а можно я с тобой?

Жизнь в отряде шла своим чередом, поиски, бессонные дни и ночи, хороший или плохой результат, десятки потерянных в поисках людей. Олег все больше превращался в одного из них, после разрыва с Марусей он усерднее занялся отрядом совершенно забыв про еду и сон. Но усталость пожирала любые мысли о той, которая предала его, и поэтому Волков даже отчасти был доволен. Поэтому даже сейчас, в часы совсем раннего утра, он сидел на кухне с бумажной картой и карандашом в зубах. На телефоне у него висел Дубок, уже второй день шел поиск пропавшей женщины и Диме явно нужен был новый взгляд. Внезапно раздался звонок по второй линии выводя Олега из транса. — Я перезвоню, сейчас, — буркнул он Дубину и принял входящий вызов. На экране высветился Жора Саныч, руководитель Московского отряда, который негласно считался центральным. — Волк, доброе утро, разбудил? — спокойным голосом начал Жора. — Нет, нет, у меня поиск. Что-то случилось? — Олег спросил не с проста, обычно Москва звонила редко. — Нам помощь нужна. По новостям прошел случай, под Рязанью пропало двое детей, лес огромный, а у меня и так семь штук поисков в округе. Я отправил туда несколько людей, но нужно больше. Из сибири тыркать — себе дороже, пока доедут может и бессмыслено будет. У тебя есть кто свободный? Желательно с опытом и желательно сегодня, — быстро-быстро протароторил Жора. Олег задумался. — Человек пять точно пришлю. Постараемся билеты оформить побыстрее, позвоню потом. — Супер, спасибо огромное! Попрошу встретить ваших. На связи! — человек на той стороне провода бросил трубку и Олег тяжело вздохнув принялся набирать номера. Он уже знал какой список людей постарается переслать в Москву. Игорь со спортивной сумкой стоял напротив входа в Московский вокзал. Вокруг были десятки, а может и сотни людей, приезжих и уезжающих, бомжей и торгашей. Рядом с Громом стояли Мила и Хрупкий, уже привычные коллеги по отряду. Троица выделалась тем, что волосы на их головах были подстрижены под машинку, у прохожих даже могло сложиться ощущение что они едут на военные сборы, но их целью были поиски пропавших в каком то чертовом лесу между Москвой и Рязанью, Игорь так и не понял куда их сослали, ведь должны же быть еще какие-то ориентиры между этими двумя городами? Стоять у дверей уже надоело, курить тоже уже надоело, до поезда оставалось минут пятнадцать, но пока, что больше никто из отряда до них не доехал. Как только Игорь об этом подумал из-за угла наконец вывернул Коловрат со своей огромной псиной и не менее огромным походным рюкзаком. Еще через пару минут прибежала Яга, взрослая женщина, правда имеющая некую схожесть со сказочной Бабкой Ёжкой. Вслед за ней неспешным шагом, со стаканами кофе из ближайшей кофейни в руках, к ним подошли двое студентов на вид, парень с ником Кант, рыжий, невысокий и в очках, и девушка Тень, низенькая, крашенная в блонд. Ну и наконец последним заявился Птица, выскочив из белой машины Глюк, чуть ли не на ходу, а затем практически прочесав носом асфальт. На плече у него болтался набитый под завязку фиолетовый рюкзак, а в руке Сережа сжимал телефон и паспорт. Наконец можно было бежать на поезд, главное не пропустить отправление. Олег вероятно раскошелился и выкупил два соседних купе, хотя с такой огромной псиной как у Коловрата их бы в плацкарт не пустили. Как только, непонятно на что озлобленная проводница проверила их паспорта, Хрупкий влетел на верхнюю полку, чуть ли не с разлету, и гордо заявил, что это теперь его место. Мила заняла вторую верхнюю полку, она тоже почему то находила в них удобство, ну а Грому с Птицей достались две нижних, оно и к лучшему, ноги не будут подпирать потолок. Через стенку от них расположилась вторая часть их импровизированной команды. До Москвы оставалось еще около двенадцати часов, поэтому коллективно было принято решение чего нибудь поесть, потом чего нибудь выпить, а следом в чего нибудь поиграть. Из соседнего купе пришли волонтеры студенты, старшее поколение в лице Коловрата и Яги уснули сразу после