догонялки

      Ю Джунхек, пусть и уснул, не выглядел шибко спокойным. На его лице все еще читалась настороженность, как будто он был готов сражаться с кем-то даже во сне. И я уверен, что именно так это и было. Во снах в периоды депрессии регрессора он часто переживал моменты из своих регрессий, заново теряя товарищей и сражаясь за них до изнеможения.       Я думал, что если он так сильно хотел найти 1863-го Ким Докчу, то кто-то похожий на него, но находящийся рядом сможет как-то утолить его подсознательную жажду мести. В конце концов, он хотел добраться до меня даже в состоянии депрессии регрессора. Это было слишком затруднительно.       Тяжело даже представить, что такое вообще нужно натворить, чтобы произошло нечто подобное. Ю Джунхек в депрессии, но все ещё имеет цель, которая уже, кажется, выгравирована на подкорке его мозга.       Мне стоило держаться от него как можно дальше, я должен оставить его в этом здании и уйти, хотя бы ради своей жизни. Но позже мне еще предстоит убить его, а способ так никак и не приходил ко мне в голову.       Кроме того…       Ю Джунхек то и дело хмурился во сне, без конца и края хватая меня за рукав белого пальто, в добавок еще бубня что-то.       …Я просто не мог бросить его здесь. Он пережил слишком много, разве он не заслуживает хотя бы немного отдыха? В этой бесконечной погоне за Концом он в итоге просто потеряет все свои воспоминания, свои жизни.       Последний Сценарий был так близко в этой регрессии. Но на пути Ю Джунхека снова возникла преграда. Этой преградой была депрессия регрессора, в которой виновата Четвёртая Стена.       [Ду ра к Ким Док ча]       – Да иди ты…       [Ким Док ча дол же н уби ть е го]       – Чертов Скрытный Интриган.       Так значит, это он так решил поставить меня перед выбором? Но, кажется, все приравнивалось к тому, что выбора у меня толком и не было. Ю Джунхека убить – себе дороже, а он еще и такой бедный-несчастный снова никак не может добраться до Последнего Сценария. Отличный расклад для того, чтобы остаться в этой регрессии навсегда и дойти с ним до Конца.       Однако оставалось одно «но». Тут уже был Ким Докча, и Ю Джунхек хотел убить его.       Вдруг послышались шорохи. Я тут же выбрался из раздумий, а созвездия в вазе повернулись как будто из-за дуновения ветра. Ю Джунхек нахмурился во сне.       Совсем скоро цветы в бутылке стали дрожать, а мою спину пробрало холодом.       Созвездие «Лилия Водолея» предупреждает Вас!       – Так вот ты где прятался.       Меня сковало предчувствие, если я сейчас обернусь – я умру. Стало страшно даже дышать.       – Полегче, Ли Джиё, ты не забыла, что нам говорила Мастер?       Я сразу понял, чьи это голоса. А я ведь только забыл про этого чертового Ким Намвуна. Какого черта они здесь?... Ли Джиё и Ким Намвун были здесь, значит, в этой регрессии мои товарищи все таки в порядке… Но что эти двое тут забыли? Они искали Ю Джунхека?       Если так, то разве Ли Джиё не должна обожать его? Почему вместо того, чтобы радоваться находке, она наводит на нас обоих клинки?! Допустим, на меня за какую-нибудь глупость, которую совершил тутошний я. Но за что на него?!... Неужели в этой регрессии он тоже что-то натворил?...       – Что ты делаешь?       – Да подожди ты, придурок.       – Ну хорошо…       Я посмотрел на спорящих подростков, Ли Джиё забыла про клинок, который приставила к моей шее и кинула его в сторону Ким Намвуна, тот с трудом успел перехватить его руками и при этом не лишиться жизни. Сама девушка в это время усиленно копалась в сумке, что-то ища. Вскоре ее глаза вспыхнули и она достала оттуда небольшой свернутый лист бумаги, а потом отдала его мне.       Я осторожно принял его, тут же кидая вопросительный взгляд на Ли Джиё.       – Ты должен прочесть.       Я изогнул бровь, но листок все таки развернул.       [Я не дам тебе его убить, Ким Докча первой регрессии. Не смей даже пальцем трогать его во время депрессии. И землей кормить его было необязательно.]       По всему моему телу пробежались мурашки.       [Он сделает все сам, тебе нужно только подтолкнуть его к этому. Так ты вернешься к себе.]       Что это за гребённая чертовщина?...       – От кого это?...       – Его велела передать Мастер, но настоящего имени и лица человека, который писал его, мы не знаем.       Про какого Мастера постоянно идет речь?... Если не Ю Джунхек, то кто ? Неужели?...       – Ну вообще-то мы видели его, и не раз.       Ким Намвун возразил, но он тут же получил удар локтем под бок от Ли Джиё.       Я прервал ее монолог.       – Что это значит?       Ли Джиё сердито взглянула на товарища, прежде чем вздохнуть и посмотреть на меня.       – Тот человек помогает нам. Он часто приходит, чтобы поговорить с Мастером, она всех прогоняет, когда он говорит, что это важно. Мастер сказала, что нам нужно вести себя уважительно вместе с ним, она заставляет меня называть его «аджосси»...       Я все еще не понимал, о чем идет речь. Неужели спонсор Ю Джунхека…?       – Ну и еще, кстати, я, вообще-то, слышал, как Мастер называла его Ким Докчой.       Ли Джие удивлённо оглянулась на товарища.       – Тупица, почему ты не рассказал мне? И вообще, что это за имя такое? Ким Докча… Ким Читатель? Ким Одиночка?       Она снова вздохнула, прежде чем продолжить.       – Этот Ким Докча – человек, настоящего лица которого никто никогда не видел. Обычно он прячет лицо под капюшоном. Но когда он снимает его, что-то мешает нам, а его лицо кажется размытым, под каким бы углом на него не взглянули.       Это все таки был не спонсор Ю Джунхека, но... Ким Докча?... Неужели это послание от меня из 1863-й регрессии?... Я сжал в руках лист бумаги.       – Я думаю его не видела даже Хан Союнг.       – Эй, ублюдок! Она Мастер, не смей называть её по имени!       Несчастный Ким Намвун снова получил в ребро. В моей голове наконец-то практически все встало на места.       – Аджосси не сказал вам ничего, что нужно передать мне?...       Ли Джиё помотала головой.       – Аджосси ничего не говорил. Только Мастер. Вы должны пойти с нами.       Я нахмурился. Встретиться с Ким Докчой из 1863-й регрессии…       – А если мы не пойдем?       Ли Джиё нахмурилась и многозначительно посмотрела на свой клинок, который уже забрала из рук Ким Намвуна.       – Ты такой же придурок, как Ким Докча аджосси.       Ну, может, потому что я и есть Ким Докча аджосси?!...       – Если вы не пойдете, Мастер сама придет за вами вместе с аджосси. Этого ублюдка никто не тронет, не переживай.       Я вздохнул. Так или иначе мне пришлось бы с ним встретиться…       Я кивнул. Цветы в вазе уже не подрагивали, опасность миновала, а значит их это пока никоим образом не касалось. Но я все равно собирался взять их, на случай всякий.       – Эй, Ю Джунхек.       Я слабо толкнул его в плечо и этого хватило, чтобы разбудить его. Через пару минут я уже шел с Ю Джунхеком, Ли Джиё, Ким Намвуном и архангелами в кармане пальто. Куда мы шли нам никто рассказывать не собирался, нам пришлось просто идти следом за подростками.       Через некоторое время пути я позвал Ю Джунхека.       – Эй.       Он тут же повернул голову на меня.       – Если что-то случится, не сдерживайся.       Его пустые глаза взглянули на меня, а сам он все так же молчал. Мне казалось, что он вообще не понимает смысл моих слов, но он все таки кивнул.       Мы продолжали идти следом. Еще через некоторое время я услышал разговоры в кармане своего пальто.       – Здесь что-то не чисто.       Габриэль все никак не успокаивалась.       – Даже если так, разве ты не хочешь вернуться к Уриэль?       Лепестки архангела дрогнули от слов Джофиэль.       – И каким это образом они нам помогут в этом?...       – Судя по словам этих двух, тот Ким Докча должен знать, как вернуться. Он точно знает, как убить Ю Джунхека.       Я задумчиво хмыкнул. А ведь действительно, Ким Докча из 1863-й регрессии – это будущий я, значит он когда-то тоже прожил этот сценарий и эту регрессию конкретно через Договор Потустороннего Мира. И теперь он сам является частью этой регрессии.       – Просто сидите у меня в кармане. А в случае непредвиденных ситуаций… Кому я это рассказываю, боже?... Вы ведь всё равно не послушаете.       Я вздохнул. Эти два архангела могли действовать через чур импульсивно, и тем же временем старались сдерживать друг друга от импульсивностей. Даже черт не знает, что эти двое могут вытворить, если узнают, что Эдем тут оказался разрушен…       Поскольку в моей оригинальной регрессии это еще не произошло, они этого не знают. Но здесь, в 1864-й регрессии, в 95-м сценарии уже ничего нельзя было изменить, Эдем уже не вернуть. Здесь Эдему уже пришел конец. И единственной выжившей была…       – Уриэль?...       Мои удивлённые глаза скользнули к цветам.       – Что? Уриэль? Габриэль, о чем ты?       Один из цветков шевельнулся так, словно вздохнул.       – Ничего такого, мне просто показалось, что я почувствовала ее присутствие где-то рядом.       Я стал оглядываться по сторонам. Уж Габриэль-то точно не могло ничего показаться, особенно, если это касается Уриэль. Значит, она все-таки была где-то близко и почувствовала других архангелов. Но Эдем разрушен, а она единственная выжившая, она в замешательстве и не понимает, откуда идет аура архангелов?… Скорее всего, она уже нас ищет.       – Как долго нам придется добираться?       Мы шли уже полчаса, но ни Ли Джиё, ни Ким Намвун не собирались сбавлять темп.       – Мы почти на месте.       Я оглянулся на Ю Джунхека. Как и ожидалось, ему было абсолютно все равно на то, сколько ещё придется идти, даже если бы нам пришлось идти две недели подряд, не делая остановок.       Вскоре я увидел перед собой здание, в котором было несколько этажей. Выглядело оно не как разрушенная разруха, но так же явно отличалось от того, каким оно было до начала сценариев. Некоторые окна были выбиты, а рекламные плакаты, некогда яркие и пёстрые, теперь стерлись и были бледными.       – Все, идиот, больше ко мне даже не подходи.       Ли Джиё отвернулась от Ким Намвуна, который скорчил грустную рожу, и пошла ко входу в здание, где ее уже ждал высокий мужчина.       – Ли Хюнсунг.       Услышав, как его зовут, он повернулся и махнул девушке рукой, приветствуя.       – Ты уже привела их? Так быстро… Я думал, это займет чуть больше времени.       – Ю Джунхек угомонился и во всем слушается этого парня, поэтому это было легче.       Я удивленно похлопал глазами. Они что следили за нами?..       – Вот как, понятно. Хан Союнг-сси вместе с Демоническим Королем Спасения уже ждут вас наверху, поторопитесь.       Ли Хюнсунг попрощался с нами так же быстро, как поздоровался. Ли Джиё потащила нас к лестнице. Значит, здесь все называли меня по модификатору созвездия?       – Его оставь здесь.       Она указала на Ю Джунхека, но ее прервали.       – Он не мешает. Нет причин оставлять его одного.       Я повернулся на мужской голос, идущий откуда-то сверху. Черты лица этого человека были точными, как никогда. Я видел это лицо, которое не мог увидеть больше никто, и помехой этому была Четвертая Стена. Странно, но на меня она не подействовала, возможно, потому что меня она тоже признавала своим хозяином, хоть у меня и была своя Четвертая Стена. Мне никогда не нравилась моя внешность, но почему-то этот парень выглядел невероятно красивым. Определенно, он отличался от меня больше, чем я думал. Почти две тысячи регрессий оставили на нем след, я почувствовал это в его взгляде.       – Здравствуй, моя маленькая версия, Ким Докча из первой регрессии.       «Теория отключённого фильма» активируется!