — громко воскликнул он, всплеснув руками. Мангостин был готов возражать. Возражение последовало из-за соседней двери: — Хватит болтать! У вас смена через полчаса! Это ты там Уиззи? Суровый голос менеджера заставил коллег оперативно переместиться на несколько метров ближе к залу, сворачивая по пути в слабо освещенный коридор. Разговор продолжили уже на пониженных тонах. Однако не прошло и минуты, как к происходившему диалогу присоединилось ворчливое сопение, доносившееся из-за стены. — Чипс? — тихо спросил Уиззи, оборачиваясь на одну из дверей. Мангостин тоже замолчал и прислушался. За стеной происходили звуки поистине адских мучений и понурое шарканье сапог о пол. Гора бумаг, представшая перед Беттиганом, казалась совершенно эверестовых размеров. Он с головой ушёл в размышления о своей счастливой и бедной жизни. Есть захотелось ещё сильней. Идеи молчали все ненасытнее, они требовали жертвоприношений. — Постучите же, что вы стоите, мистер Уиззи! — воскликнул Мангостин достаточно громко. Стук послышался с обратной стороны. Чипс толкнул ногой дверь и выскакивая в коридор, взволнованно затараторил: — Изя! Я думал, что я очень прав, а на самом деле я очень не прав, понимаешь?! Привет! — Добрый день, — обронил он, тут же получив от Мангостина осуждающий взгляд за недостаточно сердечное и официальное приветствие. Чипс пришел в ужас. — А ты… здесь из-за Дайса? — спросил Уиззи, стараясь вернуть расположение перед неумолимо подступающей критической минутой их разговора. Проще говоря, он тянул время. Беттиган, однако не стал терять и секунды, готовясь погрузиться в рассказ о том, как он получил от менеджера такое задание. Мангостин маялся. С одной стороны ему было просто страшно интересно послушать, что скажет Чипс, с другой — он чувствовал, что тот вроде как начал говорить о чём-то важном, однако Уиззи быстро перевёл его внимание. Вместо того, чтобы обсудить волнующие обоих вопросы, приятели в миг заболтали ни о чём. «Это возмутительно! — с отчаянием подумал бильярдный шарик. — Вот что, дорогие мои, ещё потом благодарны будете». Из проема двери, где стоял Беттиган, виднелась тускло горящая лампочка. Мангостин устремил на неё свой напряженный взор и моргнул. Свет ответил тем же. Он повторил эту манипуляцию еще раз, заставляя лампочку потрескивать время от времени. Сухо щёлкнуло и свет исчез в каком-то мимолетном треске, похожим на звук лопнувшего стекла внутри плафона. Живость из речи Чипса моментально улетучилась, сменившись протяжным стоном из слова, значение которого Мангостину было не известно. Кажется, что-то ну очень ругательное. В любом случае, дальше ему тут было делать нечего. — За что! — крикнул ковбой. — Да он ж мне и в жизни не поверит, что оно само! И убежал в глубь комнаты с архивом. Уиззи озадаченно встал в дверном проёме. — Уйди, уйди оттуда, — зашипел Чипс, суетливо щупая стеллажи с коробками. — Темно как днем, ни зги не видно! Приятель не успел ступить и шага в сторону, как Беттиган тут же завопил: — Закрой, закрой дверь! Всё! Всё же видно! Тот послушно последовал указанию, со скрипом затворяя дверь. Темнота возмущенно пробурчала: — Ну! Че ты стоишь, давай свети уже чем-нибудь, пока я ищу запаску. Здесь ночью были лампочки? Плечи Уиззи судорожно вздрогнули. Тянуть дальше всю эту историю было уже невыносимо. Запустив дрожащие пальцы во внутренний карман куртки, он быстро достал оттуда спички, поджигая одну. Характерный звук во мгновение ободрил огорчённого до крайности ковбоя. — Оп-па! — воскликнул он. — Старые знакомые! — Чипс, вообще-то, — протянул Уиззи, наблюдая как маленький рыжий огонек тревожно вздрагивает в глубине серых глаз, — не совсем, просто… — Полегче на поворотах! Меня можно обшустрить, но твоя утренняя прогулка по менеджерам, некстати затянулась, — настойчиво перебил Беттиган, шлепнув друга по ладони. Коробок во мгновение завертелся в руках ковбоя поддаваясь пристальному изучению под дрянным светом одинокой спички. Что-то не