догонялки

      Ким Докча кивнул.       – Четвертая Стена, она… Со временем она научилась оказывать немаленькое влияние на Ю Джунхека. На меня, в целом, тоже, поскольку я тоже регрессор.       Я приблизительно понимал, к чему ведет тысяча восемьсот шестьдесят третий Ким Докча.       – В прошлой регрессии он смог до меня добраться. Я не помню, чего он хотел… Четвертая стена забрала часть его воспоминаний о той регрессии и стала воздействовать на него, за это ей пришлось заплатить и моими воспоминаниями, чтобы я не почувствовал такую же боль.       Я вздохнул.       – Четвертая стена не стала спрашивать у меня разрешения, чтобы применить эту хрень. Я даже не успел ничего сделать.       [ Четвертая стена(1863) говорит:       – Когда ты узнаешь, что там произошло, ты сам поблагодаришь меня за то, что я убил вас. ]       Ким Докча вздохнул.       – Возможно. Но ты все еще отказываешься принимать тот факт, что можно было хотя бы поставить меня в известность? Я очнулся в новой регрессии без части воспоминаний из 1860-й и даже не понял какого хрена я умер.       Тут возникли какие-то помехи и цифра изменилась. Я удивленно наблюдал за всей этой картиной. А ведь и правда, у меня, то есть, у Ким Докчи, сейчас была 1861-я регрессия. Я получил регрессию во второй регрессии Ю Джунхека. Значит, сейчас у меня было на две регрессии меньше. Выходит, некоторые вещи здесь меняются в зависимости от моих знаний и восприятия?...       [ Четвертая стена(1) говорит:       – О ни та ки е гром ки е. И совсем не дру ж ны е. ]       – Прекращайте.       Хан Союнг положила руку на плечо Ким Докчи.       – Сейчас важно другое. Четвертая стена может нам помочь.       Ким Докча нахмурился.       – Может, но станет ли?       – Если она хочет, чтобы ты выжил, то станет.       Четвертая стена (1861) хмурится.       Четвертая стена (1) смотрит на Четвертую стену (1861).       Четвертая стена (1861) мотает головой.       Четвертая стена (1) продолжает смотреть.       Четвертая стена (1861) вздыхает.       [ Четвертая стена (1861) говорит:       – Я убил тебя не просто так. ]       В этот момент она стала затягивать нас внутрь. Это сильно отличалось от того, как меня затягивала моя Четвертая стена и ощущалось совсем иначе. Сейчас одна Четвёртая стена буквально оказалась внутри другой.       Звёздный Поток наблюдает за вами.       Да к черту этот Звездный поток.       ***       Я очнулся. Знакомая картина в виде вагона метро снова меня поприветствовала. Честно говоря, за такое огромное количество регрессий я успел измотаться и теперь меня тошнило от всего этого.       От доккэйби, от Ю Сангах, от кузнечиков и Ким Намвуна. Из регрессии в регрессию. Все то же самое. Почти две тысячи раз я видел это снова и снова.       Моим последним воспоминанием был появившийся из ниоткуда Ю Джунхек, он что-то кричал мне. Что было после я уже не помню. И потом Четвертая стена перекинула нас в следующую регрессию, убив Ю Джунхека.       Ю Джунхек следовал за мной. 1860 регрессий он гонялся за мной. А я уходил от него. Зачем я это делал? Зачем же мне нужно было убегать от него? Что происходит?       Четвёртая стена хмурится.       – Лучше бы объяснил, что происходит.       Четвертая стена отворачивается.       Ну конечно. Мистеру Четвертая Стена снова пришлось «спасать» меня от Ю Джунхека. Только была одна проблема. Я уже не хотел от него спасаться. Я был слишком вымотан этими бесконечными и глупыми догонялками, чтобы продолжать это.       Пусть он убьет меня хоть тысячи, миллионы, миллиарды раз. Он все равно никогда не сделает этого по настоящему. Мы просто снова регрессируем вместе.       Депрессия регрессора преследовала и меня. Пусть Четвертая Стена несколько ослабляла ее и позволяла оставаться мне в рассудке, это не сильно помогало. Поток мыслей все равно преследовал меня, но я был действительно благодарен Четвертой Стене. Хотя бы за то, что я не чертов овощ.       Чего бы я ни хотел в данный момент – моей главной обязанностью было снова спасти всех. И снова убежать от Ю Джунхека.       Как бы я ни хотел коснуться его, как бы мне ни хотелось умереть в его объятиях вместе с ним же насовсем, я должен был делать то, что должен был.       Убить кузнечиков. Убить Ким Намвуна. Выбрать спонсора. Выбраться из вагона. Перебраться через мост. Объяснить все Ю Сангах и убежать. Не оглянуться на Ю Джунхека, стоящего с другой стороны моста.       Раз за разом. Я убивал и спасал. Терял и обретал. Я повидал тысячи смертей моих близких. Несколько раз я был вынужден убить их своими руками. Несколько десятков раз я был убит их руками. Несколько сотен раз я бросал их. Тысячу восемьсот шестьдесят раз я смотрел на них перед тем, как регрессировать и потерять «тех» своих товарищей навсегда.       