отправки поезда. Итого в помещении два на два метра набилось шесть человек, на небольшом столике нагромоздились коробки лапши, огурцы, яйца, курица гриль, несколько бутылок спиртного разной степени тяжести и коробка картишек. Вечер обещал быть интересным. Запал у волонтеров закончился быстро, Птица начал клевать носом после первого бокала пенного, Хрупкий и Гром зевали наперебой, Тень и Мила уснули облокотившись друг на друга. Как только стало ясно что пора идти на боковую, Кант утащил подругу спать, Вася и Мила полезли на свои полки и уснули взявшись за руки и свесив их в проход. Сережа долго боролся с одеялом и пододеяльником, весь вечер он жаловался на кондер и, что ему очень холодно. Игорь лег на спину и включил плеер. Музыка отбила все желание спать и он хотел было встать прогуляться по вагону, вытащил наушники, но затем заметил как Пица спит чуть ли не с головой закутавшись в одеяло. Его рыжие волосы расплескались по белой подушке, яркими всполохами подсвечивалась каждый раз когда поезд проезжал уличные фонари. Сквозь две балки поддерживающие стол он видел лишь часть лица Разумовского, его фактурный, будто вправду птичий, нос, прикрытые глаза, ярко выраженную скулу и краешек тонких, чересчур красных губ. Кажется прошло всего пара минут и Сережа внезапно поморщился, открыл глаза сверкнул радужками-льдинками и шикнул: — Прекрати на меня пялиться, псих. Я сплю, — а затем отвернулся к стене. Игорь вздрогнул и тоже отвернулся, снова вставил наушники в уши и закрыл глаза. Птице он явно был не интересен, а тот поцелуй в камере похоже был всего лишь шуткой, экспериментом, насмешкой. Гром хотел бы чтобы Птица перестал так вредничать, но человеку свою мысль не навяжешь. Может Игорь просто не красив, может недостаточно умен, может просто потому что мужчина, а может он и вовсе псих, как продолжает утверждать Сережа. Пора было смириться с тем, что его первая за долгое время влюбленность обернулась крахом. И зачем его глупое сердце и вовсе на что-то надеялось? Вероятно сама судьба показывала, что одному быть лучше, ведь уже в который раз любые попытки оборачивались крахом. Только как забыть те горящие желтизной от лампочки голубые глаза, огненные волосы и ласковые сухие губы? Где крутится строчка, одна днем и ночью «Вали из моей головы очень срочно!» И вместе с собой забери о тебе мои мысли Чтобы богу не показалось, что мы в этом мире слишком зависли. Тяжелый железный червь остановился на одной из промежуточных станций. За окном было темно, но в свете фонаря были видны очертания лавочек и большого здания. Игорь едва ли смог поспать, поезда всегда нагоняли на него какую-то тоску. Обрывки быстрого сна конечно не смогли бы восполнить силы, но Гром решил подняться с кушетки и выйти на улицу. Стараясь не шуметь мужчина вытянул сигарету из рюкзака и сунул в рот, в кармане джинс валялась зажигалка. Плеер он оставил на столе, обмотав вокруг него наушники, а затем аккуратно открыл тяжелую дверь. В коридоре было тихо и светло, людей видно не было, наверное на этой станции никто не выходил. Игорь вышел в тамбур, а затем и на прохладную ночную улицу. Рядом с открытой дверью стояла проводница, вероятно очень сонная, потому что глаза у нее слипались. — Доброй ночи, — поздоровался Гром и чиркнул спичкой. — У вас пятнадцать минут, — не особо добрым голосом предупредила женщина, — и не дымите на меня. Игорь кивнул и отошел подальше, хотелось немного размять ноги. На платформе стояло еще несколько курильщиков, и практически у каждой вагонной двери по уставшему проводнику, но в целом было довольно пустынно. Мысли тяжелым грузом занимали голову, сегодня туда лезло почему-то только самое плохое. Гром задумался, а насколько он одинок? Учитывая, что до отряда за месяц он мог пообщаться только с парой человек и Аркашей, он решил что вполне… — Молодой человек, если не хотите чтобы поезд уехал без вас советую вернуться! — прокричала женщина выкинув Игоря из задумчивого состояния и тот поспешил назад в вагон. Ранним утром, когда рассветное солнце едва коснулось