Институт высшего разума

      Я слишком великодушна. Чем ещё объяснить мою слабость, что я решила их простить? А ведь стоит вспомнить, что было в школе. Погружаюсь в воспоминания о школьных годах. Последний год в школе, прежде чем я перешла на домашнее обучение для подготовки к университету.       2004 год.       Мне одиннадцать лет. Но я учусь в девятом классе вместе с сестрой Ниной, ей пятнадцать. Я гений, вундеркинд, мне в шестом классе делать нечего. Хотя и в девятом тоже, я знаю не только школьную программу, но и университетскую. Думаю, мама решила определить меня именно в один класс с Ниной, чтобы я могла ей помогать. Точнее, чтобы она могла у меня списывать. Так продолжается на протяжении всей нашей учёбы. Если бы не это, Нина давно бы уже вылетела из школы. Она сама неспособна выучить вообще ничего. Но здесь я должна быть объективной. Кто-то скажет, как с такими родителями она может быть такой тупой? Наша мама — гений, и отец Нины не полный идиот. Он же смог создать собственный бизнес. Хотя насчёт того, как он его создал, у меня большие сомнения. Мама говорит, что в девяностые годы появилось целое множество нелегальных бизнесменов, которые добились богатства нечестными способами. Но мне трудно представить себе, что дядя Максим мошенник. Он мне нравится. По-моему неплохой человек. Просто он обижен на моих родителей. Мама всегда любила моего отца. И когда встретила его, развелась с первым мужем. Хотя они до этого и не жили вместе. Поэтому мне трудно поверить, что отец Нины преступник. Конечно, его бизнес начинался как полулегальное дело, но он не бандит. Пусть даже его называют «новый русский». Конечно, мне многое из этого непонятно, я родилась в Бразилии. Там родители вначале скрывались от Санчеса после взрыва на АЭС Модерны, а потом переехали на Викторию.       Так вот, я отвлеклась. Нина вовсе не глупая с такими родителями. У неё другая цель. Она не учится, потому, что не хочет, а не потому что не может. Моя сестра мечтает стать актрисой, не просто мечтает, а активно идёт к цели. Ходит в школу актёрского мастерства, играет в местном театре, участвует в кастингах и уже участвовала в нескольких проектах: снялась в рекламе, в короткометражных фильмах. Понятно, что при таком образе жизни у неё нет времени на учёбу, которая ей и не нужна. Мама злится, говорит Нина себе жизнь ломает. Что надо сначала приобрести профессию, а потом уже уделять время хобби. А актриса никуда не пробьётся и так и будет сидеть без ролей. Так то оно так, но какое это хобби? Нина мечтает стать звездой, и я думаю, с её пробивным характером всё получится. Тем более у неё отец — миллионер, оплатит ей кастинг в Голливуде и всё. Сейчас, правда, Нина почти не общается с отцом и редко берёт у него деньги. Мама не хочет, чтобы она выросла избалованной мажоркой. Но, думаю, после совершеннолетия Нина оторвётся по полной. Она очень любит деньги, роскошь, красивую жизнь. Это всё её. Не зря же она мечтает стать девушкой Эдварда. Это наш главный мажор страны, наследник престола, истинный представитель золотой молодёжи. Хотя именно мне он ничего плохого не сделал. Даже удивительно, он очень надменный, гордится своим происхождением, со всеми общается свысока, а со мной ведёт себя совсем по-другому. Не знаю, почему. Может быть, вспоминает, как много лет назад моя мама брала у него кровь на анализ ДНК, а я держала за руку и поделилась шоколадкой. Мы потом ещё играли в лесу. Никогда не забуду тот день.       Но не думаю, что Эдвард помнит об этом. Вряд ли для него это был важный эпизод. В то время Эдвард казался мне милым мальчиком, и только потом я поняла, насколько он на самом деле высокомерный и самовлюблённый. При этом он притворяется, изображает хорошее отношение к людям, но я-то знаю правду, меня не обмануть. Поэтому я больше не дружу с ним, хотя, когда он общается с Ниной, мне приходится вести себя прилично. Ведь Нина хочет с ним встречаться, а я должна её во всём поддерживать. Я и помогаю. Например, с уроками. Даю списывать, понимая, что учить она не собирается, следуя своему назначенному пути.       