Институт высшего разума

      На следующее утро, в день конференции, я сосредоточена на своей цели, как никогда раньше. У меня в голове сложился чёткий план действий. Я обижена на весь мир, включая собственного любимого, и больше не хочу позволять другим издеваться надо мной и моей любимой семьёй, за которую я жизнь отдам, если потребуется.       Проснувшись утром, я подошла к большому зеркалу в спальне. На меня смотрела самая красивая девушка в мире, совершенство с точки зрения науки и всех правил, по пропорциям идеального человеческого лица. И, конечно, как ещё может выглядеть представительница высшей расы сверхлюдей из Малиновой долины, наследница сознания Дезиры? Тем более, отец, изменяя мой геном, когда я была в эмбриональном состоянии, ввёл не только гены сверхчеловека, но ещё и кодирующие фенотип идеальной красоты. Хотя это действие было лишним, я и так получила все необходимые гены, отвечающие за наши способности, но отец решил перестраховаться на всякий случай. Ведь бывало, что наши рождались полукровками или у них отсутствовали соответствующие гены. А он хотел, чтобы я наверняка стала идеалом. Но кое-что пошло не так, и я получилась не только гениальной, но ещё и с биполяркой. Хотя с этим ничего не поделать, талант чаще всего сопровождается психическим расстройством. Но папа вовсе не считает, что это недостаток, наоборот, говорит, что это то, что позволяет нам быть такими необычными. Например, ему ставили диагноз шизофрения. Для непосвящённых это действительно может так показаться, ведь его поведение во многом соответствует этому расстройству. Однако мы знаем правду, что на самом деле всё намного сложнее и не так, как кажется. То же и с моим расстройством. Жаль только раньше об этом не знала, скольких проблем бы избежала.       Взгляд опускается на руки. С утра я ещё не надела браслеты, и сейчас шрамы хорошо заметны. Кровь приливает к щекам. Меня накрывает волна ярости. Это вина тех, кто меня обижал, они травили несчастную девочку, за то, что она от них отличалась. Да, я ботаничка, как они меня называют, не от мира сего, странная, необычная. Но я к ним не лезла, не дала ни малейшего повода меня ненавидеть. Наоборот, вела себя очень любезно, даже пыталась подружиться. Помогала с уроками, делилась сладостями, рассказывала интересные истории. И что же? Они меня обзывали, оскорбляли, унижали, били, а потом пытались заставить покончить с собой. Если бы не Эдвард, который появился на мосту очень вовремя, не знаю, чем бы это закончилось.       В университете всё продолжается. Не так открыто, как в школе, но почти также. Оскорбления за спиной — удовольствие малоприятное. И почему я должна это терпеть? Резать себе руки, чтобы смягчить разрывающую боль души, превратив её в физическую? Не пора ли поменять роли? Сколько я могу оставаться безответной? А Эдвард станет свидетелем, до чего они все меня довели. Ему придётся разбираться с последствиями моего срыва, моей мести. Пусть видит, как бывает в жизни, как люди способны затравить человека, не похожего на них. Он-то никогда с этим не сталкивался, ему всё в жизни достаётся легко и просто.       В институте сегодня все как с ума посходили. Ещё бы, такое событие. Студенты до этого видели Эдварда только по телевизору или в соцсетях, а тут увидят вживую, да ещё и кто-то из них получит от него награду. Мне становится смешно. Если бы вы знали… Ладно, я должна сосредоточиться на моей миссии. Недолго осталось. В следующий раз, будете знать как обижать меня и мою семью. Не злите отверженных и несчастных изгоев, им надоест, и они ответят за оскорбление. Да так, что мало никому не покажется.       Прохожу сквозь возбуждённо визжащую толпу девчонок. Ужас! Все накрашены, как на вечеринку, причёски от лучшего мастера, дизайнерские наряды. Правда, их нельзя назвать пошлыми или вызывающими, все знают, что Эдвард очень консервативный и за откровенную одежду можно вылететь из института. Я бы сказала, они одеты красиво, дорого и со вкусом. Я же, как всегда, в простом белом платье. Ну и что, мне всё равно.       Шаг за шагом, метр за метром…       Я не плачу, у меня нет сил на слёзы. Да, я не понимаю, что делаю. Кажется, что второе сознание во мне одерживает верх. Ведь оно всегда защищает меня от жестокости других. Если другая я победит во мне, ничего не спасёт этих людей, за издевательства ответят. Потому что нельзя безнаказанно мучить других, не ожидая получить сдачу.       