Каждая регрессия была разной, все они были неповторимыми. Оставалась лишь одна неизменная деталь – Ю Джунхек. И он отнюдь не всегда стремился убить меня.       В сотых регрессиях он пытался разузнать почему я постоянно от него убегаю. В трёхсотых регрессиях он просто следил за мной, где бы я ни прятался, он знал как и куда я пойду. Примерно в пятисотых регрессиях он хотел только поговорить, но теперь он не мог предугадать мои шаги, мне пришлось сильно сменить тактику.       В последующих регрессиях он был очень зол на меня. Несколько раз он просто избил меня, не говоря ни слова.       Это все напоминало мне побег от бывшего мужа-тирана, который никак не хочет расставаться, и от этого ситуация становилась еще более абсурдной.       Некоторые воспоминания из самых начальных регрессий Четвёртая Стена пыталась стереть из моей головы. Но ей ни за что не удалось бы это сделать. Потому что эти воспоминания слишком сильно засели в моей голове.       Ю Джунхек целует меня. Ю Джунхек обнимает меня перед смертью. Ю Джунхек просто смотрит на меня перед тем, как мы снова регрессируем. Это были воспоминания из разных регрессий в самом начале, примерно 50-70-е мои регрессии. Таких воспоминаний было около десятка и они все еще были ничем по сравнению с моими 1860 регрессиями. Их Четвертой стене удалось удалить разве что у самого Ю Джунхека. Но не у меня. Я не знал, в чем была причина, но система просто выдавала ошибку при попытке стереть хоть одно из этих воспоминаний.       И ей это явно не нравилось.       ***       Мы оказались внутри библиотеки. Я увидел множество существ. Мда, за почти две тысячи регрессий тут появилось куда больше разных библиотекарей, чем сейчас было у меня. Это впечатляло.       – Нам нужно найти конкретно первую мою регрессию.       Ким Докча обратился к одному из внешних богов, обитающих в этой поистине гигантской библиотеке.       Тот лишь кивнул и куда-то нас повел. Похоже, Ким Докча в первую очередь хотел вспомнить, из-за чего он убегает от Ю Джунхека.       – Нам в первую очередь нужно узнать, что делать с Ю Джунхеком и Ким Чиби Докчой.       Кажется, я немного ошибся.       Высокие до ужаса стеллажи угрожающе нависали над нами. Я переглянулся с Ю Джунхеком, который все еще был не лучше комнатного растения, хотя это было бы лучше назвать моим взглядом в пустые круглые стекляшки со зрачками.       Внешний бог вел нас очень долго. Ноги по-тихоньку начинали болеть, а усталость накатывала все больше. Спустя еще некоторое время мы наконец-то остановились.       Ким Докча взял одну из книг и открыл ее, после чего посмотрел на меня.       – Эй, подойди-ка сюда.       Я встал рядом с ним и попытался заглянуть в книгу. Там я увидел…       ■■■       – Что за хрень? Я ничего не вижу.       Я проморгался. Подумал, что мне показалось. Но ничего подобного. Квадраты и не думали уходить.       – Мда, похоже я взял книгу с событиями, которые ты ещё не пережил. Ты в любом случае не сможешь посмотреть, что там… Таковы законы Четвёртой Стены.       Я вздохнул.       Ким Докча забрал у меня книгу и стал читать сам. – Так, похоже, это только начало, я припоминаю что-то подобное в самом начале регрессий. Четвертая стена…       Черт возьми, почему он говорит, что это только начало?! Я прошел уже через многое, а это только начало? Что же такого ждет меня дальше?...       Четвертая стена (1861) смотрит на Ким Докчу. [      Четвертая стена (1861) говорит:       – Искать нужно ближе к концу. А лучше в середине.]       Ким Докча закатил глаза.       – Я так и подумал.       Их взаимоотношения выглядели комичными со стороны. Моя будущая версия поставила книгу на место. Он прошелся дальше, ближе к концу стеллажа, и взглянул на обложки книг.       Он доставал книги, читал название и ставил обратно, так мы дошли до следующего стеллажа, пока он, наконец не открыл одну из них. Видимо, он нашёл то, что искал, потому что окунулся в чтение с головой. В какой-то момент я увидел на его лице эмоцию, похожую на узнавание. Похоже, он начал вспоминать события своей первой регрессии.       Вдруг резко его брови сошлись на переносице, губы сначала приоткрылись, а потом сжались в тонкую линию. Я сразу понял, что Ким Докча ощущает. У меня была абсолютно такая же реакция, когда я был действительно чем-то поражен или разозлен. Может, я обычно и не обращал на такие вещи внимание, но сейчас почему-то понял, в чем дело, а также понял, что мы и в правду абсолютно одинаковые.       