Если бы кто знал, как я ненавижу школу. Зачем я туда хожу, если и так всё знаю? Ради общества, которое меня не признаёт? Выхожу из автобуса на остановке возле школы. Мне удалось хотя бы убедить родителей не приводить меня за руку к воротам школы. И без того все смеются, что я маменькина дочка, везде хожу только с родителями, и меня ни на минуту не оставляют одну. Не знаю, почему этот факт вызывает такое недоумение? Да, я люблю везде ходить с родителями. И они беспокоятся за меня, мало ли что может произойти, стоит только вспомнить Модерну. Местным это не понять, конечно, они никогда не жили в постоянном страхе, как мы раньше. Но единственное, что родители теперь провожают меня до автобуса, а сами идут в институт пешком. Он находится не очень далеко от нашего дома. В нескольких километрах. Им нравится много ходить пешком, полезно для здоровья. Часто на автобусе ездим вместе с Ниной, но сегодня она не ночевала дома. Она была на вечеринке с друзьями. Если честно, не понимаю, что за вечеринки такие на всю ночь. Что там делать? Спать же захочется. Как можно не спать ночь? Я уже к десяти вечера с ног валюсь от усталости. Родители не знают, что Нина была на вечеринке, она сказала, что будет готовиться к совместному докладу с одноклассницами дома у одной из них. Не знаю, как мама поверила. По-моему легко было понять, что по телефону ответила не мать одноклассницы, а она сама. Но, видимо, мама и подумать не может, что Нина обманывает. А я поклялась не выдавать её. Интересно, Нина пригласила на вечеринку Эдварда? Хотя вряд ли он пошёл бы, этот парень не любит проводить время с плебеями.       — Смотрите, кто там? — противный голос прерывает мои мысли. Я вздрагиваю.       Ко мне подходят несколько одноклассников. Я всё ещё на остановке, а с одной стороны дорога, с другой стена. Бежать некуда. Меня начинает трясти от паники. Что им надо? Пытаюсь незаметно обойти их. Бесполезно. Они окружили меня и не пускают. Их намерения ясны. Они давно угрожали избить меня. И когда никто не видит, действительно толкают, пинают, ставят подножки, могут даже ударить. Но всё как бы нечаянно. Так открыто толпой ещё не нападали. Мне страшно.       — Ну что, чудачка, попалась? — ехидно спрашивает одна из девчонок. Уродина такая, на крысу похожа. Как же я её ненавижу, я их всех ненавижу.       Во мне поднимается волна ярости. Ну почему я не могу сделать так, чтобы у них больше не появлялось желание надо мной издеваться.       — Отстаньте, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но понимаю, что не получилось.       Кто-то тянет меня за волосы. Очень больно. Понимаю, все одноклассницы завидуют моим волосам. Ни у кого нет таких длинных и золотых, как у меня. И подтверждение моим мыслям не заставляет себя ждать.       — Красивые волосы, да, Рапунцель? — злобно смеётся одна из девчонок. — Жаль только, что тебе ни один принц не поможет.       К моему ужасу, вижу у неё в руках ножницы. Она собирается отрезать мне волосы. Я кричу и пытаюсь вырваться.       — Нет, уродина, признай, что ты проиграла, — говорят мне.       — А я и не играла, чтобы проигрывать, — возмущаюсь я сквозь слёзы, но меня никто не слушает.       Поскольку я отчаянно дёргаюсь и пытаюсь вырваться, кто-то отвешивает мне пощёчину. Я уже не могу остановить слёзы.       — Ты ничтожество, — шипит другой мучитель, — запомни это. Никому ты не нужна, только всем мешаешь. В мире должно быть поменьше таких странных придурковатых элементов, — и он плюнул в меня.       Не могу в это поверить. Как он посмел! Тварь! Ненавижу! Уже не могу контролировать ярость, если бы она была способна превратиться в энергию, от моих обидчиков осталась бы кучка пепла. Жаль, что так не получится. Но, конечно, ничего не происходит. Эти уроды продолжают издеваться надо мной. Та, что с ножницами, схватила мои волосы и готовится их отрезать.       