Институт высшего разума

      2004 год.       Мы с Ниной ходим в театральную школу. Нина, потому что ей это необходимо для будущей профессии. А я просто за компанию с ней, не люблю оставлять мою неразумную сестрёнку без присмотра. Она же без меня пропадёт. У сестры есть свойство непрерывно попадать в неприятности. При том, что она сама никогда это не признает, поскольку считает себя очень крутой, опытной, мудрой. Но это всё маска, а на самом деле Нина ещё совсем ребёнок и не знаю, сможет ли когда-нибудь повзрослеть. И в кого она такая, интересно?       Мне, как ни странно, понравилось учиться в театральной школе. Оказывается, у меня есть актёрский талант, все преподаватели отмечают, что я играю более естественно, чем Нина. А меня удивляет, как можно не уметь хорошо играть. Просто представляй себя другим человеком и всё. Играешь роль и знаешь, что это уже не ты, а твой персонаж, значит, надо думать, как он. Тогда и вести себя будешь соответственно. У Нины не всегда получается.       А ещё она очень недовольна тем, что у нас раздельное обучение. Да, два разных учебных заведения. Особи мужского пола учатся в другой школе, и только во время репетиций спектакля мы объединяемся. Преподаватели утверждают, что так правильно, поскольку на занятиях нас учат танцам, балету, проводятся уроки по пластике. Девушки занимаются в купальниках или очень коротеньких обтягивающих шортах. Преподаватели уверены, что парни не должны это видеть, это неправильно и вызовет какие-то там мысли. Не знаю, я не поняла, почему это неправильно. Но у нас всё строго. Поэтому Нина и возмущается. Ей сейчас нравится один парень, и она мечтает учиться вместе с ним. Но администрация непреклонна. Никакого совместного обучения. Правила одинаковые для всех. Вот Нина и вынуждена видеться с ним тайно на переменах.       И если честно, я с ними согласна. Мне, например, неприятно танцевать, когда на меня смотрят мальчишки. Это только сбивает. Я стесняюсь и делаю ошибки. Вообще ненавижу внимание по отношению ко мне. Да и страшно подумать, во что бы тогда превратились уроки. Никто бы не танцевал нормально, а только пялились друг на друга. Не понимаю, почему парням и девушкам так нравится друг друга рассматривать. Не вижу в этом ничего интересно, те же люди, что и мы, только в отличии от нас у мальчиков короткие волосы. И все мальчишки очень страшные, на обезьян похожи. Хотя я загнула. Не все. Есть один, который очень даже ничего. Мне кажется он красивый. И это Эдвард. Вот с ним я бы танцевала. Жалко, что он не учится в театральной школе, а только в дипломатической. Из него получился бы хороший актёр, внешность подходящая.       Сейчас урок балета. Смотрим на отражение в зеркальной стене зала. Красивые изящные девочки в розовых балетных пачках. Я, конечно, не хвастаюсь, но у меня получается лучше всех. Я летаю над полом, почти не касаясь его. Мои движения лёгкие и плавные. Никто со мной не сравнится. И это естественно, ведь я самая худая и хрупкая среди девочек. А вот у Нины не очень хорошо получается. Она немного неуклюжая, и грации не хватает. Нина вообще не особо талантлива ни в чём, просто ей упорства не занимать. Если что-то надо, идёт к своей цели напролом, не замечая ничего вокруг. Не представляю, какие силы на это требуются. Иногда кажется, что она уже совершенно вымотана. И вскоре мне предстоит узнать, что это так на самом деле.       Как только прозвенел звонок, Нина хватает маленькую сумочку и выбегает из класса. Я следую за ней. Нина выходит из здания, я стараюсь не отставать. Она идёт в парк и там устало плюхается на скамейку. Подбегаю к ней.       — Устала, как всё надоело, — стонет Нина, откидываясь на спинку скамейки, — это такое перенапряжение, у меня больше нет сил.       — Тогда зачем ты учишься, если так трудно? — задаю резонный вопрос.       — Да потому что это моя мечта, — резко говорит Нина, — хочу стать звездой. Но кто знал, что это так тяжело? — в её голосе появляются капризные нотки.       — А разве мечта не должна в первую очередь приносить удовольствие? — удивляюсь я. — Зачем нужна такая, с которой не справляешься? Может быть, стоит сменить мечту?       — Мелкая, ты, конечно, умная, но некоторые вещи не можешь понять. К мечте всегда трудно идти, на то она и мечта.       — Понятно, — говорю я, хотя в душе с ней не согласна. Надо выбирать ту профессию, которая тебе легче всего даётся. Зачем себя мучить?       Нина вздыхает, устало прикрыв глаза. Видно, что она совершенно вымотана. Затем достаёт из сумки пачку сигарет. Тут уж я вздыхаю.       — Опять? — спрашиваю я, когда сестра изящно затягивается.       — Мне же надо как-то снять напряжение, — невнятно произносит Нина, выпуская дым кольцами, — а то скоро совсем сдохну. Хотя, может, это и к лучшему, меня всё так достало.       В этом я её понимаю, меня тоже всё достало. Правда, в моём случае проблема в издевательствах одноклассников. И да, она права, у каждой из нас есть свои способы снять напряжение. Невзначай смотрю на шрамы на руке, где я резала себе кожу после очередной порции школьной травли. Поэтому и не выдаю Нину родителям, ведь каждый по своему справляется со своей болью. Хотя ту вечеринку Нины всё же считаю перебором.       Некоторое время сидим молча. Нина, закрыв глаза, наслаждается сигаретой.       — Дашуль, скажи, ты что-нибудь имеешь против… Травки? — спрашивает она, понизив голос.       — Что? — пугаюсь я, очень надеясь, что ошибаюсь, и она имеет в виду совсем другое.       — Ну, травка? Ты знаешь, что это? Мне Педру обещал принести, — тихо отвечает Нина, — говорит, расслабляет лучше сигарет.       А вот это уже очень плохо. Даже не знаю, как мне быть.       — Нина, может, не надо? Подумай, как ты в будущем выйдешь замуж за Эдварда? Он очень консервативный, не примет твой образ жизни, — осторожно говорю я, не знаю, как ещё отговорить её.       — А он не узнает, — смеётся Нина, — вот, кстати, и Педру.       К нам подходит симпатичный бразилец Педру, парень Нины, на данный момент тот самый ученик мужской театральной школы, с которым Нина хотела учиться вместе. Они целуются так, что я краснею и не знаю, куда деть взгляд. Это жутко противно, как вообще можно с кем-то целоваться? Хотя, наверное, с Эдвардом не так. Даже интересно стало, может, как-нибудь попробовать поцеловать его? Правда, ему это вряд ли понравится, думаю, он меня оттолкнёт.       Между тем парочка садится на скамейку, причём Нина сидит на коленях Педру, что вызывает у меня приступ тошноты, и что-то ласково мурлыкает.       Видел бы её Эдвард, за которого она так мечтает выйти замуж. Но я, конечно, никогда ему ничего не расскажу. Да и вообще никому. Я не предательница. Хотя кое-что меня очень беспокоит. Теперь понятно, почему Нина так себя ведёт, часто бывает неадекватной. Я должна ей помочь, но не привлекая взрослых. Ведь если она действительно употребляет то, что сказала, это очень страшно. Это же испорченное здоровье на всю жизнь. Да и сколько останется той жизни? Родители ничего не знают, Нина отлично притворяется, не даёт поводов усомниться в своём поведении. Каждый раз, как идёт на вечеринки, говорит, что собирается делать уроки с одноклассницами, а мама верит, ей и в голову не придёт, что ребёнок может обманывать. Это Нина так протестует, что мы живём в бедности, а не в роскоши, как её отец миллионер. Странная она. Но я должна что-то делать. Может быть, Эдвард поможет? Конечно, не скажу ему про то, что Нина встречается с другими парнями, но про траву надо сказать. Пусть он разбирается, ищет того, кто продаёт эту отраву. Точно, так и сделаю. Я немного повеселела.       Нина с Педру между тем начинают танцевать танец, разучиваемый для спектакля. Сестра весело смеётся и уже не выглядит забитой и усталой. В глазах загорается огонь.       Но вот звонок к следующему уроку. Нина опять грустнеет. Ей жаль расставаться с Педру.       — Увидимся на вечеринке, — говорит он, целуя её на прощание.       Я в ярости. Именно на этих вечеринках Нина и скатывается в пропасть. Срочно надо принимать меры. Мы возвращаемся в школу. Я точно уверена, что должна оградить сестру от ужасной компании и как-то добиться, чтобы она больше не виделась с этим парнем.