Думаю, в этой ситуации я был скорее чем-то шокирован.       – Ким Докча? Что случилось?       – Ничего такого… Но, кажется, я узнал один из ответов на свои вопросы.       Я недоуменно взглянул на него.       – Я открыл момент, когда ты переместился в эту регрессию. Теперь я примерно знаю, что тебе делать. И, скажу честно, я в это вмешиваться абсолютно не собираюсь.       Я хотел что-то ответить, но Четвертая стена Ким Докчи меня перебила.       [ Четвертая стена (1861) говорит:       – Ты сам поймёшь, что тебе нужно делать.]       – Верно. Вы можете остаться с нами ненадолго. Но когда придёт нужный момент… Неважно.       Я все ещё ничего не понимал. Складывалось впечатление, что здесь мне только и суждено, что ничего не понимать.       Ким Докча пошел дальше. Я схватил Ю Джунхека за руку и мы пошли следом.       Думаю, мне действительно лучше не задавать вопросов и просто делать так, как чувствую. Точных инструкций мне здесь никто не даст. Мне просто оставалось надеяться, что все пройдёт так, как должно.       Ким Докча теперь, видимо, искал то, что нужно было непосредственно ему. А точнее, зачем он убегает от Ю Джунхека уже 1860 регрессий.       Он продолжал смотреть на корешки книг и читать названия.       – Четвертая стена?...       Четвертая стена (1861) вздыхает.       [Четвёртая стена говорит:       – Ищи в конце. И вообще, я не должен давать тебе подсказок. ]       – Боже, да мне-то откуда знать, где искать?! Я не помню вообще ни черта из первой регрессии, кроме того, что она стала отправной точкой.       Четвертая стена Ким Докчи был действительно скрягой. 1860 регрессий его хорошенько помотали, как и самого Ким Докчу.       Тот, в свою очередь, стал дальше искать. Он снова вытянул книгу, которая, наверное, была нужной.       Я еще раз осмотрел помещение так называемой библиотеки. Стеллажи, все таки, были очень высокими. Я предположил, что на самых дальних полках были последние регрессии. Ким Докча не стремился заглядывать в последнюю свою регрессию, чтобы узнать, что произошло перед тем, как Четвёртая стена переместила его в нынешнюю. Наверное, он не хотел действовать ему наперекор. В конце концов, Четвертая стена сказала, что так было нужно.       Я снова посмотрел на Ким Докчу. Он уже с увлечением читал обо всем произошедшем. Вдруг я снова увидел на его лице то самое выражение.       – Ким Докча?       Я тихо позвал его. Он поднял на меня взгляд, полный понимания всей ситуации. Он всё-таки нашел, что искал.       – Ким Докча… Это… Я все вспомнил. Я убегал от него, потому что ■■■, это действительно был ■■, я должен был ■■■…!       Я не понял совершенно ни черта. Видимо, это тоже из-за того, что я еще не дожил до этого момента.       – Черт возьми… Почему все так сложно? Я терпеть не могу этот мир. Как же я хочу умереть.       С этими словами Ким Докча нервно поставил книгу на место. В следующее мгновение нас стало затягивать обратно.       ***       – Ну наконец-то! Почему вы так долго там возились? Что вообще можно делать там так долго? Вы что, идиоты? Я уже думала, что что-то случилось..!       Хан Союнг тут же налетела на нас. Она уменьшила напор, когда увидела выражение лица Ким Докчи.       – Блять, представляешь, Союнг? Это все из-за чертового ■■■ который ■■■■■…       Лицо Хан Союнг тоже изменилось. Я посчитал, что мне больше нет смысла оставаться здесь. В любом случае, если Хан Союнг нужно будет ещё что-то мне сказать, она сама позовет меня.       Я схватил Ю Джунхека и мы вышли из кабинета.       ***       – Я просто не могу в это поверить.       Ким Докча выглядел очень подавленным.       – Ты думаешь я могу? Почему я вынужден из-за этого блядского конца сценариев вечно убегать от того, кого любил? От первой регрессии у меня осталось очень мало воспоминаний. Я помню, что должен держаться от Ю Джунхека подальше. Я помню, что когда-то поставил это в приоритет для самого себя. Я помню, что любил его больше жизни в самом начале. Эти чертовы догонялки выбили из меня все чувства, твою мать…       Хан Союнг не нашла, что ему ответить, поэтому просто аккуратно положила руку на щеку Ким Докчи и стерла слезу.       ***       – Ким Докча?       Я тихо позвал его. Он поднял на меня взгляд, полный понимания всей ситуации. Он всё-таки нашел, что искал.       – Ким Докча… Это… Я все вспомнил. Я убегал от него, потому что так решил Звёздный Поток, это действительно был мой блядский конец сценариев, я должен был убегать от Ю Джунхека целую вечность…!       Строчки в книге гласили:       [■■ созвездия “Демонический Король Спасения" – “Вечность" и “Побег”.]