складывалось. Другой размер, материал — не дерево, а переработанный тростник и наконец, все надписи коробки на испанском языке. Нет, такая экзотическая вещица явно не была не похожа на утерянный предмет. — Просто это как-раз то, о чём я пытался сказать тебе ночью, — пробормотал Уиззи, для порядка делая короткий шаг в сторону. — Если честно, то я даже сказал, просто ты мне не поверил. И все это зашло явно куда-то не туда. Но да, всё это время они были у меня. Чипс медленно поднял тяжёлый взгляд. Спичка потухла. Уиззи не увидел, как сменились краски на лице друга, зато услышал. Беттиган, согнувшись пополам отрывисто смеялся, со свистом всхлипывая: — А че это такое, а? И-и! Мистер Уиззи, а мистер Уи-и-изи! А не слишком ли ты важнющщий для подобных широких жестов? А, мистер Уиззи? «Плохо дело, — подумал он. — Тебя так просто не поймёшь, но ставлю на красное, ты очень скоро попытаешься мне врезать». — Чипс, нам всем надо успокоиться! — отчаянно воскликнул Уиззи, освещая приятеля зажигалкой. — Чипс, пожалуйста! — Уау! — донеслось откуда-то с пола. — Чипс! — Ну! Скажи-ка мне, мистер Уиззи, а мистер Уиззи! — всхлипнул Беттиган, опираясь локтем о стеллаж. — А заборная письменность, как досуг, нас случаем не интересует? — Что ты несешь! — всплеснул руками он. — Чёрт возьми, можешь хотя бы перестать меня так называть? От тебя это звучит просто ужасно! — Да вот скажем, набросал одну! Изька дурак, курит табак, спички ворует, на кладбище ночует! — Сам дурак! — пискнул Уиззи, тут же удивившись звуку собственного голоса. Слышалось это как-то совершенно по-детски. Следующая фраза не исправила положения: — И ничего я у тебя не воровал! Истеричные всхлипывания прекратились. Чипс нахмурил брови и глухо прошипел: — Считай, что так. Поэтому давай-ка я тебе наваляю как в старые-добрые. Пламя зажигалки резко дернулось в сторону. Выскользнув из руки, она упала на пол, крышка захлопнулась в полете. Уиззи знал, что к этому все и шло, однако плана действий на такой случай не было совершенно никакого. Темнота располагала скрываться бегством. — Стой! — крикнул Беттиган, успевая схватить друга за рукав. Где-то возле носа Уиззи другая его ладонь разрезала воздух. — Давай без этого! — взмолился он, тщетно пытаясь разглядеть что-либо во мраке. — Поговорим, найдем компромисс — вполне достойные методы! Чипс настойчиво вцепился пальцами в жилет друга, притягивая того ближе к себе. — Ничегошеньки не поделаешь, — решительно сказал он, — надо воспитывать. Да дай врежу один разик, ну! — Ладно, я заслужил, — обреченно вздохнул Уиззи. — Но только один. И по голове не бить. — А-а, слабое место! — протянул Чипс, тихонько толкнув его кулаком в живот. — Это всё? — нерешительно спросил он. — Какое всё! — воскликнул Беттиган. — Ага, щас! Даже не начал. — Значит закончишь! — гневно сказал Уиззи. Чипс топнул ногой и тряхнул друга. Тот попытался отцепить его пальцы со своей одежды, но он не поддавался. Завязалась возня. Уиззи пришлось сильно согнуться, что-то ворчливо фыркая себе под нос. Хотелось выпалить другу что-нибудь обидное, разозлить того ещё больше, но он всё думал, что, итак, сказано было достаточно. Настойчивость обоих утомляла и раздражала. Беттиган тихонько посмеялся от волнения. Смех показался резким, как маленький солнечный лучик, возникший в темноте из ниоткуда. Уиззи пробрала холодная дрожь. Перестав сопротивляться, он почувствовал, как Чипс в последний раз сильно дернул его на себя, притягивая вплотную и целуя. Да так целуя, что Уиззи сразу же ощутил, как ему резко перестало хватать воздуха. Он крепко, до боли, сжал его запястья. Руки ковбоя моментально обмякли, ткань выскользнула из них и тот отстранился. Они едва успели перевести дыхание, как Чипс вновь прильнул к губам друга, будто боясь опоздать. Весь раскрасневшись, взмокнув от нахлынувшего жара и пота, он действовал медленно, но уверенно и с нескрываемым удовольствием. Уиззи осторожно обвил его одной рукой, прижимая к себе. Он почувствовал, что