И в этот момент, когда уже не знаю, прощаться ли с волосами или с жизнью, к остановке подъезжает машина. Одноклассники с визгом разбегаются. Какое счастье. Быстро вытираю слёзы, ненавижу, когда люди видят меня слабой и несчастной. Пытаюсь поправить причёску, навешиваю на лицо улыбку. Как будто ничего не произошло. Но улыбка застывает у меня на губах, не успев окончательно оформиться.       Ведь из машины выходит Эдвард, поддерживая за плечи Нину, которая странно шатается из стороны в сторону. Её одежда разорвана, волосы растрёпаны, косметика смазалась. Она еле передвигает ноги, скорее волочит их по земле. Если бы не Эдвард, она бы давно упала. Нина непрерывно пытается опустить голову ему на плечо, но парень, глядя на неё с отвращением, встряхивает её, не позволяя это сделать.       — Что случилось? — мы задаём друг другу вопрос синхронно.       Эдвард внимательно смотрит на меня, в его глазах вспыхивает паника. Он отпускает Нину, которая мешком падает на землю, но он даже не замечает это.       — Даша, что с тобой? — в его обычно спокойном голосе сейчас слышится беспокойство. — Что они с тобой сделали?       Видимо, я всё-таки выгляжу растрёпанной и побитой. Не люблю выглядеть жалко при других. И уж тем более, чтобы меня жалели.       — Всё нормально, не бери в голову, — отвечаю я.       — Нет, я найду их, — возражает парень, — только скажи, за что они так с тобой?       — Я же сказала, не надо, это моё дело. Лучше скажи, что с Ниной? Ты был с ней на вечеринке? — неожиданная мысль потрясла меня. А я-то думала, он такое не любит.       — Нет, конечно, разве я похож на идиота? — на его лице теперь презрение. — Нина позвонила ночью, просила приехать.       — А что случилось? — испугалась я.       — Сказала, что много выпила и к ней пристают какие-то парни. Она была очень напугана, убежала от них, закрылась в комнате, но они стали ломать дверь.       Какой кошмар. Бедная Нина. Зачем она пила? И зачем ходит в такие компании. Значит, её тоже обижают одноклассники? Интересно, это парни хотели её избить? Или, может быть, тоже отрезать волосы? Или как-то обидно обозвать?       — Ужас, — говорю я, — зачем только она пошла на вечеринку? И что было дальше?       — Пришлось ехать спасать её. Не звонить же вашим родителям. К счастью, успел вовремя. Они не… — Эдвард не договорил, посмотрел на меня, почему-то краснея.       Я удивилась.       — Что они вообще хотели? Избить Нину?       — Да, конечно, — в его голосе слышится радость и облегчение, как будто он ожидал худших предположений с моей стороны. Странно, что может быть хуже? Не убить же они её собирались.       — И как?       — Говорю же, не успели.       — А ты был один или с охраной?       — Малышка, за кого ты меня принимаешь? — спрашивает он пренебрежительно. — Зачем мне охрана? Конечно, один.       Я в восхищении. Мне уже кажется, что Эдвард — супергерой. Но как он победил мальчишек? Не дрался с ними, это уж точно.       — И что с ней делать? — прерывает Эдвард мои восторженные размышления о его идеальности.       — А в чём дело? — удивляюсь я.       — Посмотри на неё, — он подходит к лежащей на асфальте Нине, — разве ей можно в школу в таком состоянии? — Эдвард поднимает её с земли, а Нина сопротивляется, пытается его оттолкнуть, даже произносит какие-то малоразборчивые ругательства, отчего мальчик из приличной семьи краснеет и чуть не роняет её обратно на землю.       — Да, в таком виде нельзя на уроки, — соглашаюсь я, — и что делать?       — Не знаю, — Эдвард выглядит растерянным. Видимо, никогда не был в такой ситуации, — мне нельзя опаздывать на занятия. В дипломатической школе очень строгие правила.       — Я помню, где ты учишься, можешь не хвастаться при каждом удобном случае, — злюсь я. Меня действительно немного бесит его зацикленность на собственной идеальности, — и что мне делать? Понимаешь, что я её здесь не брошу. Родителям тоже ничего не могу рассказать.       