Fox In The Box

«Всюду, где бы я не проявлял искренность с людьми, я видел лишь призрачную надежду, потому что обретал лишь разочарование.»

***

      — Смотри, разберём на примере игры команды Чана: в баскетболе на площадке обычно десять игроков, по пять на команду. Среди них два форварда, у Чана это Сонхва и Хонджун, два защитника, это сам Чан и Минхёк, а также один центровой, — Феликс прикусил губу, смотря на Чонина, который активно кивал, крутя в руках мяч. — У каждого своя позиция, их называют по номерам. Разыгрывающий защитник играет на первой позиции, затем идёт атакующий защитник на второй, потом лёгкий форвард и тяжёлый форварды на третьей и четвёртой, а центровой соответственно на пятой позиции. Понимаешь?       — Ну-у, как тебе сказать, — Чонин неловко почесал затылок и выдержал паузу прежде, чем продолжить. — Я и так это знал… Я знаю базу и основные термины, часто наблюдаю за играми, но вы скорее всего меня не замечали, — омега неловко засмеялся, немного стыдливо опуская взгляд на мяч. Он был на каждой, а первую игру после перевода новеньких он помнит особенно чётко.       В тот день зал был заполнен до отказа, кажется, едва ли не каждый ученик школы толпился у трибун, ожидая новой победы Синих Соколов — непобедимых королей баскетбольной площадки, её же ожидал и Бан Чан.       Кристофер в тот день играл на позиции разыгрывающего защитника. До начала оставались считанные секунды, но Бан стоял с надменной улыбкой, источая непоколебимую уверенность в своей победе. Он смотрел на Чанбина сверху вниз, как на букашку, одним взглядом давая понять, что исход игры уже ясен и их сражение лишь формальность, необходимая, чтобы без зазрения совести отправить Красных Дьяволов на скамью до самого конца сезона. Даже при условии проигранной жеребьёвки, впереди их ждал «tip-off».       Только уверенность Чана растворилась вместе с улыбкой, когда мяч, подброшенный в воздух судьёй, оказался вырван командой Чанбина, Дьяволы получили владение мячом и право первой атаки. Вторая «победа» новичков, что пошатнула надменность Чана, но не его спокойствие, Бан уверен в мастерстве своей команды, а также в своём собственном, он не ждёт больше сюрпризов, списывая всё на удачу новичка.       И зря, нельзя недооценивать противника, особенно когда сталкиваешься с ним впервые. Чонин погрузился в собственные воспоминания, вновь оказываясь на трибунах.       Дьяволы реагируют в мгновение ока, рассредоточиваясь по площадке в готовности вести атаку, выгрызая свой путь к победе, они действуют сосредоточено и профессионально, встречая противников хладнокровным взглядом и отточенными движениями по площадке. Каждый следит за мячом и за движениями Чанбина.       Со с ловкостью обошёл Кристофера, оставляя защитника позади, и выполнил первую в их матче передачу Феликсу, обходя второго защитника — Минхёка, и вновь открыл себя для паса, не давая и малейшего шанса форвардам из команды Соколов. Феликс с кошачьей грацией уворачивается от Сонхва, выходя вперёд, и пасует своему тяжёлому форварду, уже ожидающему под кольцом противника.       Минхо — перфекционист, который либо выполнит свою задачу на все сто, либо пойдёт по головам, заставляя жалеть о своих решениях всех, кто ему помешал. И этот раз не исключение. Тяжёлый форвард Ли реагирует так же быстро, как и Чанбин. Ли открывает счёт, выполняя лэйап с близкого расстояния и вырывает Дьяволам первое очко. С начала матча не прошло и минуты.       Зал кипит от пронизывающего до костей напряжения и предвкушения итога игры после того, как Красные дьяволы громко заявили о намерении уйти отсюда с победой. Трибуны, совсем недавно полные преданных фанатов Соколов, теперь делятся на части, и многие начинают верить в падение бессменного короля. А ведь это только первая четверть.       