держит в своих объятиях вовсе не драчливого мальчишку, а друга, который влюблен в него нежно, безумно, искренне. Чипс ластится все напористее. То плавно проводит пальцами по рубашке, запустив ладонь прямо под жилет, то крепко сжимает ткань рукой где-то сбоку. Касания кажутся Уиззи холодными, волнующими и очень приятными. Беттиган даже немного пугает его, но больше завораживает. Шумно вздохнув, они отпустили друг друга. — Я уж думал скажешь: «Гадость!» — улыбнулся в темноте Уиззи. Он распрямился и потрепав ковбоя по шляпе, снова притянул его к себе за спину. — Гадость?! Нет! Это потрясающе! — обиженно воскликнул Чипс, утыкаясь носом в грудь друга. И он опять, цепляясь за плечи начинает лезть вверх, к самому лицу, развязно и настойчиво. Уиззи глупо хихикает ему в ответ, не сопротивляется, а решительно обхватывает его за пояс, чуть приподнимая над полом. Чипс совершенно не может угомониться. В каком-то беспорядке целует щёки, нос, глаза, усы, губы. Что-то бормочет, сердясь на то, что ничего не может разглядеть, но чувствуя, как сгущается темнота под веками от головокружения. И наконец утихает в долгом, крепком поцелуе. Им невозможно было оторваться друг от друга, невозможно заметить, как в какой-то момент, слабенько затрещав, лампочка вновь зажгла свой тёплый свет. А самое главное, невозможно представить как теперь, после всего этого, возвращаться к работе. — Странно всё это, — сказал Уиззи, поднимая глаза на лампу. Чипс, опираясь рукой ему о плечо, чуть приподнялся выше и пальцем постучал по стеклу плафона: — Какая-то малонадежная вещь это елекстричество, капризная. — Дай я посмотрю. — Не трогай, она завянет! — Но ты же уже потрогал! Они посмотрели друг в глаза и улыбнулись. Оба подумали о том, что не пререкаться из-за каких-то мелочей им явно не под силу. Это уже навсегда. Уиззи поставил друга на пол, незамедлительно взяв его за руку. Чипс поднял на того пронзительный взгляд серых глаз все с тем же желто-оранжевым отливом чужих. И замер. Светлые ресницы слегка подрагивали, он чувствовал, как невероятно горячая ладонь медленно погладила его щёку. Лицо ещё сильнее взмокло от проступившего пота и Беттиган зажмурился. Наклонившись ближе, Уиззи коснулся его носа своим и прошептал бархатным хриплым голосом: — Ты у меня, конечно, такой, как сказать, да-а-а…непредсказуемый. — Зи… ещё раз, — бросил Чипс не открывая глаз. Отказать было невозможно. Они поцеловались ещё один раз. Напоследок Уиззи поднес его ладонь к лицу, тихонько приникая к ней губами. Ковбой тотчас отнял ее с торопливым, застенчивым испугом. Однако затем сразу же вернул обратно. Медленно вдыхая воздух, Уиззи распрямился и уверенно произнёс: — Я не понимаю зачем сердился на тебя из-за глупости, которую сам же совершил. Понимаю, что тебе важно быть в центре внимания и кому-то постоянно что-то доказывать. Но меня все же удивляет, как ты не смог на меня обидеться ещё дальше после вчерашнего. То есть сегодняшнего. Беттиган смущенно опустил глаза к полу и сказал: — Грустно, что тебе не понравилось. Ну… ты же вроде как хотел… — Мне? Да! То есть нет, — вздрогнул Уиззи. — Чёрт возьми, я больше нервничал и даже не мог придумать, что с этим вашим спором сделать смешного. Чипс, как у тебя это постоянно получается? Скажи, я не понимаю. Не понимаю, как из ничего можно сложить целое приключение, шутку и так далее, и тому подобное. Ковбой рассмеялся и крепко потряс его за руку. — Ну! А так надо было сразу раскрывать карты, как все бы ушли! Тогда мне пришлось бы гадать, каким образом ещё тебя уломать их мне отдать. — То есть если бы я в теории сказал… — Пфф, — махнул рукой Чипс, — ты бы не сказал, что хочешь меня поцеловать. Уиззи отвёл глаза и улыбнулся. — Как всё у тебя оказывается просто! Но послушай. Мне так жаль, что я всё это время не замечал, как… то есть… как ты, и я думал, что ты дурачишься и мне казалось, — впадая в краску произнес он. — Да, ш-ш-ш, — тряхнул головой Беттиган, — извинения приняты! — Чипс, не