Я в полной растерянности. Действительно не знаю, как поступить. И понимаю, что Эдвард не останется. Он не обязан нам помогать. И так приехал ночью на вечеринку спасать Нину, хотя мог спокойно спать и не обратить на неё внимания. Видимо, на моём лице отражается отчаяние.       — Ладно, придумаю, как объяснить, почему не могу пойти на занятия, — к моему удивлению говорит Эдвард. Неужели пожалел нас с Ниной?       Возле школы находится небольшой парк. Мы направились туда. Нина не может идти самостоятельно. Эдвард аккуратно поддерживает её. Я иду рядом. Нина пытается сопротивляться.       — Пусти меня, маньяк, — невнятным пьяным голосом возмущается она, — не хочу с тобой спать.       Я в полном недоумении. Если я ещё могу понять, что Нина с пьяну принимает Эдварда за маньяка. Но зачем спать с маньяком? Это более чем странно. Зачем вообще с кем-то спать, это нарушение личного пространства, она же не маленькая. А с чужим человеком тем более странно. Или у маньяка нет своего дома, и он просил Нину пустить его переночевать?       А вот Эдвард, услышав её слова, покраснел, как будто она сказала какое-то ругательство.       — Какое счастье, я тем более не хочу, — отвечает он, хотя Нина, кажется, уже ничего не понимает.       Мы уложили Нину на скамейку в парке возле школы. Я даю ей попить воды. Единственная помощь, которую можем оказать, не привлекая взрослых. Так и провели тот день. Почти не говорили, я беспокоилась за сестру. Но, к счастью, всё обошлось.       Вот такой была моя учёба в школе, пока не перешла на домашнее обучение. Это случилось, когда Нина уехала покорять Голливуд. Видимо, действительно, я училась в обычной школе лишь для того, чтобы помогать сестре, которую без моей помощи давно бы исключили. Хотя, зачем ей это? Всё равно школу она так и не закончила. Бросила после десятого класса ради карьеры. А действительно, зачем дифференциальные уравнения для звезды Голливуда? И без них проживёт.       Вспоминаю другой день в школе, когда некому было меня защитить. Была перемена, и я оставила рюкзак на парте, вышла в коридор съесть бутерброд. Когда вернулась, оказалось, что мои вещи спрятали. Тетради, учебники, пенал. К счастью, телефон был при мне, а то бы и его взяли. Было ужасно обидно, но я старалась сдержать слёзы.       — Верните мой рюкзак, — требовала я, но они только смеялись.       — Надейся дальше, уродка, — отвечали они.       Как же я их ненавижу. Во мне огнём разгорается ярость. Ну почему я, такая беззащитная, не могу наказать их? Как мне надоело быть вечной жертвой. И ведь я к ним не лезла, они всё время меня травят. За что? Кто-то скажет: «Значит дала повод, показала свою слабость, в обществе не любят слабых, над ними издеваются». Но как, скажите, доказать обратное что я не слабая? Или что, в нашем мире уважают только силу? А вежливость, доброта, мягкость уже не ценятся? Если ты демонстрируешь эти качества, тебя любой может пнуть? Надо быть злым, грубым, невоспитанным, идти по головам? Только таких людей ценят? Разве это правильно? Тем не менее, толпа действительно всегда накидывается на тех, кто кажется беззащитным. Мне уже не страшно, я в ярости. Это не люди, а стая диких зверей. Перед ними я беззащитна, но не сломлена. Никто меня не сломает, я буду гордой до последнего, если хотят меня сломать, пусть убивают, я не сдамся.       Вдруг слышу крики. Они отступают от меня. Странно, в чём дело?       — Отстаньте от этой дуры, она, наверное, ведьма, — слышу испуганные голоса.       Не понимаю. Ну и ладно, так даже лучше. Смотрю в зеркало. Удивительно, глаза потемнели. Не замечала такого раньше. С чем связано? Может, из-за этого они и разбежались?       Странно, может быть, поговорить об этом с родителями? Хотя лучше не надо. А то ещё будут волноваться. Какая разница, главное, что мои мучители испугались.