Закрываю глаза, чувствую, как моё сознание заполняет энергия. Обида усиливает её. Всё, вот сейчас, ещё мгновение, и я перестану быть собой. Это уже буду не я, а Дезира, альтер-эго, первая дочь Высшего разума, обиженная на весь мир девушка, которую предал любимый и собственная сестра… Обида Дезиры привела к ядерной катастрофе несколько тысяч лет назад, и надолго погрузился мир во мрак… Кто остановит меня сейчас? Никто. Каждый шаг приближает меня к цели. Осталось пройти ещё один коридор и сразу попаду в атриум. Там трибуна, где уже собираются участники. Я выступлю последней, вот это будет шоу. Эдвард сойдёт с ума. Интересно, он уже здесь или приедет позже? Осталось пройти этот отрезок пути мимо закрытых дверей лабораторий.       Не вижу себя со стороны, но знаю, что глаза потемнели. Скоро чернота зальёт даже белки. И тогда уже не будет пути назад. Дезира не позволит. А Высший разум всегда помогает старшей дочери.       И внезапно кто-то подходит ко мне сзади и обнимает за плечи, заставляя остановиться. От неожиданности теряю контакт со своим внутренним вторым «я». Дези отступает во тьму. А я растерянно смотрю перед собой, не понимая, что произошло. Где я и зачем иду в атриум? И кто меня обнимает? Что я вообще здесь делаю?       — Давно не виделись, я скучал, — услышала я знакомый голос, — как тебе сюрприз, любимая? Не ожидала?       Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не отпускает.       — Вообще-то я знала об этом, услышала от ректора, — возражаю я, — и очень обижена, что ты мне ничего не сказал. Значит, тебе нет до меня дела.       — Наоборот, я хотел, чтобы это был сюрприз, любимая, — отвечает он, — как ты могла подумать, что не важна мне? Сейчас я докажу, что очень люблю тебя.       И в следующую секунду мы оказались в лаборатории. Я не успела ничего сказать, всё произошло слишком неожиданно. Я даже не подумала проверить, закрыта ли дверь на замок. А надо бы, ведь если мой отец узнает… Тогда точно наступит конец света. В самом прямом смысле.       — Я люблю тебя, ты даже не представляешь, насколько сильно. Жизнь моя… — шепчет любимый, расстёгивая моё платье. Я хочу отстранить его руки, но вместо этого начинаю таять под их прикосновениями, что гладят мои плечи и спину. Ощущение немного щекочущего и приятного жара нарастает внутри меня, расходясь от пальцев любимого во все стороны. Я начинаю дышать глубоко и часто, хотя дыхание становится прерывистым и неровным. Мои руки, помимо желания опускаются на его плечи и спускаются вниз по груди, расстёгивая пуговицы рубашки. Я очень люблю раздевать его, смотреть, как одежды становится всё меньше и видеть любимое тело, и знать, что оно моё, только мое и ничьё больше. Вот и сейчас рубашка уже слетела на пол рядом с моим платьем, и мы стоим напротив друг друга и любуемся друг другом. Он снова обнимает меня и, притягивая к себе, прижимается к моим губам своими, поцелуй необыкновенно долгий и страстный, уносящий все остатки моей обиды. Я целую его в ответ и чувствую, как его рука проникает мне за спину, расстёгивая крючок бюстгальтера. Лёгкий холодок проходит у меня по груди, когда он успевает тут же смениться мягким теплом ладоней, охвативших обе мои округлости. Пусть они и не столь шикарны, как у фотомоделей, но тем не менее, он любит их, как и всё остальное во мне. Вот как сейчас: сжимать в руках, гладить по всей поверхности и касаться сосков. Но самое прекрасное наступает, когда любимый склоняет голову и ловит их губами, облизывая языком, словно голодный. Я выгибаю спину дугой, чтобы помочь ему, а он одновременно запускает руку мне в трусики и, огибая резинку, накрывает ладонью промежность. Я чувствую, что начинаю увлажняться, и он, стремясь это усилить, гладит мои лепестки, проникая пальцами между ними. Я вздрагиваю, когда он касается чувствительной горошины, и начинаю смотреть ему в глаза, прося о продолжении. Оно не заставляет себя ждать и вот уже милый поддерживает меня под лопатки и бережно укладывает на пол, прямо на нашу одежду и, устроившись сверху, снова целует в губы. Я инстинктивно чуть развожу колени, чтобы ему было удобнее, и, воспользовавшись этим, он входит в меня и начинает плавно двигаться.       