в этом дело, — нервно произнес Уиззи. — Нет, я так не могу. Мне надо закурить. Они вышли в коридор. Беттиган быстро нашёл закатившуюся к углу зажигалку и подобрал лежащие на стеллаже спички, пока в этот момент его друг торопливо доставал из куртки портсигар. Сигара по обыкновению была раскурена от зажигалки. Трофейная вещь осталась при ковбое. Сизый дым плавно поднимался к потолку. — Так вот, Чипс, — уверенно начал Уиззи. — Всё время я видел в тебе лишь шумного, упрямого, прости уж, но мальчишку и просто какого-то безумного хулигана. Всё, что тебе виделось серьёзным — казалось мне глупым. Всё, что мне виделось глупым — ты воспринимал серьёзно. И я просто не понимал, как мне порой этого жутко не хватает. Здесь все привыкли вести деловые разговоры, вечно оглядывать друг друга с ног до головы, жадничать и пытаться выбить себе место здесь так, чтобы потом в аду меньше пришлось мучаться. Мы все на самом деле просто боимся. И я тоже. Помню, раньше даже хотел обойти Дайса, но сейчас… не представляю какой в том вообще смысл. Ни один игрок на свете не предскажет, как расставит свои фишки сам Дьявол в конечном счёте. Беттиган пристально посмотрел на него с каким-то невероятным облегчением. Взрослые никогда не признаются в том, что им бывает страшно. Так было принято и у него на родине, так было принято и здесь. Он молча вздохнул, наблюдая, как Уиззи щурит от дыма правый глаз, долго затягиваясь, чтобы продолжить. — Когда-то Мангостин давал мне совершенно кошмарное впечатление своей любезностью. Я не понимал его стремления объединить всех нас в терпимости и взаимопонимании. Я не понимал и тебя, заставляющего всех искренне смеяться над тобой. Считал, что здесь невозможно шутить. Ведь тут, каждый день, без отвлечения, решается судьба чужих душ и наших собственных. Все… Я рад, что могу перестать думать об этом. Никто никогда не лез ко мне с той назойливостью и открытостью, как делал это ты. Я не знал, что могу восхищаться тобой. Я не знал, что очень сильно полюблю тебя теперь. И единственное, что ночью произошло глупого — так это то, что мы оба просто бегали друг от друга. Он наконец замолчал. Прикрыв глаза, чувствовал, как настойчиво дёргают его за рукав чужие пальцы. Уиззи не видел лица Чипса, но слышал, как часто тот дышит от волнения. Представлял, как сильно бьется его сердце. Подобно его собственному. Немедля более и секунды, они прижались друг к другу. Обнялись крепко, как друзья, как возлюбленные, что слишком долго пробыли в разлуке.

***

Чипс лежал на диване и, подложив руки под голову, прислушивался к тихому продолжительному рассказу. Шляпа сползла ему на лицо. Если тогда хоть кто-нибудь сказал ему, что он проведет этот вечер вот так, разомлевший и счастливый, спокойно слушая витиеватые речи супруга, больше походившие на сказки, смог бы он в это поверить? Нет. Ровно как не поверил бы и в то, что чувство ответственности за свою жизнь однажды проснется в нем, заставив стать терпимее к скучной работе. А через полгода он получит повышение. И желание броситься под поезд, его как-то не посетит. Глупая это была шутка. Платье он так и не наденет, да, собственно, и замуж за миллионера не выйдет. Потенциальный миллионер уж слишком много курит. Хотя шутка все же была хорошая. Представлялось, что в комнате мешались самые разные запахи и все они были родными. От чистого дыма гаванской сигары до печеных яблок с ванилью и корицей. Последнее напоминало Чипсу о праздничных пирогах, что он так любил в детстве. Уиззи приближался к завершению. Вот гаснет лампочка, вот вспыхивает спичка, вот они начинают ругаться. Беттиган не был бы самим собой, если бы не перебил тот самый момент с поцелуем долгим протяжным храпом. Резко наступившая тишина, заставила его растянуться в довольной, ехидной улыбке. Ковбой чуть приподнял шляпу и выглянув из-под полей заметил, как на него в упор смотрят два больших глаза. Круглых. Серых. — Мисс Чиа, стукните своего брата. Он обнаглел, — радостно