Чонин помнит, как взгляд Чана загорался огнём с каждым новым очком красной команды, становясь всё более злым. Королю не нравится чувствовать, как корона падает с его головы, ударяясь о паркетный пол зала. Лис помнит, как ближе к концу четвёртой четверти Соколы начали играть грязно, некоторые не хотели разочаровать лидера. Сан и Сонхва пытались физически помешать соперникам: толкали, закрывали телом и прочее. За что и получили два штрафных очка, сравнявших счёт.       И вот табло отсчитывает последние несколько секунд. Трибуны шумят как никогда, голоса альф и омег перебивают друг друга, создавая неразборчивый гам, от которого закладывало уши. Ничья, и судьба команды Чана в его руках. Бан отчаянно пытался найти хоть малейшую лазейку в обороне соперников, но каждый его пас находился под пристальным вниманием Чанбина и Джисона. Каждый их шаг пропитан адреналином, бушующим в крови, каждый шаг отдаёт вибрацией по полу, и сердце готово остановиться, сдавшись сводящему с ума напряжению.       Чан делает подачу Хонджуну и… Мяч перехватывает Чанбин. Защитник, рискуя победой, совершает рывок до трёх очковой линии, а за тем бросок, и крик толпы, вибрация пола и рвущиеся из груди сердце смешиваются в одну кучу, когда счёт на табло меняется вместе с истёкшим временем — 97:100 в пользу Красных Дьяволов.       Зал взорвался восторженными овациями зрителей, прибывающих в полнейшем шоке, а вместе с тем лопнуло и терпение Бан Чана. Капитан и защитник Соколов выругался, разочарованно вскинув руки, он зол, чертовски зол, но для Дьяволов это лишь очередное подтверждение того, что сегодня они перевернули историю школы, свергнув короля с его трона.       — Я помню, как тогда Чан клялся надрать нам задницы на следующей игре, но мы снова выиграли, — Хёнджин самодовольно усмехнулся, стараясь не ржать над Феликсом, который потратил двадцать минут на разъяснение правил тому, кто их и так прекрасно всё знает. — Сан поуспокоился после первого раза, а вот Сонхва… Та ещё неугомонная сука, собственно, из-за него мы снова ушли в отрыв.       — Поэтому я и говорил, что Чану нужно научить его уважению, — Бин фыркнул, всё ещё злясь на последнюю их игру. — И правилам игры, а то кто-то точно пострадает.       Чанбин, и вся команда Красных Дьяволов, очень строго относится к малейшим нарушениям правил на поле, для него честная игра важнее проигрыша или победы. Ходит слух, что когда-то команда состояла из пяти человек, но один был исключён из неё за подстрекательство, насилие над членами команды и попытки саботировать их матчи. В целом, команда не только ничего не потеряла, но и стала в разы лучше.       — Уже пострадал, но не от рук Сонхва, — Чонин уселся на землю в позе лотоса и подпёр щёку рукой. — Вы каждый раз идёте ноздря в ноздрю, но Сонхва лезет и дарит вам штрафные. От этого Чан бесится, его репутация падает, а ты несёшь ему цветы на глазах у всей школы, хотя он годами выстраивал образ омеги, которому это всё не нужно, — Чонин смотрел прямо на Чанбина сидящего перед ним. Он никогда раньше не позволял себе длительного зрительного контакта с альфами, обычно, он бы за это получил, но не среди Дьяволов. — Технически, ты получил по лицу из-за шила в жопе у Сонхва, но возьми на заметку, что таких, как Чан, надо звать на шашлыки с пивом, а не цветочки дарить, — Чонин чуть улыбнулся и хихикнул над тем, как загорелись глаза Феликса при упоминании мяса, но тут же одернулся себя опуская глаза в пол и сжимая в пальцах мяч. Чонин позволил себе расслабиться и проявил непозволительную наглость, забывшись в легкой атмосфере, кружащей вокруг Дьяволов.       — Меня, кстати, тоже лучше на шашлыки звать, — младший Ли заметил странную нервозность и зажатость парня и постарался перевести тему, а потому метнул заигрывающий взгляд на Хёнджина, вот только через секунду он залился смехом, сползая вниз по столбу, и также уселся на землю. За ними последовали остальные, даже Хёнджин с явным шоком на лице. — Расслабься, с товарищами по команде не сплю.       За эти слова он получил подзатыльник от Минхо в комплекте с нравоучениями: — Маленький ещё, чтоб ноги перед альфами раздвигать. Хочешь быть как Сонхва или Субин? — Минхо приподнял бровь, смотря на брата, который лишь отмахнулся и цокнул языком.       — Может, вы дома разберётесь? Мы тут ради Чонина собрались, ну и баскетбола, но Нини в первую очередь. Так что завязывайте, — Хван забрал бутылку из рук Феликса так обычно, будто ничего особого не произошло. Так и было, но только не для Чонина, его эмоциональное состояние слишком быстро меняется, слишком сильно зависит от чужих слов.       Лису неловко, приятно и одновременно стыдно, ведь он ничем не заслужил такое обращение к себе. Чонин никогда не видел доброго отношения в свой адрес со стороны сверстников, никогда не слышал милых или ласковых прозвищ, или форм своего имени от кого-то, кроме родителей, а сейчас Хван Хёнджин пошатнул его мир, даже не придав значения своим словам. Второй раз за день. А ведь он сперва даже не поблагодарил за избавление роз от шипов.       — Нет-нет, пусть продолжают, мне проще, когда вы делаете вид, что меня здесь нет, — шумный разговор и перепалка друзей резко стихли, а всё внимание перетекло к Чонину и его розоватым от смущения щекам. Он ничего такого не сказал, но команда смотрела на Лиса так, как смотрят на брошенных щенят. Неприятно.       — Не говори так о себе, ты часть компании, мы привели тебя сюда, значит, мы должны уделять тебе внимание. Хёнджин прав, не стоит устраивать тут сцену, — Феликс мягко улыбнулся, а Хёнджин продолжил: — Верно, лучше расскажи, почему ты не отправляешь свои работы на выставку?       — Ребят, вы правда не должны, всё в порядке. Мне привычнее наблюдать со стороны, так я меньше кажусь нелепым, — с Чонином стоит тщательно подбирать слова, особенно в моменты, когда его уверенность или привычное состояние пошатнулись. — Я не хочу вам мешать, серьёзно. Всё будет в порядке, если вы продолжите, — Ян нервно смеётся, пряча за улыбкой нарастающую тревогу, за которой обязательно последуют слёзы, просто позже.       Доверие к людям у Лиса расшатано хуже, чем нервная система старшеклассника перед экзаменом, а ещё хуже у Чонина с уверенностью в себе. Он легко внимает словам других, только часто видит в них другой смысл, так случилось и сейчас: «мы должны», «ради Нини», всё это Ян слышал через призму своей неуверенности в себе, отчего все слова команды звучали совершенно наоборот, так, будто он обуза и проблема для них. Пристальные взгляды, даже если и были лишь заинтересованными или сочувствующими, казались Чонину не меньше чем осуждением, а может и ненавистью. Кажется, будто в нём вот-вот проделают дыру и выжгут раненую душу на живую. Тело омеги задрожало, паника заставляла кровь кипеть и отдавать пульсацией в висках, Чонин перестал дышать, а на его глаза навернулись слёзы, которые он больше не в силах прятать, но ему и не нужно.       Хёнджин оказывается рядом слишком быстро, альфа мягко обнимает омегу за плечи и прижимает к себе, пряча лицом Чонина у себя в плече, а руками перебирает волнистые пряди, попутно поглаживая спину дрожащего омеги.       — Я-я в п-порядке, пусти, Хёнджин, не нужно, ты не должен, — голос Чонина дрожит и ломается под давлением эмоций: стыда и вины за своё поведение, но Хван не отпускает. Чонину кажется, что всё это лишь плохая шутка над ним, очередная издевка на которую он как дурак повёлся. Он лишь упирается руками в грудь Хёнджина пытаясь выбраться из хватки альфы, его трясет от страха, но сил не хватает. — Пусти меня, пожалуйста, — молит омега и бессильно сжимается в комочек, прижимая руки к своей груди, пытаясь себя защитить. Он не шевелиться в ожидании худшего, но ничего не происходит.       — Ч-ш-ш, всё в порядке Чонин, ты для нас не обуза, тише, всё хорошо, — альфа продолжает прижимать к себе омегу, сдерживая его дрожь и позволяя спрятаться, и Чонин пользуется моментом: сам того не понимая, он прижимается ближе сам и обнимает Хёнджина вокруг талии, он использует его как спасательный круг. Чонин не плачет, он просто дрожит, его трясёт и он не в силах что-то с этим сделать, ведь сейчас его эмоции сильнее его самого. — Мы здесь для того, чтобы показать тебе, что всё может быть по-другому и не все такие, какими ты привык их видеть.       Чонин не понимает что делает, он его сердце колотиться в груди, готовясь проломить ему рёбра, а легкие горят огнём моля о вздохе, но Лис, кажется разучился дышать, пряча лицо в складках одежды на груди чужого альфы. Чонин никогда не простит себе такого поведения, он не должен позволять себе такого, он не из тех омег, кто легко идёт на поводу, отдаваясь в руки альфам, но он позволяет себя обнимать, моля неизвестно кого или что о прощение. А Хёнджин тем временем лишь мирно раскачивает Чонина, поглаживая дрожащие плечи спину, всеми силами стараясь унять накрывшую омегу паническую атаку.       Остальные члены команды сохраняли тишину, позволив другу взять на себя роль путеводной звезды для Чонина, стать тем, кто достучится до отключившегося в панике мозга Лиса. Это должен быть кто-то один, в ином случае Чонин потеряется среди голосов и никогда не выйдет из леса своих страхов и сомнений.       И Чонин поддаётся, мелкими шагами двигаясь к свету, успокаивается. Дрожь, что овладела его телом, не уходит до конца, но становится легче. Ян не спешит отстраняться, он сидит, вдыхая приятный аромат полевых цветов и чего-то тёплого, очень тёплого и нежного, как шёрстка кота, полежавшего на солнце. Так пахнет Хёнджин, и Чонина этот запах успокаивает.       Дыхание Лиса со временем замедляется, как и его потерявшее в панике тормоза сердце. Чонин успокаивается, медленно отпуская свой спасательный круг, и на его лице даже появляется подобие кривоватой, но милой улыбки. Хёнджин улыбается в ответ, а Феликс с Чанбином смотрят на него, как на котёнка, что испачкался в молоке. С добром и умилением.       Неужели у него и правда есть шанс на что-то хорошее?       Он не успел произнести и слова, как раздался звонок его телефона. Чонин испуганно вздрогнул, но поднялся, его ноги немного ватные. По пути к рюкзаку первой мыслей стал папа, которой узнал о прогуле и звонит отчитать непутёвого сына. Немного страшно, но Чонин поднимает трубку. На душе моментально становится тяжело.       — Да, пап, всё в порядке? — Ян шмыгает носом, вытирая рукавом влажные щёки.       — Милый, отец в больнице, возвращайся скорее, — в трубке раздался заплаканный голос его папы, это первое и последнее, что слышит Чонин прежде, чем дрожащими руками сбрасывает звонок.       Чонин сбегает снова, он не хочет, чтобы команда знала о том, что случилось, не хочет, чтобы его снова жалели, не хочет чувствовать себя слабым нытиком, не хочет быть обузой. Да, ему сказали, что это не так, но людям свойственно лгать.       Нет. Лис не верит. Он больше не верит, что с ним может случиться что-то хорошее, ведь каждый раз он расплачивается чем-то более дорогим для его хрупкого сердца.       Он сбегает, оставив цветы на скамейке, потерянными, забытыми, как и он сам.

Рост болезнен. Изменения болезненны. Но нет ничего более болезненного, чем застрять там, где тебе не место, и, кажется, место Чонина там, где он был всегда.