Какая я была глупая, когда не доверяла ему. Конечно, он меня любит. Больше ни о чём не могу думать. Огненный вихрь восторга подхватывает меня и уносит далеко от земли, на седьмое небо.       — Люблю тебя, солнце моё, счастье моей жизни, — повторяет мой любимый бесконечное число раз, пока целует, после того, как мы лежим на полу после прошедшего шторма блаженства.       — Я тоже, очень сильно, — мне немного стыдно, ведь ещё недавно я ему не доверяла и мечтала о конце света, чтобы отомстить. И почему мне так трудно доверять? Хотя, понятно, из-за вечных издевательств со стороны людей. Эдвард стал единственным, кто принял меня такой. И если подумать, почему я должна обижаться на совершенно посторонних людей? Ведь у меня самая сильная на свете любовь, какой нет больше ни у кого. Так разве мне есть дело до этих ничтожных людишек?       Мне становится невероятно хорошо, душа поёт гимн бесконечного счастья. Я сама пребываю в эйфории. Дезира покинула моё сознание, мне больше не требуется её помощь.       И в этот момент открывается дверь. Я в панике. Как это возможно? Мы забыли заблокировать замок? Хорошо, что мы успели наполовину одеться, хотя кто бы там ни был, всё равно догадается. Если это кто-то из студентов, пойдут сплетни. А если представить самое ужасное: мой отец, то Эдвард будет убит в ту же минуту. А моё сознание, наверное, перенесут в память компьютера в наказание. Как в случае с Дезирой. Интересно, на сколько веков? Все эти мысли проносятся с моей голове со скоростью света, пока я в ужасе смотрю на дверь.       — Чему я удивляюсь? — услышала я голос матери и чуть не рыдаю от облегчения. Она моя лучшая подруга, с ней я делюсь очень многим, и она, конечно, не выдаст нас отцу. — Так и знала, что вы опять этим занимаетесь. Может быть, всё-таки пока подождёте свадьбы? Не забывайте, что папа не обрадуется, если узнает.       Однако видно, что она не злится. Видимо, уже давно смирилась с этой мыслью.       — Катя, извините… — говорит Эдвард, но я его прерываю.       — Не оправдывайся, — а затем обращаюсь к маме, — надеюсь, отец ничего не узнает?       — Нет, конечно, — смеётся она, — я же не хочу повторения Апокалипсиса, как в Малиновой долине. Подойдя ближе, она обнимает нас обоих, — может быть, раньше я сомневалась, боялась, что тебе нельзя заводить отношения, потому что это может быть опасно. Боялась, если ты полюбишь, тебе разобьют сердце, ведь особенных людей никто не любит. Но тебе повезло, ты встретила того, кто понимает тебя по-настоящему, видит твою прекрасную душу. А это значит, что никакой угрозы нет. Надеюсь, у нас всё будет хорошо.       — Конечно, Катя, — спешит заверить её Эдвард, — я люблю Дашу больше жизни и никогда её не подведу.       — Вот и отлично, — заключает мама, — ну что, дети, идём на конкурс. Студенты будут демонстрировать свои проекты. А президент должен дать награду победителю, — мы дружно смеёмся, — смотри, Эдвард, чтобы всё было честно, — смеясь, добавляет она.       — Я уже знаю, кто заслужил победу, — невозмутимо отвечает Эдвард, а меня бросило в жар. Я поняла, на что он намекает.       — Всё должно быть честно, — смеётся мама, тоже понимая, в чём дело, и даже не злится, — хотя я тоже думаю, что победит Даша, она расскажет про нейроинтерфейс.       Мать моя учёная! Как я могла забыть? Мой проект вовсе не нейроинтерфейс. Я собиралась… Не может быть, это не я, это она, та, что иногда подчиняет себе моё сознание, когда я сильно обижена или злюсь. И что теперь делать? Я же не собираюсь никого убивать, я на такое неспособна.       «Да, а террористы Санчеса?» — ехидно напоминает сознание.       «Они не считаются», — отмахиваюсь я.       Конечно, я это не сделаю, просто психанула на эмоциях. В тот момент мной управлял не Высший разум, а Дези. Что в принципе почти тоже самое, в конце концов, мы связаны одним сознанием. Значит, я должна срочно вернуться в секретную лабораторию и взять нейроинтерфейс. Надеюсь, успею. Мы идём по коридору. У выхода прощаемся. Нас не должны видеть вместе.       — До встречи на сцене, любимая, — говорит Эдвард и идёт в атриум.       — Мама, мне надо в лабораторию, — опускаю глаза.       — Рада, что ты одумалась, — отвечает она.       — Ты догадалась? — я потрясена.       — Конечно, милая. Но ничего не говорила, хотела, чтобы ты сама всё осознала. Это не лучший путь. Мы с отцом не такие. Я счастлива, что тебя спасла любовь. Береги её, это самое светлое чувство.