горизонта, поезд затормозил у Ленинградского вокзала города Москвы. Проводница побежала по купе, тяжелой рукой стуча по дверям тех, кто должен был выйти на этой станции. Волонтеры уже не спали, хотя все еще сонно хлопали глазами, особенно Игорь, которому так и не удалось отдохнуть за ночь. Накинув рюкзак на плечо он первый вышел из купе, а затем и из вагона, хотя и торопиться особо не надо было, стоянка была аж сорок минут. Как сообщил Олег их будут ждать у входа в здание вокзала, в начале платформы. Буквально следом после Игоря из вагона вышел Коловрат с псом, большой и лохматый, породы немецкая овчарка, тот был очень похож на своего хозяина. Гром присел на корточки и почесал пса за ухом, тот ласково потянулся к руке, ткнулся намордником, скрывающим мокрый собачий нос, в пальцы. — Хороший, — подытожил Игорь поднимаясь на ноги, из вагона высыпали оставшиеся люди, пора было идти. — А то, — усмехнулся Коловрат и поплелся впереди колонны. Ближе к зданию вокзала стало видно двух девушек стоящих прямо у прохода, у одной из них в руке была картонка с надписью «Питерский отряд». — Петербуржский, — буркнул Сережа когда они поравнялись с москвичками. — И вам доброе утро, — начала одна из девушек, она была невысокой, рыжей и казалось светилась добродушием. Игорь отметил что вокруг слишком много рыжих, — я Варя или Устрица, а это Саша или Капсула, — вторая девушка, ростом практически с Игоря махнула рукой. — Пошли, нас уже ждут, — напомнила она и быстрым шагом уворачиваясь от чужих чемоданов поспешила на стоянку. Их и вправду ждали, аж две машины на стоянке принадлежали волонтерам. Одна, та что поменьше, стояла пустой, а вторую подпирала еще одна девушка, в зубах она держала сигарету, а голова ее была такой же лысой как у Игоря, похоже тренд дошел и до сюда. Саша тут же встала рядом с ней и довольно улыбнулась. — Это Лайка. Зоя, — просветила Варя, — они друг от друга ни на шаг не отходят обычно, поэтому их прозвали КапсуЛайка, — Хрупкий сзади захихикал. — Хорошая идея, у нас таких тоже много. ПтицеГром, например, — Игорь тыкнул локтем его в бок, но Вася только пуще прежнего залился смехом. — Нам ехать пора. Предлагаю собаку ко мне, у меня багажник большой свободный и выходит в салон. 3-4 человека влезет, у Лайки фургон, там человек 5 еще влезет. Коловрат и студенты ушли в машину к Устрице, остальным пришлось лезть в фургон. В самом конце, на парном месте уселись Хрупкий с Милой, Гром оказался зажат между Птицей и Ягой. — Надеюсь никто не против музыки, — даже не дождавшись ответа Лайка вставила диск в магнитолу. Спустя пару секунд весь фургон закачался от громкости, заиграла песня Москва от Рамштайн, а девушки спереди захихикали. — Я этого несколько часов ждала, — Саша снизила громкость и обернулась назад. Хрупкий саркастично захлопал в ладоши, Мила рядом тихонько прыснула со смеху ото всей этой ситуации. Игорь оглянулся, улыбнулся и отвернулся к окну. Улица уже была светлой, Лайка вырулила со стоянки и повезла их через центр в далекий лес. Снаружи сначала мелькали резные дома, затем пошарпанные высотки, потом усталая провинция и наконец высокие тополя, которые обычно сажали у трасс. До штаба оставалось несколько десятков километров. — Главная на поиске у нас Маша, КашаМалаша. Просто Каша короче, — Зоя выкрутила руль и притормозила на опушке, — вас наверное сейчас завтраком закинут, потом раскидают уже. Люди повываливались из машины, Игорь как только встал на приятную влажную почву поспешил потянуться и немного размяться, пятая точка уже давно приняла форму квадрата. Гром успел только пройти туда-обратно вдоль импровизированной стоянки как его схватила светленькая студентка, из тех, что ехали с ними, и настойчиво потащила к остальным в шатер. Внутри оказалось с десяток человек, но в основном свои. Игорь плюхнулся на стул и обернулся к Хрупкому. — Что происходит? — негромко спросил он. — Да подожди ты, — шикнул Вася и отвернулся. Гром вздохнул и развалился на сидушке, все еще очень хотелось спать. Кажется прошел час, прежде чем