проворчал Уиззи. Сидящая напротив них девушка звонко расхохоталась и подпрыгнув с кресла, бросилась к Чипсу. Склонившись над его лицом, она улыбнулась, прищуривая глаза. Взгляд у нее стал острый. Чиа резко коснулась его с боку, принявшись настойчиво щекотать брата. Тот визжал как ребенок, катался по дивану и слезно всхлипывая пытался ухватить ее за руку. — Ну-ну! Так тебе, Чи! Будешь знать, как пакостить, — усмехнулась она. Исходя от заливистого хохота, Чипс выскользнул из-под ее цепких рук. И кое-как пробравшись за спинку дивана, сердито пробурчал: — Чи, а я не догоняю, че за вопросы такие интимные у тебя! — Да нормальные вопросы, — возразил Уиззи. Заложив ногу на ногу, он выпустил изо рта дымное колечко, которое сразу же распалось на двое столкнувшись с мыском туфли. Чиа неловко посмотрела на брата, стыдливо прикусив нижнюю губу. Чипс грустно вздохнул, задумавшись о том, что зря он ее осадил. Как бы не веселили сестру их глупые приключения, все же изначально той было интересно другое. Уиззи как-то понимал это лучше. Чипс слишком долго не слышал, как она смеется. Когда увидел ее впервые за пятнадцать лет разлуки, подумал, что Чиа разучилась смеяться совсем. Она очень изменилась. Лицо ее стало грубоватое, хотя и по-прежнему доброе. Наряды мужские, мрачные. Все какое-то темно-коричневое, кожаное, широкие штаны заправлены в высокие сапоги. Они черные, как и ковбойская шляпа. Вокруг пояса двойная кобура с блестящими револьверами. На Уиззи поначалу смотрела несколько враждебно, но затем, долго глядя в искрящееся глубоким счастьем лицо брата, все же плюнула себе на перчатку, после крепко пожав руку новому знакомому. «До сих пор не понимаю зачем они это делают», — усмехнулся он в ответ, но ничего не сказал. Сестра Чипса показалась Уиззи поразительно непохожей на брата характером. При том, что внешние сходства были очень явными. «Слишком смурная и умная, девушкам все это не идет» — подумал он. Однако, чем дольше Чиа проводила время со своим братом, тем больше раскрывалась с иной стороны. Начинала смеяться и дурачиться как маленькая девочка с тех черно-белых фотокарточек, улыбаясь бойкой щербатой улыбочкой. — Пфф, да брось ты, Чи! — ободрительно воскликнула она. — Мне все еще жутко интересно, что там дальше со спичками стало. — О, это было эффектно, — сказал Уиззи, окидывая супруга долгим взглядом. — Как только наш менеджер вручил ему на собрании двадцать долларов, так Чипс сразу же показательно для Фар Лэпа, прикурил мне от спичек. — Чи, я клянусь у него отвалилась челюсть! — подпрыгнул на месте ковбой. — Да не было такого. — Ну не было! И чего! Так интереснее, — Чипс хлопнул его по плечу со спины. — Нет, пожди! Вот чего интереснее. Перегнувшись через кресло, он ловко запустил руку во внутренний карман куртки Уиззи и достав оттуда те самые спички, швырнул их прямо в подставленные ладони сестры. Та проворно ухватила их и тихонько улыбнулась уголком рта. — А вы совсем такой же как мы, мистер Уиззи, — покачала головой Чиа. — Вроде выбились в хорошую жизнь из своей дыры, а продолжаете по ней скучать. — Не скрою, мне хотелось что-то оставить себе на память, — ответил он, постукивая сигарой по хрустальной пепельнице. — Но скучать мне все еще решительно не о чем. — Понимаю, — усмехнулась она, вертя коробок в своих руках. — На них написано «chispa», на сколько мне известно переводится как искра. Вам ничего не напоминает? — Напоминает, — протянул Уиззи задумчиво. — Один знакомый вампир твердил мне буквально каждую встречу: «vive para que en tu alma no se apaguen las últimas chispas de luz»… А, «Искра», да. Вообще, фабрика такая была. Может и сейчас осталась. Беттиганы переглянулись, подмигнув друг другу. Чипс взмахнул рукой у лица словно говоря: «Он так просто не признается». — А вы получается нашли эту искру, мистер Уиззи? — спросила Чиа, бросая коробок обратно брату. — Нет, наоборот, — смущенно улыбнулся в ответ он. — Это она нашла меня. Чипс прыгнул ему на колени