в штаб зашли какой-то мужик с пакетом, и уже знакомая Устрица. Девушка принялась раздавать загадочные коробочки голодным уставшим волонтерам пока второй вошедший что-то читал со стопки листов. — Всем приятного аппетита, всем привет, меня зовут Толик Кубинский, Куб. Каша занята, поэтому постараюсь вкратце обрисовать нашу ситуацию. Пропало двое детей, мальчишки 8 и 10 лет, братья. Ходили в лес с пакетом ловить ежа, с собой хлеб, чтобы его кормить, легкая одежда. Семья большая, оборванцы особо никому не сдались. Область прислала нам на помощь целый взвод армейцев, особо ничего не умеют, не понятно чего хотят, Каша сейчас с ними отчаянно ругается. Я сейчас уточню, но пока план таков, что вы берете по парочке в камуфляже и бегом на квадраты, мы теряем время. Через пять минут жду у карты, это слева, — Куб никем не остановленный вышел, за ним выбежала и Варя. Игорь закончил с едой быстрее всех, поэтому и вышел из душного шатра самым первым. Все еще хотелось размять конечности, но задачи были важнее, поэтому пришлось сначала идти до штаба. Низкая, худенькая девушка с маленьким пучком кудрявых волос на голове стояла и кричала на огромного лысого военного, тот аж скукожился под ее напором. Вероятно это и была Каша. — Все сдрысни с глаз моих, не буду я отправлять пятьдесят человек на бессмысленное задание, — крикнула девушка и командир скрипя зубами удалился с поля битвы, — тебе чего, — обернулась Маша на Игоря. — Питер. Приехали к вам, там вон сейчас еще прибегут, — Игорь указал назад, из шатра как раз вышло еще трое. — Да-да, сейчас мы вас…блять! — снова выругалась она и схватилась за рацию, — Куб, сделай уже что-нибудь, мне нужны люди, а не лысый дундук! — она снова обернулась на Игоря, — подожди сейчас все сделаем. С другого конца лагеря послышалась громкая ругань, Гром вздохнул и перевел взгляд на карту. Вокруг творился какой-то дурдом и кажется никто налаживать ситуацию не собирался. А лес правда был огромный, если они хотели найти пацанов живыми пора было действовать. — А вы чего не поделили? — спрашивает Игорь у Маши, которая нервно дергает себя за выпавшую прядь волос. — Этот долбоеб хочет отправить колонной пятьдесят человек, колонной! Ты видел этот лес? Это же идиотизм, расточительство, я не могу! — ругается она размахивая руками, но затем замечает приближающихся военных и остаток волонтеров, которые были в лагере. — Готовы к труду и обороне! — хохочет Хрупкий и Каша выдыхает. — Слава тебе господи, давайте, щас мы вас поделим, по 3-4 человечка в группе, берем побольше наших добсестных военных и вперед! С Игорем в напарниках пошли двое, но он даже не запомнил их имен. Военные в основном молчали, а если не молчали, то негромко переговаривались между собой, из того что Гром слышал, это было о том как же им все надоело. Игорь лишь тихо вздыхал и шел дальше, еще бы ему было дело до каких-то полудурков которым наплевать на жизни двоих детей. Лес был густым, не самым простым, но корней по дороге встречалось мало. По рации «Лисы» попеременно передавали информацию о работе на отклик, все без ответа. Уже заканчивались вторые сутки и надежды становилось все меньше. Большинство волонтеров вышли из леса, мать и отца мальчиков повезли на допрос в другой город и сейчас все ждали его результатов. Практически все квадраты в округе куда в здравом уме могли добраться двое малолетних детей были закрыты и осмотрены, кейс все больше походил на криминал или два трупа. Люди предпочитали не думать об обоих этих вариантах и мирно поедали привезенные армейские сухпайки. Игорь тоже сидел на улице, ноги гудели от непрекращающейся больше семи часов ходьбы, глаза слипались. Вокруг сидели его Петербуржские товарищи и несколько людей из Москвы, все устали и особо знакомится ни с кем не хотелось. Игорь держал бумажный стакан с чаем обеими руками и задумчиво глядел на чернеющее небо. Сегодня на поиске с Птицей он совершенно о нем не думал, а сейчас сидел от него как можно дальше. Может такими темпами он уйдет из мыслей насовсем? Утро наступает неспешно и нервно, Каша не спит уже третьи сутки и ее выгоняют в палатку, иначе у девушки случится нервный срыв. Допрос матери и ее сожителя, как оказалось позже, ведь все четверо детей были от разных мужиков, не дал абсолютно ничего. Отцы мальчиков ими не интересовались и искать их было бы бессмысленно, поэтому волонтеры снова отправились в лес. Игоря поставили в штаб, вместе с еще двумя людьми — москвичкой Галкой, как ему сказали легендой среди местных волонтеров, и местным добровольцем Костей, который просто хорошо знал и детей, и окрестности. Лысый командир роты все так же бастовал против решений штаба, но кажется уже менее охотно, поскольку сейчас все пятьдесят человек бойцов были рассредоточены по территории леса. Борьба со временем шла в полном разгаре. Гром уже двадцать минут сверлил карту взглядом сжимая в руке несчастную рацию. Солнце уже высоко светило над головой, но все еще ничего не было понятно. От матери, уже вернувшийся, невозможно было чего-то добиться, пришлось отправить несколько групп на опрос местных, в основном шпаны знакомой с детьми. Каша уже вылезла из палатки, чуть менее нервная, но все еще будто с шилом в жопе. Постоянно вертелась на стуле и бормотала себе под нос, Игорь молился чтобы кто-то вышел из леса чтобы поменять расстановку и забрал его с собой. — Заря, Заря, это Лиса 37, мы видим медведя, — негромко раздалось из динамика рации. — Собрались в кучу и стоите не шевелитесь, наблюдайте за бурым, — тут же скомандовал Костя, выхватив у Грома рацию, — он не двигается. — Стоит к лесу передом, — также негромко ответили в канале. — Лиса 18, на территории лось, бурый, большой, — влезли в разговор другие волонтеры, Каша начала паниковать. — Лиса 37, это Заря, у вашего мишки рогов случаем нет? — решил поинтересоваться Костя глядя на карту. Их квадраты стояли недалеко. — Лиса 37 без понятия, — пожаловались испуганные волонтеры, — мы аккуратно совершаем тактическое отступление. — Не бегите. Но судя по координатам это лось, в любом случае сейчас не сезон медвежат, и если вы не близко к медведю и вы стоите в куче он вас не тронет, — подытожил Костя, — Каша, успокойтесь, не водится у нас тут медведей, ложная тревога, — сказал он уже отложив рацию. Кажется на этот раз пронесло. Никаких следов не было найдено и в этот и в последующие три дня. Люди постепенно разъезжались по домам и другим поискам, роту отослали. Наконец полиция объявила, что вина пропажи мальчиков висит на отчиме, якобы ему они надоели и он расправился с неродивыми детьми, а мать его покрывала. Остатки отряда отправили домой, криминал искать в лесу бессмысленно. Хотя и большинство не поверило ни единому слову. Но даже если бы это заявление оказалось не правдой, время бы взяло свое. Поиски оказались преостановлены, очередной безрадостный висяк теперь занимал свое место на отрядном форуме. Возвращение домой прошло как в тумане, на этот раз поезд ехал сразу из Рязани, но места оказались не такими удобными, целиком удалось выкупить только одно купе, ну а остальные четыре места оказались раскиданы по вагону. Игорь ехал один в компании алкаша и двух бабулек, он сразу занял свою полку и уснул, нервные почти недельные поиски полностью исчерпали его силы. Проснуться получилось уже в Ленинградской области, через пол часа поезд прибыл на станцию. Волонтеры довольно вяло попрощались друг с другом, каждого не отпускал поиск который завершился неудачей, еще и без точки. В таком же беспамянстве Игорь добрался до дома, открыл дверь квартиры и после чересчур громко захлопнул ее, аж стены задрожали. Помещение встречало хозяина затхлым воздухом и пыльными повехностями, в холодильнике было пусто, но на столе лежала пачка засохшего печенья «Юбиленое». Игорь достал из шкафа алкоголь, неимоверно хотелось выпить, и всего за десять минут сгрыз всю пачку печенек. Вытянув руки мужчина почти улегся на стол, спиртное не отогнало мысли о пропавших детях, о Птице, о собственном одиночевстве. Гром вытащил телефон и написал приемному сыну: — заеду завтра? в ответ пришло: — жду пап!