и начал развязно трепать супруга по щеке: — Изя, Изя, я всегда знал, что ты романтик! Тот глупо хихикнул в ответ и осторожно шлепнул его по ладони, мол не сейчас. — У-у, да-а-а… зато все такой же вреднющий! Чиа откинулась на спинку кресла и прикрывая ладонью рот, посмеялась: — Это хорошо, что вы до сих пор остались друзьями. А то все стремительно скучнеют, после того как влюбляются. Забывают про приключения и это огорчает. Чи действительно просто удивительный, вам очень повезло. — Мисс Чиа, я все еще жутко путаюсь из-за того, что вы зовете друг друга одинаково, — улыбнулся Уиззи прикрывая глаза. — Дык и она больше не мелкая, — пожал плечами Чипс. — Но да! Приключений у нас ваще одно великое множество! Как-то зимой мы целую неделю вели снежковую перестрелку с одними ребятами, пока наконец не решили начинить свои петардами! Мы их та-а-ак уделали! — Это Рибби и Крокс что ли? — спросил Уиззи. — Ты потом их снеговику нос откусил. — Да! Да, те самые, — воскликнул Чипс, отбегая в сторону и запрыгивая на журнальный столик. — А как нас с работы вытурили, а ну! Там короче такое дело было. В казино просто заявились какие-то дети и буквально отпинали нас ногами! Ну, прикинь! — Тебя хотя бы дети отпинали, — мрачно отметил Уиззи. — Да подожжи, — вплеснул руками Чипс. — Не, конечно, бей своих чтобы чужие боялись это полнейший сволочизм. Дайс всегда был засранцем. — Времена тогда, к сожалению, настали совсем жуткие. Не знали откроется ли казино снова. Нам даже пришлось вновь встретиться с этим Джерри. — А зачем? — напряженно спросила Чиа. — Ну! Как еще зачем! — проголосил Чипс скользя по газетам из стороны в сторону. — Базар тогда стоял за динамитом. Мы метнулись по морю в другой город и наконец-то грабанули банк! И короче, там местный шериф такой типа: «Пиу! Бах!» Пришлось гонять по штатам с дырой в бензобаке! О, и ты же знаешь еще такую тему, что легавые ваще не вкурсах друг перед другом. Мне просто налепили три штрафных за превышение скорости и Уизу столько же, только за курение на бензоколонках. И ничегошеньки больше! — Да твое вождение заставляет меня нервничать! — воскликнул он. — Я не хочу водить, потому что за рулем неудобно курить, а я нервничаю на дороге. Но с тобой приходится переживать за нас двоих. Кто тебе вообще права выдал? — Никто, — усмехнулся Чипс. Уиззи строго нахмурился и слегка прикусив кончик сигары, спокойно произнес: — Так получи. — Пфф, не-е-е, в следующий раз. — Чипс, в следующий раз получишь по жопе! Уголки губ ковбоя резко опустились, и он медленно сполз на пол, укрываясь газетой. Обернувшись на сестру, заметил, что Чиа сбилась в комочек в кресле. Утирая глаза ладонью, она пробормотала: — Ты всегда отсылал нам деньги. Всегда. Я не знала, что у тебя были с этим трудности. Чипс осторожно подошел к сестре и тихонько потрепал ее за плечо: — Солнышко, они так-то постоянно были…да уплыли. Бульк! Только не вздумай реветь как мальчишка! Отняв от лица руки, она улыбнулась: — Говорят, как девчонка. Чипс покачал головой, и крепко обнял сестру, звонко хлопнув ее по спине. Она с удовольствием отвесила ему подзатыльник, воскликнув: — Дурачок ты, Чи! Мы тебя и без того очень любим! Ну к чему вся эта жертвенность? Тот тихо усмехнулся себе под нос и усевшись на подлокотник ее кресла, неуверенно протянул: — Так… хочешь послушать как мы поженились? Чиа уверенно выпрямилась и скрестив на груди руки, решительно сказала: — Теперь просто не знаю, как благодарить тебя за все, что ты для нас сделал! Это потом, я точно придумаю! Но! Для всех нас же, смертных существ, единственная шкала ценностей основывается на уменьшении страданий своего бытия. Так, что да. Я хочу отвлечься на очередную байку про то, что меня действительно интересует. Лады? Уиззи чуть не закашлялся дымом. Строгий взгляд супруга заставил его воздержаться от комментариев. Чипс однако же быстро улыбнулся воскликнув: — Ну! Это всегда можно, солнышко! Только учти, это будет уже совсе-е-ем другая история.